Глава 12

Рейна

– Мортас, ей Небо, это лишнее...

– Не поминай Небо, – скрипнул зубами Мортас, пристёгивая к седлу лошадки Страсти дорожную суму, – или я тебе не муж?

– Муж, конечно...

– Так вот, раз я муж, будь покорной! Если я говорю "к маме", значит, к маме. Едем, моя человечка...

Я сглотнула. С пробуждения Мортас вёл себя странновато. Наверно, он всё же был недоволен тем, что я не отдалась ему на заре, как планировалось с вечера. В общем, он раздал указания строителям таким жутким голосом, что те попадали ниц и поклялись всё сделать и защищать наше имущество пуще родного дома. Хоть наше имущество, благодаря мощной охранительной магии, в том и не нуждалось.

– Пусть эти презренные смертные работают. А мы пока проведаем твою родню, Рейна. Ведь я лишился памяти о твоих родных местах. Да и был ли я там прежде?

– Нет, не был, – спешно поддакнула я.

– Вот и чудно. Всё изведаю. Познакомлюсь.Да так, что твои родичи вовек не забудут...

Я нахмурилась.

– Мортас...

– Я решил, Рейна. Невежливо заставлять старших в роду ждать, раз уж они сами кличут судьбу...

Как-то он жутковато говорит. Хотя я с недосыпа, может, выдумываю? По крайней мере, после завтрака пирожками Мортас точно стал благодушнее. Всё жe он ёкай. Вчера вон чуть не убил несколько человек на рынке за косой взгляд, так что я удивлялся? Всё как обычно. Надо привыкать, раз уж вышла замуж не за человека.

– Как скажешь, муж мой, – я взяла Мортаса за лицо и вставши на носочки до ломоты в икрах, поцеловала ёкая. Он замер. Щёлкнув хвостом. Миг стоял, сжав губы, а потом вдруг накрутил мне на талию хвост и ответил на поцелуй с яростной страстью, хоть и коротко.

– То-то же... послушная жена — это хорошо, – буркнул Мортас, отступая от меня.

Но голос его словно прозвучал растерянно, точно ёкай сам не до конца понимал, почему вдруг с таким пылом ответил на мою короткую нежность. И я вдруг подумала, что этот смертоносный теневой ёкай... довольно милый! И, может, зря я опасаюсь его поездки в мой родительский дом?

Мортас взял меня за талию и усадил верхом на лошадку, сам уселся позади меня следом.

И тут я встретила пристальный взгляд медовых глаз котика Миуки, что умывался на уже почищенном крыльце. Кот весь лоснился, явно огромные порции еды шли ему на пользу...

Миуки внимательно осмотрел меня и ёкая. Й, издав мелодичное "мрар", вдруг с поразительным изяществом для такой пухлой туши, сиганул в заросли высоких трав. Дальше его движение можно было прочитать по быстрому серпантину приятной травы. Котик скрылся с глаз – как будто тоже побежал в том же направлении, куда лежал наш с Мортасом путь.

Мортас послал Страсть с места в галоп. Я ахнула и откинулась назад – сразу на его горячую грудь. Хвост и руки ёкая не дали бы мне упасть, но я и сама чувствовала себя вполне уверенно – ведь Страсть – моя лошадь. И пока она неслась, мы как будто были единым разумом.

– Они-ума плохо слушает мои команды! – пророкотал Мортас из-за моей спины. – Непослушная демоническая кобыла! Как смеет!

Я погладила кончик хвоста ёкая и мысленно попросила: “Страсть, милая, послушай, пожалуйста, моего мужа... Я твоя хозяйка, но он так дорог мне – не будем его огорчать. Исполняй его команды как всадника, я очень тебя прошу!”

Лошадь неопределённо фыркнула, её грива вдруг вспыхнула чёрным огнём, который однако вовсе не опалял, и прибавила ходу.

– Так-то лучше, они-ума... А то взяли моду!

