Глава 15

Рейна

Моё измученное сердце бешено билось, его стук отдавался в висках, заглушая грохот битвы, ревущей на поляне.

Ледяное острие кинжала впивалось в кожу моего горла.

Металл обжигал неестественным холодом.

Скосив взгляд, я увидела жреца. Я не ошиблась — это был тот самый мужчина, который когда-то купил меня у Кейто. Который подсылал ко мне своих послушников на рынке. Сейчас его единственный уцелевший глаз горел фанатичным огнём.

— Отпусти! — прошипела я в его руку на моих губах. — Иначе мой муж...

— Твой муж? — в голосе жреца слышалась омерзительная ухмылка. Кислое дыхание обдало мою щеку. — Ты забыла своё место, глупая девка! Ты — не жена. Ты всего лишь подношение — всё равно что жирный перепел для праздничного пира. Но иногда, признаю, везёт даже перепелу... Тебя не съели быстро, да.

Лезвие завибрировало у моего горла, царапая кожу.

— Но больше тебе не удастся упорхнуть. — продолжал он. — Из-за твоих уловок наш господин Ваалморт-ас так и не восстановил силы полностью. Как бы ни был могуч Повелитель Тьмы, противостоять Небесному Стражу — тяжкий труд. И как его верный слуга я не могу стоять в стороне. Тем более, что есть ещё способ добыть силу. Через прикосновение — эффективнее всего, но раз уж вы связаны браком, достаточно убить тебя ритуальным оружием...

— Зачем ты говоришь мне это?!

— Потому что... — жрец сделал театральную паузу, и его голос стал вкрадчивым, почти ласковым, — если примешь смерть добровольно... тогда Господин Ваалморт-ас получит гораздо больше силы. В разы! Добровольная жертва всегда лучше. Это во много крат увеличит его мощь. Так готова ли ты... раз уж называешь повелителя тьмы мужем — подарить ему свою жизнь?

Этот жрец был полностью не в себе! Сумасшедший!

Он всерьёз верил, что я соглашусь?!

Но тут кинжал прижался крепче, и я всхлипнула, глядя широко раскрытыми глазами на бушующую передо мной поляну.

Там творился настоящий кошмар.

Мортас и Ксиан бились яростно, от их ударов во все стороны разлетались клочья тьмы и ошмётки белого света. Земля на поляне стонала и трескалась. Воздух вибрировал. Они не замечали, что творится вокруг. Что случилось со мной...

— Не согласна, девка?! Тогда...

Острая боль пронзила шею. Кажется, потекла кровь...

— Мортас... — сорвалось с моих губ.

И в то мгновение от вихря схватки отделилась тень. Она метнулась к нам. Воздух исказился, алый жрец вздрогнул, а в следующий миг холод кинжала исчез — я даже не поняла когда и как, а перед нами уже стоял Мортас. Он сжимал ритуальное оружие в ладони. Миг, и оружие, выкованное веками тёмных искусств, смеялось в его пальцах, словно было сделано из рисовой бумаги. Осколки лезвия со звоном посыпались на траву.

— Господин! — воскликнул жрец.

— Как. Ты. Посмел. Тронуть моё! — лицо ёкаая было искаженно от гнева, такого чудовищного, всепоглощающего, какого я не видела никогда в жизни. — Жалкий червь!

Мортас взмахнул чёрным хвостом, и волна ревущего ветра отшвырнула служителя в ближайшее дерево. Раздался хруст — это жрец ударился спиной о толстый ствол сосны. Взрыв от боли, он мешком свалился на колени и тут же вскочил голову, фанатично крикнул:

— Очнитесь, Господин! Эта ведьма вас одурманила! Околдовала ваш разум! Но это моя вина... это я виноват! Я привёл вам дурную добычу! Только её смерть исправит мою ошибку!

Одновременно с тем его руки дёрнулись к поясу и выхватили оттуда два метательных кинжала, покрытых письменами. Резким движением жрец швырнул их в меня.

