Глава 49 · Колокольный звон

«Дойдя до конца, люди смеются над страхами, мучившими их в начале»

П. Коэльо «Брида»

Жизнь моя, после посещения Петербурга, претерпела некоторые качественные изменения.

Поскольку до окончания Феликсом школы никуда переехать мы не могли, но продать наш дом было делом не одного дня, то стоило вопросом этим озаботиться. Так что, вновь обойдя его и вспомнив всё, о чем мне сказал Захар, я приняла довольно жёсткое для себя решение:

— Я продам этот дом вместе со всей обстановкой, за исключением личных вещей, потому что за каждой безделушкой, креслом, картиной, зеркалом или книгой здесь стоит память. О Вадиме, нашей жизни, обо мне — той самой, которая считала обязательным служить окружающим, и абсолютно не думала о себе.

Сидя на кухне после завтрака с чашечкой чая, поняла, что мне очень хочется узнать: а бывает ли иначе?

И впервые за последние десять лет я подумала, что, возможно, смогу построить отношения с другим мужчиной. Не с Ермаковым, что большую часть жизни был моей константой, а потом разрушил не только привычный мир, но и сломал все внутренние установки и правила, по которым я жила.

И только сейчас я рискнула предположить:

— А вдруг это было к лучшему? Может быть, избавившись от изживших себя отношений, от боли, обид, прошлого и вспомнив, что я есть, у меня получится выстроить какую-то другую жизнь?

Звучало… вдохновляюще.

Да, кстати, с момента своих откровений, Захар ежедневно у нас ужинал.

Он приезжал после работы, делился впечатлениями и новостями прошедшего дня, обсуждал с матушкой врачей, курорты и пользу скандинавской ходьбы, приглашал Феликса на пару партий в настольный теннис или бильярд, в который научил его играть, обязательно интересовался у Нины, что важного произошло за день в саду.

И, естественно, чаевничал со мной.

Первым делом он спросил:

— Где и как ты привыкла проводить время по вечерам?

Пришлось доверить загрузку посудомойки сыну и устроить Захару Алексеевичу небольшую экскурсию:

— Вот библиотека, здесь пила чай, когда мне нужно было подумать и что-то важное решить о будущем детей. Здесь, в малой гостиной у камина, мы с мужем пили вино, отмечая все успехи, победы или новые этапы в развитии бизнеса, ну или что-то из семейных праздников. В большой гостиной по вечерам пили чай с друзьями. А вот то огромное кресло в спальне — это место, где я могла побыть одна, с чаем, кофе, вином — без разницы. Когда я закрывалась у себя, домашние знали: беспокоить меня не надо.

— Отлично, — Захар широко улыбнулся, на мгновение прижал меня к себе, поцеловал сначала в висок, потом в щеку, затем облизнул ухо и жарко выдохнул в него, отчего по всей Элине Витальевне разбежались колкие мурашки. — А теперь давай, завари вкусный чай, как ты любишь, и пойдём на террасу, благо погода позволяет.

С того самого вечера вдвоём с Дымовым чай мы пили на террасе.

Причём, когда шел дождь, Захар ставил кресло так, чтобы его не заливало, устраивал меня на коленях и закутывал нас в плед. В таких случаях про чай мы обычно забывали, так же как и про погоду, вечернюю прохладу и весь окружающий мир.

Спасибо маме, которая следила, чтобы во время этого ритуального чаепития нас никто не тревожил. Могло получиться неловко.

Если честно, мне так и не удалось припомнить в своей жизни, подобный «поцелуйный» период.

С Вадимом у нас все было остро, ярко и быстро: встретились, влюбились, поженились. А в первое время после свадьбы наша интимная жизнь могла дать фору любым европейским марафонам определённой направленности.

А Дымов не просто окружал меня вниманием, заботой, подарками и собой.

Он дарил мне столько новых эмоциональных и тактильных переживаний, что создавалось впечатление, будто я все еще робкая и неопытная девственница, несмотря на весь мой брачный стаж.