Я неслышно усмехнулась.

Мортас прижал меня крепче, а я шумно ахнула, поняв, что копыта Страсти взбивают землю, пока наконец под нами не открылась чёрная яма!!! Мы с Мортасом верхом на Страсти нырнули в эту Тьму и через миг вынырнули уже наверху – на знакомой тропе через три улицы от моего прежнего дома!

Первое, что я услышала — визг, причитание и короткий молитвенный призыв Небожителей в свидетели знакомым голосом. Это была одна из соседских тётушек – сплетниц по имени Ямамо. Она всегда смотрела осуждающе, ходила аккуратно зачёсанной, со сложными причёсками и явно меня недолюбливала. Так что я с удовольствием улыбнулась ей как ни в чём не бывало, поздоровалась, проносясь мимо на галопирующей, но уже снижающей скорость Страсти.

Мортас правил Страсть ровно к моей родной калитке. Я поглаживала его хвост на своей талии и руки. Он молчал, явно врач какие-то свои мысли...

Небо, невозможно не признать — он отличный муж. Ёкай – муж мечты! Кто бы мог подумать? А я пыталась ему внушить необходимость развода! А он добрый, заботливый, просто сам того не знал. Ёкай тьмы – не равно злодей, как оказалось. Без своей памяти, это просто чудесный мужчина, и лучшего, пожалуй, и нельзя было представить семье! Уж точно Мортас в тысячу крат лучше Кейто – аж совестно вспомнить, что я за него собиралась замуж, где были мои глаза? И Кейто вовсе не хотел навещать моих родителей и сестру. А вот Мортас...

Первой к калитке принеслась моя маленькая сестрёнка Эмири, окинула и вдруг так и не дождавшись, когда мы спешимся – унеслась в домой, видимо, звать матушку.

Мама появилась вскоре, крепко держа Эмири за руку. И тут же услала сестрёнку в дом.

– Рейна! – мама раскрыла объятия и двинулась к нам, – какое счастье! И отец вчера вернулся со службы после двухмесячного похода! И ты с мужем! Небо услышало мои молитвы о единении семьи! Что может быть лучше? Если бы не низшие демоны, что поддевают цветы и ягоды в моём саду – о чём было бы ещё мечтать?

– Мама! – едва я оказалась на земле, тут же бросилась навстречу и обняла маму, затем отстранилась, – мама, это Мортас. Мой супруг.

Мама очень внимательно всмотрелась мне в глаза и словно что-то прочитала там. Всё! Мама могла без слов понять, что на моей душе, даже если сама не могла нормально рассказать. И моя смущённая улыбка ей говорила куда больше, чем мне самой. Мама перевела взгляд на Мортаса. А, надо сказать, моя мама была очень решительной женщиной...

– О, какой статный господин! – подмигнула мне мама и вдруг принудительно обняла застывшего рядом Мортаса. – Какой серьёзный! Я мама Рейны, Камиcа. Можно просто "мама".

– Я высший ёкай Тьмы! – объявил Мортас.

– О, думаете, нас это смутит? – махнула рукой мама, – Напрасно! Мы не дикари какие-то. Ёкай и ёкай. Мы ради принять вас… А что, сынок, раз ёкай Тьмы, значит, теневые низшие твари тебе покорятся?

Судя по округлившимся глазам Мортаса мамино “сынок” как бы выдернуло у него из-под ног татами. Мама быстро взяла ёкая в оборот в своём фирменном стиле. И у меня буквально упал камень с души! На моей памяти мама ко всякому сердцу могла подобрать ключик, и Кейто, как я замечала, не сильно ей нравился – хоть она и принципиально не вмешивалась и ничего не говорила. А вот Мортас – почему-то явно пришёлся по душе!

