Глава 8

Офис Аглаи Соколовой находился в элитном бизнес-центре и выглядел так же, как её репутация: дорого, минималистично и безжалостно. Никаких фикусов в кадках и уютных кресел. Стекло, металл, черный мрамор.

Сама Аглая оказалась женщиной неопределенного возраста с идеально прямой спиной, стрижкой каре и пронзительным взглядом. Она молча изучила распечатки фотографий, которые я сделала утром: черная карта на имя Олега, банковские выписки, переводы некой Кристине А.. Затем перешла к сканам кредитных договоров.

— Вы молодец, — наконец произнесла Аглая, откладывая бумаги. Голос у неё был низкий, с легкой хрипотцой. — Большинство женщин приходят ко мне с заплаканными глазами и переписками из мессенджеров. А с этим, — она постучала наманикюренным ногтем по столу, — я уже могу работать. Но давайте смотреть правде в глаза, Марина. У нас мало времени.

Я напряглась.

— Если он готовил эту соломку с кредитами, значит, план отхода у него есть, — жестко констатировала адвокат. — Если он пойдет в суд завтра, по закону все долги, оформленные в браке, делятся пополам. То, что кредиты на вас, делает ситуацию хуже: банк будет трясти вас, а с него вы будете выпрашивать половину платежей годами. Это сделает вашу жизнь Марина, адом.

По спине пробежал ледяной холодок.

— И что мне делать?

Аглая взяла дорогую перьевую ручку и пододвинула к себе чистый лист.

— Первое. Нам нужно доказать, что кредитные деньги и общие доходы расходовались не на нужды семьи, а в ущерб ей. Эти пятьдесят тысяч еженедельно на счет некой Кристины, устрицы, белье — это наш козырь. По тридцать девятой статье Семейного кодекса суд может отступить от равенства долей, если один из супругов расходовал общее имущество в ущерб интересам семьи. Я потребую уменьшить его долю в вашей квартире соразмерно этим тратам.

— А кредиты на машину и мотор?

— Кто ездит на машине? — прищурилась Аглая.

— Он. У меня своя, купленная еще до брака. В его страховку я даже не вписана.

— Идеально. Мы соберем штрафы с камер, где за рулем он, возьмем копию страховки. Мы докажем, что имуществом пользовался только ваш муж, и повесим выплату остатка долга полностью на него.

Я медленно выдохнула. План обретал форму. Ощущение безысходности отступало.

— Есть еще кое-что, — я выпрямила спину и посмотрела прямо в холодные глаза адвоката. — Вчера я устроилась на работу в холдинг «Гранд-Интерьер». В тот самый, где Олег возглавляет отдел логистики. На должность ведущего аудитора.

Аглая чуть заметно приподняла бровь. В ее взгляде мелькнул искренний интерес.

— Так, интересно. Зачем вам это?

— Сегодня, в первый же день, я кое-что нашла, — я мстительно улыбнулась. — За последний квартал его отдел списал элитной мебели на пятнадцать миллионов рублей. Причина — якобы «бой при транспортировке». Диваны за полмиллиона, хрустальные люстры, ковры. Я почти уверена, что он не бьет этот товар, а пускает налево. И именно с этих теневых доходов оплачивает устрицы и переводы своей любовнице. Если я смогу вытащить эти схемы на свет...

Я замолчала, ожидая реакции.

— Браво, Марина, — Аглая позволила себе скупую, но абсолютно искреннюю улыбку хищника, оценившего хватку партнера. — Вот это уже разговор не обиженной жены, а очень опасного противника. Внедриться в компанию мужа — ход рискованный, но потрясающе красивый.

Она подалась вперед, опираясь локтями о гладкую поверхность стола, и её голос зазвучал еще более вкрадчиво.

— Эти махинации с диванами — наша золотая жила. Но давайте грамотно разделять поля боя. Семейный суд не занимается хищениями на складах, это компетенция службы безопасности и ОБЭП. Однако, если вы добудете железобетонные доказательства его воровства, мы используем их на все сто процентов.

— Как именно? — уточнила я.

— Как идеальный рычаг для жесткого шантажа, — глаза адвоката блеснули холодным азартом. — Мы положим эту папку перед ним на стол в тот момент, когда предложим подписать мировое соглашение на наших условиях. Поверьте, моему опыту: он отдаст вам всё и сам закроет свои кредиты, лишь бы эти бумаги не легли на стол его генеральному директору или следователю.

Я кровожадно улыбнулась. Эта перспектива нравилась мне всё больше.