Ну и, кроме всей этой трепетной и яркой эмоциональной новизны, Захар обсуждал со мной и рабочие вопросы, с которыми он сталкивался, рассказывал о том, что творится в холдинге, старательно обходя острые углы, то есть упоминание Ермакова, но подчёркивая:

— С Мариной Вадимовной обсудили новый проект. Из трёх перспективных вариантов выбрали один. Не будем распыляться. Лучше меньше, но качественнее, чем наберём объемы, а потом неизвестно как будем закрывать.

Я внимательно слушала и удивлялась:

— Рада, что вы с Мариной все же нашли общий язык. Помню, в самом начале сотрудничество у вас не складывалось.

— Как ты понимаешь, я был невеликого мнения о Вадиме, а твоя дочь на тот момент полагала его идеальным и безгрешным. Но я рад, что она оказалась способна изменить свое мнение, и, несмотря на некоторую личную неприязнь, в вопросах работы мы все же смогли договориться.

— Личную неприязнь? — надо же, какие занятные подробности.

— Марина Вадимовна полагает, что я несколько не дотягиваю до твоего уровня, милая. Могу тебя обидеть и в итоге оказаться ещё хуже, чем её «идеальный» отец, — Дымов мягко улыбнулся и развел руками.

А я вновь наполнила наши чашки чаем и фыркнула:

— Интересное кино, ни о чем подобном дочь мне никогда не только не говорила, но и не намекала.

Захар поцеловал меня в нос и хмыкнул:

— Я надеюсь сейчас, на новом жизненном этапе, Марина Вадимовна при всесторонней Димкиной поддержке, пересмотрит свои взгляды по большинству вопросов. И мы все же придём если не к мирному, то хотя бы к нейтральному существованию.

Отметила себе, что нужно будет с дочерью поговорить. И о ней, и обо мне, и обо всех нас, вместе взятых.

И, конечно, о Захаре.

Но все эти разумные и благие намерения из головы вылетели практически мгновенно, стоило Диме с Мариной вернуться.

Сияющие лица, блестящие в солнечных лучах золотые кольца и скромная розовая бумажка с печатью.

Моя дочь вышла замуж.

— Пафосное гуляние у нас уже было, — скривилась Марина, помогая мне накрывать на стол, — только деньги на ветер. Мы с Димой решили, что это в первую очередь касается нас, поэтому просто пошли и расписались.

— Молодцы какие, — удивлённо выдохнула, с удовольствием разглядывая изрядно похорошевшую и словно бы успокоившуюся дочь. — Ты же знаешь: для меня главное — чтобы вы были довольны и счастливы.

Проговорила привычную с детства мамину фразу и поняла: она требует продолжения.

Подала Марине праздничные тарелки и хмыкнула:

— Когда дети вырастают и становятся самостоятельными, мама может уделить время себе.

Марина поставила посуду на стол и внимательно посмотрела на меня:

— Если Захар Алексеевич тебе нравится, и ты переживаешь по поводу наших с ним конфликтов, то не волнуйся. Мы договоримся. Я тут решила не возвращаться в Холдинг, а попробовать себя в роли директора автоцентра.

— Вот это новости, — я была действительно сильно удивлена, потому как ожидала огромное сопротивление со стороны Марины, ведь семейный Холдинг долгое время был её жизнью.

Дочь пожала плечами, развернулась в сторону окна и уставилась куда-то вдаль:

— Знаешь, я пока не способна ни понять, ни простить отца. И точно не смогу с ним работать. А тут поступило такое шикарное предложение. Да и Захар Алексеевич как-то очень уж уверенно говорил о вашем совместном будущем.

Здесь я фыркнула, не удержалась:

— Даже не помню, сколько раз он делал мне предложение. Сбилась со счёта, кажется, на пятом.

— А товарищ понимает, как нужно себя с тобой вести, — дочь повернулась ко мне и хихикнула. — Он, похоже, просто не оставляет тебе возможности сбежать или прикинуться глухой.