– Тени мне беспрекословно покорятся… – тем временем гордо ответил Мортас маме, таки позволяя взять себя под локоть и повести к дому, – тени – мои послушные рабы…

– О, какая удача, сынок! Такой могучий ёкай! Да благословит вас Небо…

Мортаса передёрнуло, он не любил упоминания Неба и Небожителей, но ничего маме не сказал. А она продолжала:

– Как же это чудесно, сынок! Лучшей партии для дочки и желать нельзя. А внучата у меня от вас будут – просто загляденье! Наверняка с очаровательными хвостиками и золотыми глазками, ой-ой! Вы уж не затягивайте! Я не молодое! А охота повозиться с внуками, пока силы есть! Кстати, сынок, надо приструнить теневых паразитов в огороде! Если это, конечно, доступно твоей магии…

– Моей магии всё доступно! – отозвался Мортас, но видно бомбардировка мамиными планами на наше будущее его слегка деморализовала.

– …Ой, ну что это я сразу о делах, сынок! Всё потом, сначала к столу с дороги! Чтобы силы были на всё! Ночевать ведь останетесь? Мы постелим вам в летнем домике! Никто-никто не побеспокоит!

Мама уводила ёкая в дом, а я взяла под узды Страсть и повела её в нашу конюшню, которая пустовала уже с десяток лет. Я расседлала Страсть, отцепила собранную Мортасом суму – но та была столь тяжелa, что я оставила ее здесь же, чтоб Мортас потом забрал. Однако тени вдруг подхватили её и потащили в дом...

Жутковато! Но удобно..

Я похлопала Страсть по шее. Лошадка тепло ткнулась в меня носом и почему-то обеспокоенно заржала.

– Не бойся… Мортас он… ну он ведь ёкай. Он ведёт себя обычно для ёкая, верно?

Лошадь недоверчиво фыркнула.

– Сейчас будет тебе еда и вода, Страсть… отдыхай пока.

“Мрар”, – раздалось над моей головой, и по деревянной балке ко мне спустился котик Миуки. И откуда он только здесь взялся? Впрочем, у котов свои тропы…

Миуки смотрел голодно. Я взяла кота на руки и пошла в дом.

Когда я, наконец, пройдя через летнюю кухню и одарив едой кота, оказалась в главной гостиной, мне открылась неожиданная картина.

Меня чуть не сбила с ног черная-черная лиса! Сестрёнка Эмири пронеслась за ней со счастливым визгом. Отец сидел с Мортасом у стола и показывал ему коллекцию мечей. Нога отца была на перевязи – видно он получил в походе травму, так вот почему он не вышел нас встретить.

Мой муж и мой отец что-то обсуждали. И я невольно отметила сходство между ними: хоть Мортас и ёкай, а папа — человек, и волосы Мортаса иссиня-черны и лежат буйной копной, как у всех ёкаев, а у отца гладкие и белые от седины – их резкость силы и жесткциляция чем-то были похожи.

Я улыбнулась, частью сердца всё ещё боясь собственных мыслей – ёкай пришёлся ко двору в доме родителей! О Небо! Я уже потихоньку начинала считаться старой засидевшейся невестой – а оказывается просто мне подходил ёкай, а я, глупая, искала ухажёра меж людей!

Я не хотела думать о дурном. Сейчас ведь всё хорошо — нужно жить этим моментом и платит добром за добро — так я была воспитана. Но затаённая мысль всё равно кольнула сердце:

“Пусть он никогда не вспомнит прошлое. Пусть жуткий сон останется просто сном. Ведь кроме этого ничто не мешает нам быть счастливыми…”

– Рейна! – вдруг позвал меня отец, отвлекая от мыслей. Они с Мортасом прервали беседу – что-то на военную тему. О том, как лучше и наиболее изощрённо уничтожать врага, я не вслушивалась, но… хорошо, что у них есть общий интерес. Пусть даже и такой.

Я обняла папу и заняла своё место за столом рядом с Мортасом – мама категорически отвергла мою помощь на кухне. Муж оплёл талию хвостом, я привычно коротко огладила раздвоенные кончик. Теперь я уже не вспоминала, какая это смертоносная часть ёкая – словно это было в другой жизни.

