Глава 56

Назар

Сквозь сонное марево доносится какой-то пронзительный звук…

Крик…

Да, точно, это он.

Делаю усилие и буквально вытягиваю себя из сна в реальность.

Маша…

Подрываюсь с кровати и наощупь пытаюсь найти на стене включатель.

Получается не сразу и это… бесит.

Щурюсь от яркой вспышки света и взглядом ищу свою одежду.

Хватаю с кресла штаны и натягиваю их на себя. Затем закинув на плечо футболку, иду на душераздирающий плач дочери.

Открываю дверь Викиной комнаты без предварительного стука. В нём нет необходимости, так как уверен, что спать под громкое недовольство малышки, она точно не смогла бы.

Представшая перед глазами картина, раскалёнными жгутами стягивает грудину.

-- Вика?

Она сидит на кровати с орущей Машей на руках и рыдает не менее отчаянно, чем дочь.

-- Что случилось?

-- Она не спит. Не ест. Я подгузник сменила, - выдаёт, чередуя всё всхлипами. – А она всё не успокаивается. Я уже не знаю, что делать.

-- Давай её сюда.

Находу натянув футболку, беру дочь на руки.

-- Ну чего ты раскричалась? – держа её «столбиком», аккуратно прижимаю к плечу. – Не даёшь маме спать, да?

Дочь кряхтит, вошкается, но громкость заметно убавляет.

-- Вик, ложись, отдыхай. Я выйду, похожу с ней по квартире. Малышке явно не хватает ночного движа. Да, доча? - улыбаюсь, пытаясь дать понять Вике что всё под контролем.

-- Точно справишься? – спрашивает из чистого упрямства.

-- Если буду сдавать позиции – позову тебя на помощь, - подмигнув, уверяю я её.

Вика улыбается сквозь слёзы и у меня отлегает от сердца.

-- Ладно.

-- Пойдём, моя маленькая королева, - разговариваю с дочерью, идя на выход из комнаты, - разведаем обстановку в твоём царстве.

Гашу в спальне верхний свет и тихо прикрываю за собой дверь.

Я уже не раз предлагал Вике подыскать няню, хотя бы на ночь, чтобы была возможность нормально высыпаться, но она отказывается наотрез.

Доверяет дочь только мне.

Я не против. Наоборот, с огромной радостью провожу время с малышкой. Но последний месяц я практически всё время в дальних рабочих разъездах.

Иногда отсутствую по несколько дней подряд.

-- Пойдём покажу, что я тебе привёз.

Иду в гостевую комнату, которую Вика негласно закрепила за мной.

Всего пару часов назад я вернулся из очередной командировки.

Не так давно Вика дала мне ключ от своей квартиры. Думаю, это было обусловлено заботой о дочери в первую очередь. Я, конечно, стараюсь не сильно наглеть, заявляясь к ним вот так среди ночи, но после того, как несколько дней их не вижу, тянет сюда просто невыносимо.

Я не знаю в какой стадии наши отношения и как их правильно обозначить.

Моя жена всё так же держит дистанцию. Не такую жёсткую как раньше, но к себе не подпускает ближе, чем на шаг.

Да я и не рвусь, если честно.

Понимаю, что и так на сегодняшний день имею больше, чем в принципе заслуживаю.

Наверное, нас можно назвать просто родителями маленькой красивой девочки.

-- Смотри, малышка, - наклонившись, достаю из дорожной сумки яркую коробку с мягким музыкальным браслетом.

В груди разливается необъяснимое тёплое чувство, когда наблюдаю за дочерью, со всей серьёзностью, всматривающуюся в коробку с игрушкой.

-- Утром у мамы спросим разрешения нацепить это великолепие на твою ручку. Договорились?

Маша смешно улыбается, будто точно понимает смысл сказанных мною слов.

-- Я так тебя люблю, моя принцесса. Родная моя, - целую её в макушку, в шейку. – Моя вселенная. Как я без тебя раньше жил?

Возвышенные чувства к дочери - мой вечный двигатель. Я готов мир перевернуть ради благополучия её и её матери.

Расхаживаю с малышкой по комнате, тихо ей рассказывая о том, как сильно скучал, в те дни что не видел её.

Под монотонный звук моего голоса Маша довольно быстро засыпает. Для большего удобства, укладываю её на сгиб локтя и ещё какое-то время хожу, легонько укачивая.

Когда понимаю, что дочь довольно крепко спит, перекладываю её на кровать. Обложив с боков подушками, накрываю одеялом.