Мортас вскинул руку, окутанную тьмой. Первый кинжал разбился о возникший передо мной чёрный щит. Второй — ёкай перехватил хвостом на лету, и тот упал в траву, разрезанный пополам кончиками хвоста. Жрец, кажется хотел кинуть ещё один кинжал, но тут живая тень обвилась вокруг шеи жреца и сдавила так, что он захрипел, задергался...

— Ты отвлёкся, теневое чудовище, — вдруг раздался громовой голос Ксиана вдали над нами.

Я вскинула голову и увидела, как Небесный Страж несётся на нас с небес. Его белое кимоно развевалось, чёрные волосы хлестали по лицу. А в вытянутой руке уже не было меча — с кончиков его пальцев срывались молнии чистейшего белого света. Похоже, пока Мортас разбирался с жрецом, Небожитель успел подготовить сложное атакующее заклинание — и теперь обрушил его на Мортаса.

Сразу сотня молний ударили со всех сторон!

Муж рывком развернулся, прикрывая меня своим телом. Он двигался невероятно быстро. Его чёрный меч рассекал сияющие зигзаги, превращая их в фонтаны искр. Одну молнию он развеял хвостом. Другие тенями. И тут шевельнулся жрец — на миг отвлекая Мортаса — и из-за этого последнюю молнию Ксиана ёкай пропустил ...

Она вонзилась прямо в грудь Мортаса, чуть ниже сердца. Пронзила насквозь. И застряла в его теле.

Я вскрикнула.

А Мортас пошатнулся.

С его губ сорвался сдавленный гневный рык.

И тут же тени вокруг взвыли, закрутились бешеным ураганом. Земля под нашими ногами пошла трещинами, из которых полезли чёрные щупальца. Воздух сгустился И во все стороны с мощью взрыва ударила волна.

Чёрная, клубящаяся — она прошла насквозь меня — не причинив вреда, но для всего остального мира она была страшнее чумы. Волна пронеслась по поляне, сливая траву и кусты, обугливая деревья до черноты, и ударила в Ксиана с такой силой, что Небожителя отшвырнуло, словно тряпичную куклу. Его тело проломило несколько деревьев и скрылось из виду.

Мортас же упал на одно колено.

Белая молния всё ещё пронзала насквозь его тело. Кровь стекала по торсу. Пульсирующая энергия от раны расходилась светящимися трещинами. Тяжело дыша, ёкай упёрся кулаком в чёрную, обугленную землю. По его лицу расползались чёрные полосы, напоминающие рисунок сосудов или небесных молний. Золотые глаза медленно заволакивала маслянистая тьма с альтом.

Не нужен был лекарь, чтобы понять — всё очень ОЧЕНЬ ПЛОХО!

Рана серьёзная!

Возможно... смертельная.

И от этой мысли внутри меня всё кричало. Сердце будто рвали на части. Слёзы брызнули из глаз. Не помня себя, я бросилась к ёкаю.

— Мортас! — мои ноги подкосились, я упала рядом. Обхватив ладонями лицо мужа, такое холодное и напряжённое, я заставила мужчину посмотреть на меня. — Мортас, Что я могу сделать?! Скажи мне, прошу...

Но он будто не слышал, поглощённый болью.

Сквозь пелену своих слёз я видела, как чёрные изломанные полосы ползут всё дальше по его телу. Я опустила взгляд — туда, где застряла, всё ещё пульсируя и шипя, белая молния Ксиана.

Надо вытащить её!

Я решительно схватилась за молнию голыми руками.

Боль пронзила мои ладони! Но я не отпустила, потянула... ну почему не получается?! Белая молния Ксиана жгла мои пальцы, словно раскалённое железо, но я лишь крепче сжала её, пытаясь вырвать из груди Мортаса. Слёзы застилали глаза, и я почти ничего не видела, только чувствовала, ссодрогается тело мужа от моих тщетных попыток.

Тем временем тьма вокруг нас кипела и росла, отгораживая от мира. Чёрные щупальца вздымались к самым небесам, закручиваясь в исполинский смерч. За этой стеной не стало видно ни леса, ни поляны, ни Небожителя, ни жреца. Остались только мы двое — в неподвижном центре бушующего урагана. Как будто одни в целом мире.