Я кое-как свыкалась с тем, что теперь я здесь – в гостях. У меня – своя семья. И это Мортас. Ох Небо, к этому вообще реально привыкнуть? Можно ли?

– Итак, – начал отец, когда все расселись, – дети мои! Понимаю особые обстоятельства, так что благословляю вас теперь! Как если бы вы пришли перед свадьбой! До людской мобы нашей семье отродясь не было дела, так что не тревожьтесь ни о чём. Я горд, что моя дочь вышла замуж по велению сердца, да ещё за того, кто поможет ей при возможности раскрыть магические искры, переданные от рода моей жены… Но и если даже нет – просто счастья вам. Отобедаем. А после наговоримся...

Я поблагодарила родителей и пока Эмири играла с теневой лисичкой, которую походя сотворил для её развлечения Мортас, мы принялись за еду. Я то и дело поглядывала на мужа. Он кидал тяжёлые взгляды по углам дома – и мне казалось, будто там клубились тени.

Едва мы покончили с чаем, Мортас с кивком поднялся и удалился – я поспешила за мужем на пустой задний двор и успела увидеть, как он что-то нашёптывает клубящемся у его ног теням. Паника сковала меня всю! От этих теней исходил такой холод, будто они несли в себе зло! Впрочем, они тут же унеслись прочь.

– Рейна? – Мортас обернулся, точно почувя спиной, что я наблюдаю, – зачем покинула родителей? Решила проследить за мной?

– Ну что ты… – натянуто улыбнулась я, шагнув к мужу, – я просто…

– ВОТ ОНИ! – нас прервал немелодичный голос соседки — тётушки сплетницы Ямамо, – вот они окаянные! Насмехаются над Небом! Нечистого привели в дом!

К голосу тётушки Ямамо присоединились и другие ропщущие голоса соседей. Когда мы вышли в передний дворик, то оказалось, что у нашей калитки собралась целая толпа, вооружённая каким-то садово-огородным инвентарём. Я аж дар речи потеряла. Они это серьёзно, что ли? С этим на высшего ёкая Тьмы собирались напасть? Ох, как бы он не решил всерьёз им показать свою силу!

– Это ни в какие ворота! – поддержал тётушку Ямамо мужской голос.

– Небу будет угодно, если мы их подождём! Очистить огнём!!! – выкрикнул более визгливый молодой.

Мортас выступил вперёд. “Века идут. Ничего-то в вас, смертных, не меняется” – что–то такое пробормотал муж себе под нос. Либо мне послышалось.

На улице словно похолодало. К Мортасу начал стягиваться Тьма, сдирая каждую древесную тень в саду.

Даже трава под его ногами, казалось, пожухла, а воздух вокруг сделался густым и тяжёлым, как перед страшной грозой.

Моё сердце сжалось. Эти глупые люди даже не понимали, что стоят на краю гибели! Одно неверное слово — и от них не останется даже пепла! Лишь выжженная земля, которую потом будут обходить стороной.

Но вместе с ужасом в груди кипящей волной поднималась и горячая злость. Мортас ничего им не сделал! А они заявились к нашему дому с вилами и мотыгами, будто здесь прячется какой-то преступник! И это лишь из-за его происхождения?! Да как смеют они говорить столь несправедливые слова моему мужу! Сами нарываются на беду! Может, это и правильно — пусть познают страх, раз уж их скудный разум молчит! Это мой Мортас! Они и понятия не имеют какой он замечательный! Да как они смеют?! Меня подожгло, хота я сама и не была екаем, но гнев клокотал во мне. Я просто не смогла больше терпеть!

— Замолкните! — хмуро крикнула я. — Если не хотите пожалеть!

Я взяла Мортаса за руку. Переплела наши пальцы. И тут же тени, что клубились кругом, побледнели, а ёкай бросил на меня такой острый взгляд, будто был уверен, что я или должна сейчас сбежать в дом или кинуться защищать людей от его гнева, а никак не вставать рядом с ним.