Вместе посмеялись, а я удивилась: как давно у нас ничего подобного не было.

Когда стол был готов, Ниночка привела из бильярдной мужчин и прибившегося к ним Феля, а матушка достала из духовки свою коронную лазанью.

Первый семейный ужин в новом составе прошел удивительно тепло: нам было что обсудить, над чем посмеяться, чем поделиться.

Марина спрашивала у Захара, как будет проходить процесс её вступления в новую должность, Дима обсуждал с Феликсом расписание экзаменов и репетиций, матушка с Ниной делились впечатлениями от прогремевшего недавно выпускного.

А я наблюдала за ними и ощущала, как в душу постепенно проникают те самые чувства: тепла, общности, семьи.

С грустью вынуждена была признать: ничего подобного у нас с Ермаковым никогда не было, хотя застолья организовывались пышные, хлебосольные и частые.

Но вот ощущения семьи не было.

У каждого имелись свои интересы, а мнение других мало кого волновало, ну а я всегда тревожилась: как все пройдёт, всего ли достаточно, всем ли все нравится?

А сейчас я просто с удовольствием пила чай, который время от времени подливал мне Захар, и участвовала в разговоре, когда хотела.

— На самом деле, мама, мы с Димой подумали, что перед отъездом в Петербург можно устроить маленький банкет, хотя бы в «Усадьбе». Для близких друзей.

Дима, сразу отвлёкшийся от беседы матушкой, как только Марина заговорила, согласно кивнул:

— Да, имеет смысл проинформировать наше окружение о свадьбе, переезде и смене работы.

— Какие вы молодцы, а главное — я очень поддерживаю саму идею. Вместо трёх пышных застолий обойтись одним уютным скромным торжеством. Идеально, — улыбнулась, глядя на эту сияющую и довольно переглядывающуюся пару.

Какие они счастливые!

Ну а дальше события понеслись чуть ли не на первой космической скорости.

Вопросы, связанные с продажей дома и квартиры Марины, а также приобретением жилья в Петербурге, Захар решительным образом взял на себя:

— Огонёк, тебе нет повода волноваться. Приглядывайте с Ниной школу. Я же правильно понял: ты выбрала третий вариант?

Я улыбнулась, вспомнив большую гостиную с огромными панорамными окнами на два этажа, которые выходили в парк, прямо на озеро и церковь.

— Из того, что мы видели, третья квартира понравилась мне больше всего, — улыбнулась мечтательно.

Все же переезд — это всегда немного волшебно.

— Вот и отлично, — Дымов прижал меня к себе, поцеловал за ушком. — Тогда в том районе присматривайте школу и всякие развивающие кружки. Квартиру для твоей матери купим в том же подъезде, а вот если я правильно понял молодежь, они хотели жить поближе к новой работе.

— Честно? Если Марина с Димой что-то там сами по поводу своего жилья решили, пусть делают как хотят.

— Хорошо, просто будь готова переехать, как только Феликс сдаст последний экзамен. На вручение аттестата мы его привезём, — усмехнулся Захар, коснувшись губ мимолетным, дразнящим поцелуем.

Я же, когда начала собирать чемоданы, вспомнила один важный момент и, прихватив свой старый, потрепанный ежедневник, поехала на следующий день в Следственный Комитет.

Потому что за все надо платить.

И если я могу чуть-чуть подтолкнуть колесо правосудия, то сделаю это.

Когда вышла на улицу, после беседы со следователем, совершенно не удивилась, обнаружив на парковке вместо Димы, Захара:

— Моя драгоценная, как ты коварно сияешь!

А я, смело шагнув в его объятья, подмигнула:

— Сделал гадость — на сердце радость. Я — злопамятная и жестокая женщина. Бойся меня.

— Ты — моя любимая женщина. Бесподобная, — Дымов рассмеялся, а потом поцеловал.

Так, что все связные мысли из головы моей, как обычно, куда-то подевались.