Глава 17

Мортаc

В моей голове словно била набатом та фраза, что произнесла жена Небожителя Айрона – о нескольких тёмных ёкаях, что непременно родит мне Рейна! Небожители видят будущее, и значит, жена уже понесла от меня... эта мысль отвлекала меня от всего и теперь погружала в изменённое, неведомое мне прежде состояние сознания.

Воздушное, светлое, немного безумное. Точно я могу вспарить, не применяя никакую магию.

Но сама Рейна, кажется, так перепугалась, что то ли не услышала, то ли не поверила в слова Небожительницы.

Я заставил себя сконцентрироваться на объективной реальности.

Моя человечка дрожала. Трепетала. Мы стояли перед затихшей толпой в предрассветном лесу, на поле недавнего боя.

Я приобнимал жену за талию одной рукой и на всякий случай ещё решил накинуть кольцо хвоста ей на ногу.

Не то чтобы я ожидал, будто Рейна сбежит... она не собиралась. Просто я знал, что от касания хвоста ей становится спокойнее. Жена бросала на меня короткие вопросительные и слегка испуганные взгляды. Точно не понимала, что я дальше буду с ней делать. Точно это было не очевидно.

Я буду любить. Во всех смыслах – уверен, что это и говорил мой взгляд, возможно, выходило слишком хищно и со стороны кровожадно. Возможно люди думали, будто я хочу её съесть?

Но уж Рейна-то должна понимать – что если и я хочу попробовать её на вкус, то речь вовсе не об употреблении в пищу.

И мне уже не терпелось. Я принялся воображать, как занесу жену в наш дом (я назвал тот домик в лесу нашим? Да, назвал. И именно так я ощущал его! Новое необычное и тёплое чувство...)

Я размышлял, как стяну с жены это ненужное кимоно... как припадц губами к нежному телу... она, конечно, захочет поговорить, в очередной раз оправдаться за вызов Небожителей. Но я изголодался по ней – обсудить то, что и так уже ясно, можно позже. Или никогда.

Я тонул в этих мыслях... я желал жену и имел на то полное право! Преград не осталось. Рейна полностью моя. Она добровольно отдала мне свою магию, а потом приняла в себя мою. Наш союз окончательно подтверждён и небом и землёй. Больше никакие небесные стражи не явят перед нами свои кислые лица, никто больше не помешает им...

– Небожитель оставил нас на это злодейское существо! – вырвал меня из планов на наступающий день голос старухи. Той самой, что привела народ меня линчевать. – Что же делать?! Небеса нас оставили! Они гневаются и решили нас так страшно покарать! Я уж что могла, то сделала! И закопала под порогом этой недостойной семьи заговорённый надёжным колдуном талисман ночью!..

Я нашёл взглядом старуху и оскалился, ничего особого в это не вкладывая. Лишь в воспитательных целях.

Старуха умолкла на полу слове.

– Закопала что-то под нашим крыльцом? – ахнула мать моей жены.

– Не переживайте, мама, – заговорил я, – сейчас ваша соседка пойдёт к вашему дому и выкопает весь лишний мусор, который там разбросала...

Старуха поджала губы, а я многозначительно проложил:

– Тогда, может, Тени и вернут ей её коллекцию париков...

– Святые Небожители! – схватилась за сердце старуха. – Помираю!

Я скептически приподнял бровь. Старуха была тут здоровее большинства собравшихся.

– Мой долг, – оскалился я, – позаботиться о вас, люди. “Святые Небожители” поручили вас мне... вижу, вам дурно, дорогая соседка...

– Тётушка Ямамо, – подсказала мне Рейна, прижимаясь ближе.

– Тётушка Ямамо, – подхватил я, – сейчас мы доставим вас домой.

Я снял хвост с голени жены и щёлкнул им, исполняя магический пасс призыва.

– Не смей меня трогать, ёкай! – заголосила старуха.

– О, и в мыслях не было, – прорычал я, – на правах вашего покровителя я с согласия моей жены лишь одолжу вам её лошадь. Раз вы плохо себя чувствуете. Ты не против, Рейна?

Жена растерянно кивнула, соглашаясь.

Чёрная яма разверзлась между нами и людьми, веер брызг земли, чёрный едкий дым, гром и скрежет! Идемоническая лошадь они-ума – чёрная с пылающей алым огнём гривой возникла из-под земли в своей истинном облике. Совсем не в том, что принимает рядом со своей доброй хозяйкой Рейной.

Люди отпрыгнули.

Старуха с завидной бодростью припустила к посёлку! Лошадь же, получив от меня ободряющий хлопок по крупу, сдобренный магическим приказом, – очень коротким, практически показным галопом показала за старухой следом, дурачась и меняя ведущую ногу в воздухе. Получалось, словно они-ума бежит вприпрыжку, пританцовывая, и люди начали посмеиваться старухе вслед. Я ощущал, как меняется воздух вокруг — деревенские проникались к моё расположением.Люди. Ко мне.Я так и не мог в это поверить...