— Изыди, порождение Бездны! — продолжала визжать тётушка Ямамо, тыча в нас скрюченным пальцем. — Ты осквернил наш край! Небеса покарают тебя, ёкай!

– Небеса как-нибудь разберутся без вас, тетушка Ямамо! – процедила я, с трудом узнавая свой голос. Меня трясло от гнева: мой дом, мой муж, а они… пришли с оружием! А я здесь живу всю жизнь! И они гуляли со мной на праздниках, а теперь вот… совсем нет совести?!

В этот момент на деревянный забор, ограждающий наш передний дворик, с ловкостью обезьяны взобрался мальчишка лет десяти — внук тётушки Ямамо, сверстник моей сестренки. Его глаза горели восторгом предстоящей расправы, а в руке был зажат увесистый булыжник.

— Получай! — крикнул он, замахнувшись в сторону Мортаса.

На его счастье, он не успел кинуть камень — ведь ещё прежде что-то прилетело мальчишке прямо в лоб. Шишка — поняла я миг спустя. Мальчик взвизгнул и кубарем свалился с забора. К тому месту, где он только что был, подскочила моя сестрёнка Эмири. Потянувшись на забор, она звонко крикнула:

— А ну пошёл вон отсюда, Васаки-сопляк! Этот ёкай — муж моей сестры! Он лучший! А ты ещё раз полезешь — я тебя спущу в сточный канал! И до темноты не дам вылезти! И заодно расскажу всем как ты праздничное кимоно обмочил, когда все на гуляниях в екаев рядились! В город поеду и ославлю! Сейчас еще в лоб получится!

— Тяф! — тенeвая лисичка подаренная Мортасом моей сестрёнке оскалила зубки, нарезая снизу круги и поднимая пыль своим пушистым чёрным хвостом.

Толпа на мгновение ошарашено притихла, но тётушка Ямамо снова набрала в грудь побольше воздуха, очевидно, для новой гневной тирады, однако поперхнулась воздухом — потому что из-за моей спины вперёд вышла моя мама. Она поравнялась с нами и замерла недобро прищурившись.

Отсюда мне очень хорошо было видно, что обычно такое приветливое и доброе лицо мамы сейчас было суровым. Последний раз я такой её видела, когда мы года три назад с сестрой загулялись допоздна в лесу — и здорово тогда получили. Так вот… сейчас судя по всему получит и тётушка Ямамо.

Мама упёрла руки в бока и впилась взглядом в эту старую сплетницу. Ямамо трясла головой со сложной прической, заколки с подвесками в виде маленьких орхидей качались. Тетушке Ямамо не подходили эти подвески – они скорее были для юных невест. А на склочной старухе они смотрелись скорее комично.

– Вы посмотрите на этих грешников!... духи-хранители да устыдятся таких подопечных! – с явным наслаждением начала тетушка Ямамо почти нараспев.

— Ну-ка закрой рот! — рявкнула мама. И голос её был в сто крат суровее, чем я когда-либо слышала. — У тебя претензии к моему сыночку? Моему славному зятю? Значит, у тебя претензии ко мне! Кто ты такая, чтобы являться к моему дому и оскорблять мою семью?! Кошелка! Думаешь, никто не помнит, как ты к колдунам бегала да сглазы на соседей наводила?! Что ты трясешь на меня детскими подвесками, старая? Они у тебя сейчас знаешь где окажутся? Живо извиняйся перед моим зятем, карга!

— Ах ты... — задохнулась Ямамо, хватаясь за сердце и багровея лицом. — Да как ты смеешь...

— Извиняйся! — холодно потребовала мама, шагнув ещё вперёд. — а лучше беги, Ямато. Прячь свою коллекцию париков, пока я до них не добралась!