Гашу свет и ложусь с ней рядом.

Сам не замечаю, как вырубаюсь по её мерное сопение.

Сплю чутко, несколько раз просыпаюсь и поглядываю на дочь.

Окончательно будит меня её кряхтение уже утром.

Приоткрыв один глаз, замечаю Вику, склонившуюся над Машей.

-- Тихо, а то папу разбудишь, - говорит малышке, беря её на руки.

Они выходят из комнаты, а я какое-то время ещё лежу. В очередной раз мысленно нарекая себя долбоёбом, по дурости потерявшим семью.

Позже, приняв душ, заглядываю в комнату к девочкам.

Торможу на пороге не зная, что лучше сделать: уйти или остаться.

Потому что в этот самый момент Вика кормит дочь грудью…

И хоть малышке уже четыре месяца, но я впервые становлюсь свидетелем этого сакрального действа…

Даже не берусь определить, что чувствую в это мгновение.

Грудину сначала тисками зажимает, после следует взрыв по всем фронтам.

Замерев на месте, жду что Вика прогонит, но она этого не делает.

И я смелею.

Подхожу к ним, присаживаюсь на корточки и глажу пальцами макушку дочери. Она скашивает на меня взгляд, но от груди не отрывается.

Сижу так какое-то время, получая максимальную дозу эйфории, наблюдая за своими девочками.

Потом так же тихо иду в кухню.

Я не люблю и практически не умею готовить, за исключением совсем уж простых блюд, но сейчас хочется приготовить Вике завтрак.

Взбиваю в миске яйца, добавляю молоко и выливаю эту смесь на заранее разогретую сковороду.

В тостер отправляю хлеб и берусь нарезать Викин любимый сыр, когда она сама появляется в кухне.

-- Маша уснула?

-- Да, наелась и отключилась. Что готовишь? – интересуется, выглядывая из-за моего плеча.

-- Надеюсь, что-то съедобное.

Она усмехается и отходит к столу.

-- Спасибо, что дал ночью поспать.

-- Перестань.

-- Она последние несколько дней совсем беспокойная.

-- Может нужно её врачу показать? – обернувшись, вопросительно смотрю на Вику.

-- Мы были. Врач говорит, что это может быть и от зубов, представляешь? Но я вчера все дёсны её осмотрела и ничего. Мне кажется, что это всё же животик беспокоит.

Выкладываю готовый омлет на тарелку и ставлю перед Викой на стол.

-- Спасибо.

Когда раскладываю на блюдо сыр и поджаренные тосты, происходит то, чего я никак не ожидаю.

Вика, швырнув вилку на стол, вскакивает с места и выбегает из кухни.

Я, забыв обо всём на свете, бросаюсь за ней, предполагая, что что-то с дочерью.

Но не передать как охреневаю, когда она забегает в ванную.

Пытается закрыть дверь прямо у меня перед носом, но я не позволяю этого, вломившись следом за ней.

-- Что случилось? – спрашиваю, ни черта не понимая и замираю, когда вижу дорожки слёз на её лице. - Вика?

-- Выйди отсюда, - требует раздражённо и прижимает ладонь к губам.

Сказать, что я в ахуе - мало.

Смотрю на неё плачущую и не знаю, что делать.

-- Вик? Тебе плохо?

-- Да! Мне плохо! – выкрикивает нервно. - Плохо! Понял?

-- Может врача вызвать? – предлагаю я и мысленно пытаюсь вспомнить, что вообще слышал о послеродовых гормональных всплесках.

-- Как же я тебя ненавижу! – выдаёт, разражаясь рыданиями.

Я стою как веслом прибитый, нихуя не понимая.

-- Как ты мог сделать с нами всё это? – разводит руками.

Бля-а-а-ать…

Сократив между нами расстояние, прижимаю её сопротивляющуюся к себе.

-- Прости, малыш.

Вика рвётся из моих объятий, но я не отпускаю.

Кажется, если сделаю это сейчас, то рухнет тот хрупкий мост, что сама того не зная проложила между нами дочь.

-- Если тебе станет от этого легче, я уйду.

Кровь кипеть начинает стоит на секунду представить, что она и правда потребует от меня исчезнуть из их жизни.

-- Придурок. Какой же ты придурок, Градов! – глухо рыдает мне в грудь. – Ненавижу тебя…

-- Я тоже тебя люблю, малыш. Очень сильно...