Эпилог · Время собирать камни

'Вот бреду я вдоль большой дороги

В тихом свете гаснущего дня…

Тяжело мне, замирают ноги…

Друг мой милый, видишь ли меня?'

Ф. И. Тютчев «Накануне годовщины 4 августа 1864 г.»

Вадим

Когда бы мог подумать, что встречу свои пятьдесят пять за решеткой?

По жизни я был всегда удачлив: родился в правильной семье, без труда учился, отлично женился, чтобы там предки мои по этому поводу ни думали. Даже в армию и то сходил неплохо.

А когда получилось зацепиться за целевое строительство для министерства обороны, так и, вообще, жизнь пошла шикарная.

Проекты были один другого круче, маленькая строительная фирма быстро превратилась в огромный Холдинг, заказов в работу шло много, деньги текли рекой, деловые дружеские связи образовались, дай бог каждому.

И дома, дома все было хорошо.

Моя любимая Элинка родила мне аж двух детей, они росли, в общем, без проблем. Нам всегда всего хватало, жили отлично, и жена никогда не жаловалась.

Да, отец мой умер все же рано, но мать радовала своим бодрым настроем.

Особняк мы отгрохали всем на зависть, музыкальные фестивали и вечера, которые устраивала Эля, пользовались огромной популярностью и были широко известны в стране.

Наше состояние позволяло мне баловать и любимую женщину, и мать, и дочь, которая росла умницей и вполне способна была в будущем помочь брату с управлением Холдингом. Ей нужно было просто набраться опыта.

А потом в стране наступили другие времена, начался передел сфер влияния и активные поиски крайних. И как-то так вышло, что, несмотря на все дружеские и не только услуги, которые я всегда оказывал своему покровителю, виноватым во всех грехах получился почему-то Вадим Владимирович Ермаков.

Помню Элин шок, когда за мной пришли прямо в день рождения.

Так-то, я постарался сделать всё, чтобы эти разборки не сильно затронули семью. Понятно было, что одной конфискацией не отделаться, но я, честно говоря, не планировал задерживаться за решеткой дольше, чем на период следствия.

Но вышло как вышло, и пришлось принимать решение уже исходя из сложившейся ситуации. Я должен был защитить Элину и детей.

Да, глупо, но я как-то нелепо лопухнулся с Борскими: Виктор вырос не бизнесменом и достойной сменой своему почтенному родителю, а хитрым, ушлым и изворотливым шантажистом.

Откровенно говоря, по жизни всех этих одноразовых девок, что время от времени у меня бывали для поднятия настроения, случайно, на спор, мимоходом или от злости, я даже за людей никогда не считал.

Так, товарно-денежный обмен, незначительные эпизоды, которые никакого отношения к моей личной и семейной жизни не имеют, и иметь не могут. А внезапно оказалось наоборот.

— Вадим Владимирович, вы же понимаете, что вряд ли Элина Витальевна, узнав о ваших периодических похождениях налево, промолчит? — ухмылка у младшего Борского была отвратительная.

Ну, и сразу стало ясно, что доступ к деньгам дать ему придётся. Правда, оставалась надежда, что вместе с Мариной они все же потянут управление Холдингом, ведь после очередной беседы с покровителем стало очевидно: отсидеть лет пять придётся.

Потом посыпалось: смерть тестя, болезнь тёщи, да и моя матушка как-то внезапно сильно сдала. Одно к одному и все — «в минус». Не говоря уже о тех делах, которые я вынужден был проворачивать для Самого, даже оказавшись за решеткой.

Приятного мало, но выбора не было совсем.

А потом, как награда с барского плеча, явилась она.

Оксана.

Да, может, внешне девка и была хороша, но внутри оказалась натуральная пустышка. Так, дешёвое, одноразовое развлечение. Но указание было чёткое, и отказать шефу возможности не имелось. Не в этот раз.

А потом у нас как-то с ней всё завертелось, покатилось, и вдруг я с удивлением узнал, что снова стал отцом.

С одной стороны, это был шок.

Да и с другой — это был шок.

