Глава 48 · Изыскания и откровения

'Вселенная знает, как будет лучше.

Рано или поздно она сведет нас с нужными людьми

и разведет с ненужными'

Будда

Поскольку я могла только хлопать глазами и удивлённо открывать рот, Захар усмехнулся, облизнув меня горячим взглядом, и повёз нас.

Куда-то.

По дороге, явно давая мне время прийти в себя и собраться с мыслями, молчал, а в салоне мурлыкала классика.

Было очень приятно.

Для начала мы посетили большой жилой комплекс на Крестовском острове. Некоторые подробности о нём я знала, так как здесь обитала семья одной из Марининых подружек.

«Стильно, модно, дорого-богато», как в принципе всё на этом острове.

Мы осмотрели просторную двухуровневую квартиру с панорамными окнами, из которых открывался чудесный вид на Гребной канал, яхт-клуб и сияющую огнями «Кукурузу».

Поскольку серьёзно относиться к просьбе Дымова «выбрать квартиру», я не могла, то просто ходила и вежливо улыбалась девочке-риелтору, которая, несмотря на дифирамбы жилью, нет-нет, да и стреляла глазками в Захара.

Он каждый раз вздрагивал и тут же притягивал меня к себе ближе, утыкаясь носом в макушку.

Это оказалось даже забавно.

— Я понял. Тебе не нравится, — через некоторое время фыркнул он мне на ухо, а я только скривилась, потому что, кроме квартиры, всё остальное мне нравилось.

И в этом была проблема.

Мне было тепло, хорошо и спокойно рядом с ним. Его объятия вызывали желание спрятаться в них, а не бежать прочь, как черт от ладана. За шлейфом его парфюма я автоматически тянулась носом, в итоге всегда утыкаясь ему в шею.

Всё это тревожило и настораживало.

Ну, потому как я давно не наивная малолетка: лёгкая, свежая, здоровая и без обременения. Лет мне было много, накопившиеся болячки и проблемы присутствовали в огромном количестве. А ещё имелись трое детей и пожилая мама, которые шли со мной в комплекте.

Весь этот букет категорически мешал поверить, что Захар может быть в своих предложениях серьезен.

Но Дымов по́жил, как я понимаю, поэтому, остановившись у огромного окна в пафосной гостиной, прижал меня к себе и минут пять вдумчиво целовал.

После этого усмехнулся:

— Я, честно говоря, и не рассчитывал угадать с первого раза. Поехали, нас ждут.

Попрощался с разочарованной барышней, усадил меня в машину и полетел куда-то дальше, сквозь мосты, огни и вечерний гомон майского Петербурга.

Припарковались мы во дворе пафосного клубного дома на Московском проспекте, и я не выдержала:

— Захар, что мы здесь делаем?

— А мы, огонёк, выбираем для тебя уютное гнездышко, где ты будешь спокойно и счастливо сиять.

Недоумение, удивление и некоторая паника — те чувства, что Дымов вызывал у меня легко и непринуждённо. Постоянно.

А он чмокнул меня в нос и повел к парадной:

— Конечно, именно ты в первую очередь должна быть счастлива и довольна. Дети ориентируются на тебя, у твоей матери нынче запросы не слишком сложные, а мне везде будет хорошо. Главное — с тобой, любимая.

Затормозила резко.

Сколько можно тянуть, прятаться и убегать?

— Захар, все твои слова о любви, свадьбе, браке и прочем кажутся мне очень странными. Я не понимаю, к чему это. Мне тревожно и беспокойно, — постаралась проговорить медленно и спокойно, но он все понял.

Почувствовал.

Сгреб в охапку, легко коснулся губами моих:

— Элечка, давай посмотрим квартиру, потом заглянем перекусить и тогда уже поговорим серьёзно, раз ты так настаиваешь. Хотя я всегда был предельно откровенен: люблю тебя, мечтаю жениться, беречь, баловать и заботиться. Понимаю сложности, риски, нюансы и обременения. Просто ты для меня — та самая, единственная. И я счастлив быть рядом, помогать, поддерживать и надеяться…

В полном ошеломлении я покорно пошла за ним и оказалась приятно удивлена.

Вторая квартира понравилась мне гораздо больше: пятикомнатная, светлая, с огромной кухней, двумя санузлами и застекленными лоджиями.