А потом мир начал меняться... Словно сама реальность пошла трещинами, как старая фреска на храмовой стене. Воздух задрожал, и вдруг далёкий кусочек неба, что ещё виделся над нами покраснел, сделался багровым, как запёкшаяся кровь. Земля под ногами вздрогнула и... раскололась.

Я ахнула, увидев, как пространство раздвигается. За спиной Мортаса проступила поверхность того самого летающего острова из моих кошмаров. Трон из костей, языки чёрного пламени, бесконечная огненная бездна внизу. При этом получалось так, что с моей стороны мир остался прежним — я же всё ещё находилась в лесу, сидела на коленях на почерневшей траве поляны.

Мир раскололся. Реальность и сон сплелись. И я откуда-то знала с пугающей ясностью — если сейчас встану и отступлю хоть на шаг, если отпущу ёкая хотя бы на миг... Мортас провалится в этот кошмар... И возможно навсегда. А я останусь здесь. Одна.

Без него!

Лишь от мысли, что это будет невозвратно, в груди начало ломить и гореть так, будто это меня пронзила молния Небожителя.

Нет! Нет, я не отпущу! Не отдам!

А в это время золотые глаза мужа всё гуще затягивала маслянистая тьма. Чёрные жилы стремительно расползались от раны по шее, по скулам, по рукам. Смертоносный хвост лежал на земле, едва подрагивая, словно был ранен. Молнию вытащить не получалось. Держась за неё, вторую ладонь я вернула на лицо мужа.

— Мортас... Мортас, прошу тебя... — шептала я, сама не зная, о чём молю.

Он поднял на меня глаза — и в них уже почти не было золота. Только тьма. Его губы дрогнули, обнажая удлинённые клыки, и он прорычал едва слышно, словно каждый звук давался ему с неимоверным трудом:

— Человеческая... ведьма...

Я была так рада слышать его, что даже слова ничуть не задели.

— Да, — вздохнув, я прижалась лбом к его лбу. — Да, это я. Я здесь. Я с тобой, Мортас.

— Ты моя. И если попытаешься уйти — у тебя не выйдет, — с ледяным гневом прорычал он. Слова были злыми, резкими, но при этом он нежно накрыл ладонью мою руку на его щеке.

— Да, — ответила я. — Да, хорошо, я твоя. Я люблю тебя, Мортас. Если бы я раньше знала тебя... того, кто ты есть внутри, твоё сердце... я бы не позвала Небожителей. Клянусь тебе, не позвала бы! Я ошиблась. И мне так жаль! Я вначале боялась, а теперь...

— А теперь не боишься?

— Боюсь! Но... за тебя.

— Даже если это ложь... мне сладко её слышать, белая ведьма. Рейна, — голос ёкая стал тише, радужка его глаз стремительно затягивалась тьмой — ещё немного, и от золота не останется и следа.

Мне мерещилось, что если свет исчезнет — то пути назад не будет!

Я отчаянно искала вариант... Мортасу нужны силы... И я... я же могу их дать! Вдруг вспомнилось с чего всё началось... с того жуткого ночного ритуала, который сделал нас мужем и женой, связал против моей воли. Вспомнила я и то, как ёкай собирался вытянуть мою магию через поцелуй, и как я сопротивлялась — изо всех сил. Но теперь я сама была готова всё отдать!

Я не раздумывала больше ни мгновения. Подавшись вперёд, прижалась губами к его губам.

Они были холодными... неподвижными. Закрыв глаза, я мысленно потянулась к своей внутренней магии и всю её, не жалея ни капли — направила к Мортасу. Миг, когда она стала перетекать от меня к нему — был тем же мигом, когда губы мужа потеплели, дрогнули и приоткрылись.

А потом Мортас ответил на поцелуй.

Сначала медленно, а потом и с рыком полным жажды он припал к моим губам, и язык ёкая проник в мой рот. И моя белая тёплая энергия хлынула к нему! Она уходила из меня, как вода уходит в сухую землю. Я чувствовала, как слабею. Голова закружилась, под плотно сомкнутыми веками поплыли золотистые пятна.