— Элина Витальевна — дама с пониманием. Думаю, ты сможешь убедить супругу, что этот ребёнок никакой угрозы для законных наследников не представляет, — усмехнулся Сам, поздравляя меня с рождением сына.

— Ваши бы слова, да жене моей в уши, — хмыкнул, с трудом веря, что подобный сюрприз оставит Элину равнодушной.

Чего я не ожидал, так это категорического требования развода.

Что за глупость? Как можно? Ведь мы же столько лет вместе, а сколько бурь пережито? Ну и у нас же двое детей, отличный дом, люксовые машины…

Я никогда и ни в чем ей не отказывал.

— Развод, Ермаков, и точка! — Элина и в гневе была прекрасна.

Может, с Оксаной в постели и не существовало никаких запретов, любое желание, малейший намек — все тут же организовывалось по первому требованию, но она, конечно, ни в какое сравнение с женой моей ни шла.

Низкий класс, да.

Молодость и красота не вечны, а вот внутренний стержень, позволивший Элине с достоинством выдержать все сложные моменты нашей истории, это навсегда.

Много раз я пытался добиться её понимания, но моя дорогая жёнушка упёрлась: развод и точка.

Да, как-то я его пережил.

Труднее всего оказалось каждый день приходить в офис и понимать: моё детище, мой Холдинг уже не был моим. Те жалкие крохи, которые остались у меня в управлении — это практически ни о чем.

Да, Сам по-прежнему подгонял нам заоблачные контракты, и деньги даже на мои жалкие тридцать процентов набегали более чем приличные, но эта самодовольная тварь, которая теперь рулила контрольным пакетом… Видеть его было невыносимо.

Я не выдержал этой ежедневной пытки и явился к ней.

Был готов просить прощения, уговаривать, умолять, пообещать что угодно, хоть Луну с неба.

Да на все был готов, лишь бы моя Элина вернулась.

— Убирайся, Ермаков! Я больше никогда не желаю тебя видеть, слышать, знать. Ты свой выбор сделал, вот и живи с ним. С ней. С ними.

Элина была безумно хороша: такая сияющая, яркая и бесконечно далекая.

Равнодушная.

Она даже послала меня вежливо и холодно.

Ни голос, ни жесты, ни глаза — ничто не выдало её волнения или обиды.

Ей было всё равно.

А потом он увёз её.

Увёз их всех.

И у меня, кроме работы, не осталось ничего. С сыном у нас отношения и раньше были напряженные, а дочь перестала со мной разговаривать. Как и Элина.

Оксана же вечно чего-то требовала, ныла, закатывала истерики. А Сашка рос капризным и болезненным мальчиком. Хилым и не очень умным. Поверить, что из него выйдет толк, было трудно.

А потом жахнуло.

— Вадим Владимирович, и снова здравствуйте! — вот не думал я когда-нибудь опять увидеть довольную морду следователя.

— Я требую адвоката, — выдохнул устало.

И вдруг мысль пришла:

— Не за что мне теперь бороться. Нечего скрывать, отстаивать и защищать тоже нечего и некого.

— Я рад, что вы готовы сотрудничать, — широкая улыбка давнего знакомого подтвердила: понял он меня правильно.

А я криво усмехнулся:

— Ликуйте. Дело выйдет громким.

Удивительно, но основные факты СК уже были известны, мне оставалось только подтвердить да добавить некоторые детали.

Обращаться к покровителю для того, чтобы находиться на свободе, пока идёт следствие, не стал. Слишком дорого мне его помощь в итоге обошлась. Поэтому тихо сидел себе, и в этот раз меня, кроме адвоката, никто не навещал.

Не удивительно, но неприятно.

Да и услышав, что в итоге дали мне десять лет, я тоже не был слишком шокирован: за наши схемы и суммы из государева кармана, ушедшие налево, это было ещё по-божески.

Неожиданностью стало лишь то, что непогрешимый и несокрушимый Сам внезапно поехал крышей.

Как иначе было объяснить, что он на финальном заседании по моему делу, осы́пал меня проклятиями, обозвал предателем, стукачем, лицемером и подлецом?