— О, я смотрю, здесь тебе нравится, — усмехнулся Захар, обнимая меня со спины и фыркая в макушку.

— Здесь хорошо, — определилась я со своими впечатлениями.

— Ну и отлично, будем иметь в виду. Пойдём, поужинаем, да ещё одну глянем, в парке, — спокойно поцеловав в висок, Дымов повел меня на улицу.

Шла я, пребывая слегка в тумане, ибо перспективы впечатляли.

Неожиданно, но, несмотря на всю мою тревогу и настороженность, ужин в небольшом, уютном ресторанчике на первом этаже того самого жилого комплекса, где располагалась вторая посмотренная квартира, получился какой-то милый.

Пока я настороженно на него глядела, Захар Алексеевич заказал нам лосося на гриле с овощами, большой чайник ягодно-хвойного чая и лёгкий салат.

— Элина, моя дорогая, ты же понимаешь, что все люди разные и у большинства из них есть если не тайны и секреты, то хотя бы некие поступки в прошлом, которыми они не гордятся и не хвастаются? — он подал мне стакан воды и криво усмехнулся.

Кивнула, будучи в курсе того неприятного закулисья «больших денег», которое так старательно скрывают от непосвященных сильные мира сего.

Захар спрятал мою ладонь в своих, согревая и легонько поглаживая, и продолжил:

— И ты, конечно, знаешь, что заработать солидные деньги честно практически невозможно? Капитал можно унаследовать, можно отнять, можно сколотить, если оказаться в нужное время в нужном месте, то есть попасть в струю.

Снова возражений не нашлось: все миллионы Ермакова по происхождению относились к третьему пункту.

— Поэтому, любимая, я не очень часто вспоминаю свою лихую и не сильно законопослушную молодость, которая дала мне средства для создания сети автосалонов и мастерских, — Дымов усмехнулся, а в глазах его блеснула сталь. — Но должен признаться: именно ты стала причиной моего возвращения на путь истинный. Только из-за тебя я рискнул и превратил свой бизнес в легальный.

Подавилась водой, откашлялась и просипела:

— Как так, Захар? Мы же недавно познакомились!

— О, моя дорогая, официально так и есть.

Ох уж эта его лукавая улыбка.

— А на самом деле? — прямо попой почувствовала: что-то здесь нечисто.

— На самом деле вышло довольно забавно, — он усмехнулся вновь. — После того как Димка начал у вас работать, мы не виделись довольно долго, а когда случайно столкнулись, я обратил внимание: он был как в тумане — только о тебе и трындел. Понятное дело, захотелось глянуть, что там за звезда такая, но у меня в тот момент случились очередные тёрки, ну и, в общем, не срослось.

Глаза мои, видать, на лбу теперь пребывать будут постоянно.

Захар фыркнул и налил мне чая.

— Следующий раз мы с Димоном пересеклись по делу: он пригнал к нам отцову тачку, сам посмотреть не успевал, а нужно было срочно. Не откажешь же? А там, пока ребята решали проблемы, слово за слово, я сам не понял, как очутился на городском фестивале «Музыка вместе с нами».

Здесь я немножко сориентировалась в пространстве и времени: это был ежегодный фестиваль, который наша школа проводила совместно с администрацией. И как массовик-затейник мероприятия, после рождения Феликса, я обычно выступала с какой-нибудь проникновенной речью и небольшим музыкальным попурри из классики.

Пока я соображала, Дымов поднес к губам мою руку и, согревая дыханием пальцы, вдруг посмотрел мне прямо в глаза:

— Ты была невероятно прекрасна в красно-оранжевом костюме Осени. Говорила, что каждый из нас может стать творцом и тем, кто делает этот мир лучше. А потом ты заиграла, и я окончательно пропал. Как пацан, насмерть влюбился с первого взгляда, с первого слова, можно сказать, с первой ноты.

Сидела, оглушенная, вытаращив глаза и изо всех сил стараясь не уронить челюсть.

Он же прижал к шершавой щеке мою ладонь и криво улыбнулся:

— Конечно, я Димку очень хорошо понял. Первым порывом было поймать тебя после праздника, уволочь к себе, присвоить и спрятать от всех. Но потом вспомнил, что миром правит информация, а лихие девяностые давно прошли. И постарался всё-всё о тебе разузнать.