Я становилась слабее и слабее. Мои руки, переместившиеся уже на шею ёкая, начали дрожать. Дыхание перехватывало. Я была готова отдать ему всю себя, до последней капли, если это спасёт его...

Но тут случилось странное.

***

Вадлморт-ас

Я пил её. И моё почти разрушенное тело исцеляло великие раны. Уничтожающий жар молнии Небожителя в моей груди сменился просто жаром, затем тёплом, а вскоре почти истаял.

Я ощущал, как моя плоть стягивает прорехи: как кость к кости, жила к жиле, мясо к мясу сшивается моё существо белыми световыми нитями. И тьма суть бурлит во мне, также входя в зенит своей спокойной силы.

...И я продолжал пить Рейну. Её целебный вкусный внутренний Свет. Я был жаден. И не только потому, что эта женщина приносила облегчение моим страданиям. О нет. Страдать я привык. Сложно припомнить, когда вообще я не страдал. В конце концов, боль — это просто боль. А моя возможная гибель — всего лишь прекращение боли. Я давно научался относиться к этой вероятности холодно и спокойно.

Но не теперь… Я не хотел покинуть её – мою белую ведьму, мою вероломную смертную жену. Я отказался от попыток постичь её логику. Допускал, что она лжива, и отчасти в порядке бреда, – допускал, что честна. Это сейчас не имело решающего значения. Я просто не готов был уйти из мира людей, если она останется в нём. Не готов был вознестись, если Рейна останется на земле. Нижний мир, Верхний мир, Срединный мир – мир смертных – всё вдруг стало едино. И власть, и рабство – без Рейны не различались. Она наполняла всё смыслами. Она создавала различия. Она была Светом, вынуждавшим всё сущее отбрасывать тени. Именно она, а не напыщенные снобы-Небожители.

Моя Рейна… Я впился в её губы особенно яростным поцелуем. Вокруг нас вновь ревел теневой смерч – тени водили неистовый хоровод. Пока я был смертельно ранен, часть Тьмы отделилась от меня и готова была рассеяться в пространстве с моим окончательным уходом. Но теперь всё стихло, когда Рейна принялась отдавать мне свет по доброй воле!

Это не вязалось, не укладывалось. Почему белая ведьма, что натравила на меня Небожителей, так поступала? Как если бы правда любила…Как если б…

Чушь. Нет. Никто не способен любить меня. Подчиняться, бояться, поклоняться – да. Но не любить.

Тело Рейны едва ощутимо потяжелело. Глаза пытались закрыться – сознание готово было вот-вот покинуть её. А всё оттого, что моя человечка отдала больше, чем стоило бы. Сделала это стихийно и неумело – но так вкусно. Её белая магия играла во мне.

А что если… всё правда? Что, если Небожителей она позвала в заблуждении? Что если…

Да нет, Мортас, возможно ли?

(Мортас? Я что назвал себя этим именем, что подобрала мне Рейна?!)

После того как омерзительно прошёл наш свадебный ритуал, возможно ли ей меня любить? После того как я чуть её не убил, не задумываясь какова она из себя, что за душа в этом изящном теле? Не могла… не могла она полюбить. Я сделал её женой против воли. И по всему выходило, что должен её убить. Да видно в книге её судьбы начертано иное.

Мысль о том, что я мог безрассудно погубить эту женщину ещё во время свадьбы, вызвала вдруг приступ отчаянной ярости – на собственный поступок! Но я приказал этим чувствам на время оставить меня. Пригляделся к силовым потокам жены – она себя истощала. Если я не остановлюсь, она погибнет.

Я резко прекратил тянуть с поцелуем первородный свет из Рейны – и она обессиленная обмякла в моих руках.

– Твои глаза, Мортас, – устало улыбнулась мне Рейна, – они снова золотые… И эти чёрные полосы-молнии на твоей коже… их почти нет…

“Мортас”. Кажется, имя “Мортас” мне нравится. Может даже я слышал его когда-то в раннем детстве…

Это всё неважно. Я решу, как нам быть с женой позднее. А сейчас – надо вернуться в мир людей и довести до конца битву.