Ну, как я узнал гораздо позже, от своего адвоката, на этом Сам не остановился.

— Вам, хм, не привыкать. Порядок знаете, да и у нас все по-прежнему, — встретил меня, как старого знакомого, начальник колонии.

Потянулись унылые и однообразные дни… ожидания. Адвокат точно должен был явиться. Но, может, кто-то еще придет?

— Сам, когда и на него завели дело о хищении в особо крупных размерах, узнал у следователя несколько эпизодов обвинения и понял, откуда дует ветер. Ведь в курсе всех схем были только вы, Вадим Владимирович и Оксана, — мрачно глядя на меня, заявил правозащитник, когда, наконец, явился.

Я пожал плечами:

— Да, она приносила мне от него документы и распоряжения. Это секретом не являлось.

— Видимо, Сам был лучшего мнения о вашей лояльности. Но тут вы получили срок, его следователь взял за горло, а Оксана пришла к нему с претензиями и обвинениями, — адвокат вздохнул.

Чего-то подобного я ожидал, ведь большая часть моих доходов по решению суда уходила Элине с детьми.

— То есть Оксана отправилась требовать денег? — уточнил, понимая, что затея была провальной.

— И не только. Вероятно, она рискнула еще и угрожать Самому, чего делать было категорически нельзя. Тот уже месяц был на нервах, ибо дома у него тоже оказалось не все ладно.

— Так и что? Послал он ее или как? — хмыкнул, готовый, в принципе, к любому исходу.

Сам закалялся в лихих девяностых, и немерено своих конкурентов и идейных противников, да и просто тех, кто мог представлять для него угрозу, он в свое время зарыл в лесу.

Адвокат поежился и тихо добавил:

— По официальной версии, пребывая в состоянии аффекта, Сам задушил Оксану. Сейчас он арестован.

Что я почувствовал?

Да ничего.

Ни жалости, ни удивления.

Это позже, когда мозг справился с новостями, я вынужден был попросить:

— Свяжитесь с Мещерским. Все же я настаиваю, чтобы Элина взяла Сашу на воспитание.

Моя любимая жена — благородная женщина с добрым сердцем, и, при всей этой истории, получившейся очень некрасивой, ребенка она не бросит.

— Я, конечно, с Олегом Ивановичем переговорю, но на успех не очень рассчитываю, — осторожно заметил адвокат. — Вряд ли госпожа Дымова захочет иметь какое-то отношение к вашему внебрачному ребёнку.

Ну, при такой постановке вопроса, я был с ним согласен. Только усмехнулся:

— Все ж таки стала Дымовой?

К этому все шло, слишком уж он настаивал, окружал ее собой, не оставлял без внимания ни на минуту, подружился с детьми… но я по-прежнему на что-то надеялся, ведь это же Эля — моя умничка, моя верная жена и поддержка.

Спустя месяц я узнал: Мещерский ответил отказом, что в принципе было не удивительно.

Но помощь пришла, как говорится, откуда не ждали.

Неожиданно, но на свидание ко мне приехала Марина.

— Папа, я тебя, конечно, вряд ли пойму, но надеюсь, что наступит день, когда смогу простить, — заявила с порога дочь.

А потом неожиданно скривилась:

— И как бы мы от тебя ни старались держаться подальше, последствия твоих поступков по нам всё равно танком проехались.

— Марин, что случилось? — встревожился, так как долгоиграющих хвостов вроде бы не оставлял.

Старательно рассматривал изрядно похорошевшую старшую и интересовался между делом:

— Как у вас там, вообще, дела? Как жизнь? Всё ли в порядке?

Дочь мимолётно улыбнулась, очень напомнив молодую Элину. Сердце привычно потянуло, но я отмахнулся, внимательно слушая всё, что готова была мне рассказать неожиданная посетительница.

— У нас все нормально. Мы с Димой управляем уже всей сетью автоцентров Захара. Он сосредоточился на Холдинге, и дела там идут вполне себе успешно, — Марина говорила спокойно, но вот что было непривычно: она не ждала и не искала моего одобрения, как это было раньше.