— Люди! Люди! Да ясно же всё! — грубо сплюнул наземь деревенский с вилами. — Бабы поддались чарам проклятого ёкая! Был бы здесь глава семьи, мужчина, сразу бы… — но тут он осёкся. И когда я обернулась, то поняла почему.

Из дома, опираясь на деревянный костыль, вышел мой отец. Он сурово оглядел толпу, и остановился взглядом на том, кто только что говорил.

— Ну-ка, продолжай. Чего умолк? — потребовал он.

— А что продолжать-то! И так же ясно! — крикнул тот, потрясая вилами. — У тебя тут поселился враг человечества! Глаза раскрой!

— И правда, вижу врага… точнее, врагов, — рука папы очень выразительно легла на рукоять катаны, висевшей на поясе. Вся толпа тут же побледнела лицами, да попятилась, спотыкаясь друг о друга. — Явились эти враги к порогу без приглашения! Злыми языками порочат честь моей семьи, моего дома. Стало быть, пора отсечь эти языки!

— Мы...

— Молчать! — рявкнул отец в военной манере, и толпа и правда умолкла, и даже как-то вытянулась будто по струнке. — Я хоть и ранен, но любому из вас покажу, чего стою. Кто хочет настоять на своих словах? Я того позову доказать своё право в поединке! Ну же, кто хочет?! — отец обвёл толпу тяжёлым взглядом. Никто желания не проявлял. — Вы пришли с вилами и факелами и оскорбляете мужа моей старшей дочери. И то, что все вы до сих пор живы, лишь доказывает, что мой зять гораздо достойнее и благороднее любого вас. Однако, если не поклонитесь с извинениями и не уберётесь прочь, пока я считаю до десяти... Что ж, мы с зятем почтём за дело чести поснимать с плеч кое-чьи пустые головы!

— Мы хотели спасти...

— Один... — начал отец.

Побойтесь небес! Охальники!

Два... — отец взялся за рукоять катаны и демонстративно потянул оружие из ножен, — три...

Эффект наступил быстро.

Не дождавшись цифры “пять”, соседи начали кланяться, сбивчиво бормотать слова сожаления. И активно удаляться от нашей калитки спинами вперёд.

Эй, Киëси! — остановила одного из соседей моя мать, — тяпку оставь. Это моя!

Сосед Киëси покивал и оставил и тяпку, и садовые грабельки – уже видимо в компенсацию.

То-то же, — скрестила руки на груди мама, — и чтоб больше я такого не видела! Ишь чего удумали!

Сбегающие с места “народного суда” соседи выглядели пристыженными. Теперь я подозревала, что тётушка Ямамо всех на уши подняла криками, что тёмный ёкай тут бесчинствует, осквернил дом, заколдовал его обитателей. Но сейчас первые эмоции схлынули, пропасть между истиной и рассказом тётушки Ямамо бросалась в глаза, так что люди даже начали бросать на тётушку раздражённые взгляды, которые заставили её покраснеть от злости и бессилия.

Деревенские поспешно расходились, бормоча смущённо: “да какой-то спокойный ёкай... точно ли ёкай тымы? Уж не завралась ли Ямамо? Вечно ей приключений не хватает. Вот и нас втянула!”

Последней, сверкая злыми глазами и бормоча “Поплатитесь!” ушла тётушка Ямамо — покрасневшая от стыда. Наконец, остались только члены семьи.

Я облегчённо вздохнула и привалилась щекой к плечу Мортаса: хвала Небесам, всё решилось мирно! И лёгкая досада уколола: захотелось догнать соседей и прочучить. Ох, что это я? Не была ведь замечена в такой кровожадности прежде... я прижалась к Мортасу крепче и поняла, что он всё это время стоял напряжённый, точно окаменел. Я чуть отстранилась, а затем повернулась к Мортасу...

И замерла.

Высший ёкай Тымы стоял с таким выражением лица, какого я у него ещё никогда не видела. Будто он воочию увидел невозможное — как солнце восходит на западе вместо востока, а птицы летят задом наперёд. Увидел — и поверить не может глазам... Даже его хвост потерянно пощёлкивал кончиками.