— Но, чтобы наш капкан захлопнулся без осечек, мне нужен второй элемент, — Аглая постучала кончиком ручки по банковской выписке. — Для суда мне необходимы полные данные этой Кристины. Фамилия, место работы. Чтобы я могла сделать официальный запрос на движение средств по её счетам и доказать, что она — его содержанка. Это раз. И два: Олег не должен ничего заподозрить. Если он поймет, что вы копаете, он перепрячет активы, перепишет машину на мать или подаст на развод первым на своих условиях.

— Вы предлагаете мне улыбаться ему за ужином? — меня передернуло от отвращения.

— Я предлагаю вам стать гениальной актрисой, — отрезала Аглая. — Играйте уставшую от новой работы, задерганную жену. Жрицу домашнего очага, у которой просто сдали нервы на фоне стресса. Усыпите его бдительность. Дайте мне две недели на подготовку исков и запросов. А потом мы захлопнем капкан так, что он даже пискнуть не успеет.

Из башни Сити я вышла с чувством абсолютной, кристальной ясности в голове. У меня есть юрист-бульдозер. И у меня есть цель. Узнать, кто же такая наша любовница.

Телефон пиликнул в кармане пальто. Сообщение от Ирки: «Жду тебя в "Peshi". Столик на двоих. Я уже заказала вино, так что попробуй только опоздать!»

Ресторан оказался в самом центре, с приглушенным светом, тихим джазом и безупречным обслуживанием. Ира сидела за столиком у окна, эффектная рыжая бестия в изумрудном шелковом топе, и уже крутила в руках бокал с ледяным шабли.

Она пережила развод три года назад, выпотрошив своего бывшего до последней нитки, и с тех пор цвела так, словно питалась мужскими слезами.

— Маруся! — она вскочила, сгребая меня в охапку. От неё пахло дорогими духами и свободой. — Господи, ну наконец-то! Я думала, ты так и сгниешь на этой кухне со своим логистом. Дай я на тебя посмотрю!

Она усадила меня, напротив, и придирчиво оглядела.

— А что, новая работа тебе к лицу. Глаз горит, осанка появилась. Ну, рассказывай! Как прошла встреча с Соколовой?

Я выдохнула, чувствуя, как спадает напряжение этого безумного дня. С Иркой не нужно было держать лицо.

— Она зверь, Ир. В хорошем смысле. Сказала собирать документы. И мне нужно найти фамилию его любовницы.

— Шикарно! — Ира салютовала мне бокалом. — А твой-то что? Сильно бесился, что ты на работу вышла?

— Чуть поварешкой не подавился, — я усмехнулась, делая глоток идеального, терпкого вина. — Кричал, что я его позорить буду. А я сегодня базу открыла... Ир, он там такие суммы списывает на «разбитые» диваны, что мне страшно стало.

Официант принес нам устрицы и тартар из тунца. Ира элегантно капнула лимоном на моллюска.

— Слушай, ну логика у твоего Олега всегда прихрамывала. Это ж надо додуматься — воровать у собственной компании, завести любовницу-содержанку, при этом с тобой ещё пытаться сделать ребёнка. Премия Дарвина, не иначе.

Мы проговорили два часа. Я рассказала ей про наглого босса с его «Гелендвагеном», про корпоративные фото, где Олег лапал брюнетку в пайетках на глазах у всего офиса. Ирка сыпала сарказмом, заставляя меня смеяться до слез. Впервые за долгое время мне было просто... хорошо. Я чувствовала себя живой.

— Так, подруга, — Ира промокнула губы салфеткой. — Месть местью, но тебе надо хорошенько отдохнуть и расслабиться, иначе ты до суда не доживешь.

Она потянулась за своим телефоном, лежащим на столе.

— Знаю я один потрясающий спа-салон. Там такой массаж делают — просто космос. Сейчас скину тебе их профиль, запишешься на выходные.

Она разблокировала экран, и модная соц.сеть автоматически открылось на вкладке с рекомендациями.

Я случайно скользнула взглядом по её экрану. Там как раз начал воспроизводиться короткий видеоролик. Знакомая ритмичная музыка.

В кадре — гигантский, просто неприличных размеров букет красных роз. Камера поднимается выше, выхватывая лицо смеющейся девушки. Она игриво поправляет темные волосы, демонстрируя в камеру браслет Cartier, а подпись гласит: «Когда твой мужчина знает, как сделать утро добрым💔🥂».

Сердце сделало тяжелый, болезненный удар о ребра и замерло.

Длинные темные волосы. Знакомые, хищные черты лица.

Это была она. Та самая брюнетка в пайетках с корпоративной фотографии моего мужа.

— Ир... — мой голос вдруг сел, превратившись в сиплый шепот. — Стоп.

— Что такое? — Ирка удивленно подняла глаза, заметив, как я побледнела.

— Открой этот профиль, — я не отрывала взгляда от экрана, чувствуя, как внутри снова поднимается та самая ледяная волна.