Все, дочь выросла, и я больше не был для нее авторитетом и образцом.

— Феликс учится с удовольствием, а группа, в которой он играет, ничего вроде такая. Ну, мама, по крайней мере, отзывается о них неплохо, — дочь покачала головой, словно удивляясь, но потом фыркнула и продолжила делиться новостями, — Нина растёт, у неё всё в порядке. Недавно превратилась из Борской Нины Викторовны в Дымову Нину Захаровну.

Тут не удержался, скривился:

— Вот ведь скотина! Все у меня отнял: и бизнес, и жену, и семью, и внучку.

Дочь тоже помрачнела:

— Ты сам поучаствовал в разрушении нашей семьи, папа. Да с такими долгоиграющими последствиями, что очень хочется громко ругаться матом, но мама не одобряет, а муж мой расстроится.

Здесь пришлось срочно собраться и насторожиться.

Вот из-за чего она пришла. Что-то случилось.

— А ещё недавно ко мне явилась госпожа Сама, — Марина обожгла меня яростным взглядом. — Папа, я, может, конечно, и не очень в ваших подковёрных интригах разбираюсь, как ты мне всегда говорил, но что там за тёмная история про вашу общую с Самим любовницу?

Да, такого поворота разговора я не ожидал.

И это была не та тема, которую хотелось бы обсуждать с дочерью, так что придшлось слова подбирать аккуратно:

— Ты же знаешь, слухи и сплетни всегда были и будут. А там, где имеются большие деньги, всей этой грязи более чем достаточно.

— Ясно, все — говно, а ты, как всегда, весь в белом. И как это я забыла, — хмыкнула Марина. — В общем, госпожа Сама обещала со своей стороны финансовую поддержку и документальное сопровождение, но немного угрожала, а потом потребовала, чтобы я забрала… брата.

— Сашу? — прошептал не веря.

— Да, Ермакова Александра Вадимовича, — Марина смотрела на меня прямо и хмуро. — Вот только она настаивает на усыновлении. И я пришла узнать — что это за «кот в мешке»? Ну и что ты по этому поводу думаешь?

Я замер, быстро соображая, как тут лучше будет поступить, и в итоге решился:

— Буду рад, если ты заберёшь Сашу и позаботишься о нём. И даже напишу тебе доверенность на оставшиеся акции Холдинга. Там с Дымовым сами разберетесь. А ты, если любопытно, можешь с Сашей сделать ДНК-тест.

Дочь вздохнула и поднялась со стула:

— Кто бы мне сказал, что я своего отца-небожителя буду в тюрьме навещать? И он мне оставит в наследство не заводы-пароходы, а малолетнего брата с подозрительной родословной. Ладно, что хотела, я узнала, высказаться от души мне воспитание не позволяет, посему спасибо и на этом.

После того, как Марина ушла, долго стоял, смотрел на заснеженное тюремное кладбище сквозь решетку и думал:

— Придёт ли она еще? Хоть поделиться со мной результатами тестирования…

А уже ложась спать, вспомнил, как на прощание дочь процитировала «маминого нового мужа»:

— Захар говорит, что семейное счастье — это когда закидоны одного в паре, второго не раздражают, а веселят… Я рада, что мама, наконец-то, любима и счастлива.

— Вот так: жизнь прошла, а что мне в итоге осталось? — глядя на серый потолок, тяжко вздохнул. — У них, тех, кто всегда был моей семьей, всё в порядке и без меня. Наверное, это правильно? Как там мудрецы говорили, да будет каждому по делам его? Я это, вероятно, заслужил. Пришло мое время платить по счетам.

И проваливаясь в сон, пробормотал:

— А как красиво все начиналось. Где же я не туда свернул-то?

Об этом предстояло подумать. И уж чего-чего, а времени на это у меня теперь было… с избытком.

Драгоценные!

Это финал истории Ермаковых, как вы понимаете…

Спасибо, что были со мной и героями в непростое для всех нас время!

Благодарю от всей души за понимание, поддержку и отклик!

Вы — замечательные!