— Мортас...

Услышав своё имя, ёкай тут же нахмурился. Губы мужчины изогнулись в напускной усмешке, золотые глаза свернули холодом:

— Они сказали чистую правду, Рейна. Я ёкай тьмы, и... — судя по мрачности его лица, он собирался сказать что-то очень грозное, но я крепче сжала его ладонь, поднялась на носочки и коротко чмокнула в губы, и он будто споткнулся...

И тут мама подошла и взяла Мортаса за свободную руку — жестом, каким берут за руку любимого сына.

— Ну ёкай и ёкай. Тьмы, воды, огня... это неважно, сынок, — ласково сказала она. — Ты теперь часть семьи. А то, что ты именно ёкай Тымы — это благо. Как увидела вас вместе в первый миг, аж возрадовалось материнское сердце. И то, что ваши магические искры противоположны, так всем известно, какое это редкое благословение для семьи! Как вы друг другу подходите! А как смотритесь! Хоть зови художника да шёлковые ширмы с веерами расписывай! Ну что за дивная пара?

Мортас моргнул.

— Да... но...

— Вот и славно! — отец с улыбкой похлопал по рукояти катаны. — Раз уж у моей дочери такой могучий муж, то и этот союз нам вдвойне в радость. А как иначе? Вон дремучий народ только язык силы и понимает, а её у тебя в избытке... Так оно спокойнее родителям.

— И раз уж ты, сынок, такой сильный ёкай Тымы, — мама подхватила ёкая под локоть, не давая опомниться, — окажи милость! Избавь от теневых тварей сад и огород, а? Тебе это не сложно?

Я отпустила Мортаса, а он не успел и рта раскрыть, как мама уже вела его к грядкам с редисом и капустой. Я шла следом, пряча улыбку. Мой грозный муж выглядел совершенно сбитым с толку. В душе я радовалась, что удалось поставить этих деревенских на место. Теперь, может, и у них предубеждений поубавится. И Мортас — не сразу пустил в ход тени против людей. Мне нравилось думать, что это оттого, что муж помнит мою просьбу ещё с рынка и поэтому не стал сразу всё решать массовыми убийствами.

У грядок мама указала на увядшие и местами почерневшие листья:

— Вот, смотри. Теневые паразиты. Жрут всё подряд, никакого складу.

Мортас небрежно вскинул руку. От его ладони прошла едва заметная чёрная волна, и в воздухе раздался противный писк. С грядок сорвались и тут же истаяли дымом с десяток тёмных сгустков.

Мама энергично всплеснула руками:

— Ой, радость-то какая! Какой рукастый зять! Вот же повезло!

Мортас же стоял над грядкой с таким видом, будто сам не верил, что только что выжигал огородных вредителей. Его мощный чёрный хвост изгибался из стороны в сторону.

Тут подбежала раскрасневшаяся Эмири. Она крепко прижимала к груди чёрного теневого лисёнка.

— Мортас! — звонко позвала она. — А можешь сделать мне теневую мышку? А то моему лисёнку скучно одному играть!

— Эмири! — шикнула на неё мама, но Мортас уже едва заметно шевельнул пальцами.

Прямо над ними из жгутика тьмы соткался чёрный комок, из которого вскоре вылепилась длинная мордочка, круглые уши и тонкий хвостик. Миг, и юркая чёрная мышка соскочила на траву, пискнула и бросилась наутёк, а теневой лисёнок с радостным тявканьем понёсся за ней.

Эмири счастливо рассмеялась, захлопала в ладоши и побежала следом.

Я стояла посреди двора, смотрела на эту картину — на смеющуюся сестрёнку, на маму с папой, оживлённо обсуждающих что-то с Мортасом. Затем перевела взгляд на самого Мортаса, чей хвост ритмично постукивал по земле.