И мне не пристало размякать! Все эти странные домыслы о Рейне и незнакомые тёплые воздушные эмоции я приведу в порядок потом. А теперь…

Жена так нежно улыбалась мне. И я зачем-то улыбнулся этой безрассудной смертной в ответ. Захотелось окружить её тёплым силовым коконом, чтобы ничто и никогда не причинило ей боли! Но вдруг глаза Рейны закатились.

Её неразумное самопожертвование дало о себе знать.

И тогда я припал ко рту жены губами вновь… и втолкнул ей в горло силу. Часть её света возвращалась к ней, плотно сплетённая с моей тьмой, и я уже не мог их разделить. Похолодевшие было губы Рейны теплели. Я выдерживал обмен энергиями до тех пор, пока моя жена не стала нормальной для неё температуру – холоднее меня, но всё жё тёплой – как и положено человечке.

– Мортас! – она вяло пыталась говорить, но я ещё не насытился ею.

– Молчи, человечка, – я обнял жену крепче, обвил хвостом её руки, словно связал их с телом. И она покорно подчинилась моим новым поцелуям. В них уже не было обмена энергиями. Это были просто поцелуи…

Свет, что постепенно засиял позади моей жены, медленно вытеснил пламя и разруху моего внутреннего мира. Парящий остров, пылающее небо над ним и обугленная земля под ним рассыпались. Вновь через чёрный смерч теней, который опал сам собой – мы нырнули в свет, всё сильнее расползающийся во все стороны от Рейны.

И нас словно выдавило назад – в лес, где я бился с юным Небожителем.

Здесь замершее в миг нашего исчезновения время вернуло свой ход.

Небожитель продолжил свой полёт от моей атаки через деревья – ломая вековые стволы, и рухнул, оставив на поляне кратер. Однако через миг вскочил из него и вновь оказался рядом со мной, хотя уже и не с такой безупречно уложенной шевелюрой - растрёпанный и раздражённый. Однако надо отдать ему должное, вновь оказался готов к бою несколько быстрее, чем я ожидал.

А вот мой жрец… Он активно втягивал тени в рот, открытый на рыбий манер. При этом он чертил запрещённые магические символы в воздухе окрашенным кинжалом. Он сейчас пожирал те самые тени, что отделились в миг, когда я погибал. Жрец резал кинжалом собственные ладони, сдабривая своей кровью запретные ставы и чертил их в воздухе снова и снова.

– Я есть Тьма – басил жрец скрипучим голосом. Этот идиот принимал в себя силу, совладать с которой его тело не был способно. – Ёкай отверг! Ёкай погиб! Но я приму! Я буду новым властелином тьмы…

Тело жреца, отчаянно пытаясь приспособиться, менялось: отрастали новые руки, теневые ноги, добавлялись новые звенья туловища. В итоге перед нами соткалось существо, больше напоминающее гигантскую теневую сколопендру с почерневшим торсом бывшего жреца моего культа.

Я оттеснил Рейну себе за спину. И кивнул подоспевшему Небожителю на жреца-сколопендру.

Небесный Страж, к моему удивлению, лишь спокойно пригладил волосы, приводя их вновь в безупречное состояние, и важно кивнул мне, негласно принимая временное перемирие.

Через раз, но голова у Небожителей срабатывала как надо: Страж Ксиан верно оценил, что не умеющий управлять тьмой смертный представляет больше опасности, чем урождённый Теневой Екай.

Небожитель призвал из воздуха свой посох с изумрудной змеёй в навершии – грозное оружие их рода. Я же призвал теневой клинок, и мы с Небожителем синхронно навели оружие на уже обезумевшего жреца-сколопендру.

И вдруг сбоку раздались знакомые старушечьи крики:

– Глядите, что делается, люди добрые!!! А я вам говорила, что ёкай навлечёт на нас многие беды!!!

Галдёж. Голоса. Много голосов. И семья Рейны здесь, и все соседи, что недавно собирались меня линчевать у ворот дома жены.

И уж совсем мне не понравилось, как жрец застрекотал жвалами и хищно уставился на крестьян со смешным оружием, которых так не вовремя принесла нелёгкая!