Вроде и слова он говорил все понятные, а укладываться в голове они категорически не хотели. Я нервно отхлебнула чая, снова закашлялась, а Захар, подав мне салфетку, негромко сказал:

— Не волнуйся. Все в порядке. Тебе нечего бояться. Я — нормальный, могу принести справку от психиатра.

Удивленно покачала головой и принялась за лосося.

За рыбой Дымов поведал мне дивное:

— Когда просматривал отчёты с фото- и видеоматериалами, понял: ты — особенная. И для того, чтобы просто тебе соответствовать, мне предстояло сделать до фига. Твой муж ворочал огромными деньгами, значит, мне необходимо было и прибыль свою увеличить, и еще окончательно расстаться со всеми криминальными составляющими бизнеса, чтобы иметь возможность спокойно находиться с тобой рядом.

— Подожди, я ничего не понимаю. Я вот до недавнего момента была замужем, у меня взрослые дети… — как-то все это слишком фантастически для меня звучало.

— Дети — это хорошо, — Захар подмигнул, — а замужество, бывает и заканчивается. Ты — редкая, удивительная женщина. Сильная, смелая, талантливая, очень внимательная к близким, самоотверженная. Настоящее сокровище. Больше всего я хочу, чтобы ты позволила себе расслабиться, не тревожиться, выдохнуть и просто быть счастливой.

Для меня это звучало невероятно, сказочно и смущающее, так что я постаралась быстренько доесть все, оставшееся на тарелке, и допить чай.

— Ты меня очень удивил, — посмотрела на Захара, полыхая ушами.

— Если удивил приятно, это хорошо, — хмыкнул Дымов, расплатился, подхватил меня под руку и повёл к машине. — Давай, драгоценная, посмотрим ещё одну квартиру, а по дороге обратно расскажешь, какая лучше и чего на самом деле ты бы хотела от жилья.

До сих пор пребывая в шоке, только угукнула, и мы поехали.

Третий дом располагался практически в одном из парков недалеко от Пулковских высот. И рассматривая предлагаемую квартиру, я, вероятно, выглядела очень довольной, потому что Захар, поймав меня на выходе из кухни, улыбнулся:

— Вижу: оно! Глаза горят, и сама ты светишься, милая.

Я же столько всего разного переживала внутри, что остро нуждалась в поддержке. А этот невозможный мужчина, как будто понял это. Спрятал меня в своих объятиях и тихо шепнул:

— Не тревожься, огонёк. Всё будет хорошо. Мы со всем справимся. Тебе нужно лишь выбрать то, что сделает счастливой тебя.

Я что-то невнятно буркнула и уткнулась носом ему в грудь.

На обратном пути Захар держал меня за руку и неспешно рассказывал, как переводил свой бизнес на легальные рельсы, как искал выходы на крышу Ермакова, чтобы вынудить того со мной развестись, как ему неожиданно повезло.

— Именно в мой салон заявилась Оксана, чтобы «выбрать машинку, которую ей купит 'пусик», — не знала, что Дымов может так ехидно и широко улыбаться.

Весело фыркнула: меня, наконец-то, не трогало, что там был за пусик. Хоть Сам, хоть Ермаков — это теперь не имело для меня никакого значения. Пусть живут, как знают и могут, но держатся от меня подальше.

— Ну а потом на моей улице наступил праздник, — Захар на миг поднес мою ладонь к губам. — Ермаков попал под следствие, а Сам от очень уважаемых людей узнал, что на часть акций Вадима имеется достойный покупатель, готовый помочь в трудный для холдинга момент.

— То есть ты? — вновь удивленно выдохнула.

— То есть мне все ж таки повезло. Я смог не просто приблизиться к тебе, но и получил возможность защищать и поддерживать. Пусть для начала анонимно.

Все эти неожиданные сегодняшние новости крутились в моей голове и почему-то категорически отказывались складываться в чёткую картину.

И я решила… подождать. Подумать обо всем завтра.

Когда мы прибыли к дому, Дымов проводил меня до крыльца, на прощание, как всегда, зацеловав до остановки дыхания и очередной бессонной ночи в перспективе.

— Не тревожься, огонёчек. Теперь у нас всё будет хорошо. Сладких снов, — выдохнул на ухо, прикусил мочку и… ушел!

Именно с этой мыслью я бродила по дому, убедившись, что мама и Ниночка спят.

— Неужели я действительно смогу узнать, каково это — быть слабой женщиной, любимой и оберегаемой?

Верилось с трудом.