Крестьяне начали рассасываться с опушки. Последними ушли родители Рейны, утащив девочку — маленькую сестру моей жены по имени Эмири, которая всё приговаривала, что не уйдёт с этого места и будет ждать, когда вернётся тот "юный прекрасный Небожитель". Интересно, что у девчонки с глазами, надо будет осмотреть её и исцелить. Всё же родня. А если она здорова, то... Ну и дурновкусие! Моя жена вот прекрасно отличает настоящую живую красоту от мороженой чёткости форм бледных Небожителей! Как это Эмири с Рейной появились на свет от одних и тех же родителей?

Чудно. Впрочем, я с моими братьями тоже немало различался убеждениями... всё бывает. А девчонка ещё перерастёт. Хотя этот упорный отчаянный блеск в её глазах и заставлял усомниться.

Так или иначе, мы с Рейной остались вдвоём.

– Мортас, прости... – первое, что я услышал от жены, робко мнущей рукав своего кимоно. Она при этом смотрела в землю, не решаясь больше поднять на меня взгляда, – я правда позвала Небожителей, потому что считала тебя великим злом... опасным для людей.

– И это было справедливое опасение, Рейна, – ласково смотрел я на свою смущённую супругу. – Тебя не в чем обвинять.

– Нет, Мортас... я ошиблась. Была невнимательна. Ты совсем не такой... – эта робкая улыбка на губах моей человечки была прекраснее первого луча солнца, что я увидел после долгих лет заточения в темноте. Свежего первого глотка чистого воздуха после затхлости моей тюрьмы.

Я остановил Рейну жестом. Потому что этой женщине – моей идеальной супруге, было не за что просить прощения. Я медленно взял жену за талию двумя руками, опустился перед ней на колени. Поймал её взгляд.

– Это я должен просить твоего прощения, жена. За то, как именно женился на тебе. За весь пережитый тобою ужас… Если бы я только пригляделся к тебе внимательнее… как бы я хотел начать всё иначе. Я был слеп и зол на всё человечество. И не разглядел, какое передо мной сокровище…

Рейна вдохнула и, кажется, забыла выдохнуть. Она теперь смотрела на меня во все глаза. В них стояли слёзы.

А потом они потекли по её нежным щекам, прозрачные, свежие, точно хрустальные. Я не хотел, чтобы она плакала, вообще никогда. И готов был порвать любого, кто окажется виноват в её слезах. Но парадокс в том, что виновником был я.

И я подумал… Рейна заслужила другой свадьбы. Другого отношения. Так почему бы мне не дать это ей?

– Ты знаешь, кто я такой, Рейна. Всё знаешь. Тебя против воли за меня отдали…

– Нет–нет… неважно… – бормотала она, утиная ладонями слёзы.

– Важно. Я прошу тебя стать моей женой. По своей воле, Рейна. Станешь?

Рейна молчала. Хватала ртом воздух. А я так и стоял перед ней на коленях, нежно держа ладонями её тонкую талию. А потом она согласно кивнула!

– Ты правда не злишься из-за Небожителей, Мортас? – наконец, выдавила она.

– Не злюсь. Я не вправе. И не желаю злиться. Только не на тебя.

И это была правда. Я не могу злиться на мать моих детей. Но даже без этого я бы не злился.

– Я не могу на тебя злиться, Рейна. Тогда я злился… скорее на себя. Что допустил всё… это сложно признать. Я вообще в этом не силён. Но для тебя и для наших детей я буду стараться.

“Детей” – повторила Рейна одними губами. На её личике отразилась напряжённая работа мысли. А потом – ротик Рейны приоткрылся, глаза ошарашенно расширились. Я знал, что она сейчас вспомнила те слова Небожительницы и медленно, зачарованно положила руку на низ своего живота.

– Я… уже? А… это точно? – лепетала моя растерянная красивая жена.

– Люблю тебя, моя человечка, – я поднялся с колен и подхватил Рейну на руки, затем прижал к себе, она почему-то шумно разрыдалась, уткнувшись мне в плечо. Я просто понёс её назад – к гостевому домику.

– Люблю… я люблю тебя, Мортас, – всхлипывала человечка, обнимая меня за шею.

А я не мог перестать улыбаться – и тонуть в непонятном светлом чувстве, от которого меня буквально распирало.

***

Рейна

Наконец-то два образа в моём сознании склеились. А может, даже слились – Ваалморт–ас, жестокий властелин теней и мой Мортас… нет, неправильно. Они оба были мои. И одно другого не исключало.

Да, когда-то тот, кого я сейчас зову своим мужем, совершал страшные дела, и я могла стать жертвой прежней версии его личности. Но теперь… мой муж выбрал поступать иначе. А я – выбрала ему довериться. И собиралась сделать всё, чтобы объяснить его тёмной стороне – что я люблю его, люблю всё равно. Я выбрала его любить — и это не изменится.

Даже если Небожители соберутся кружочком и будут мне зачитывать перечень его преступлений. Всё. Эту страницу мы перевернули. А былое зло – что ж, Мортас его искупит, и я помогу ему в этом. А наших будущих детей (мамочки, дети! ДЕТИ!!! я никак не могла в это поверить!) Так вот – наших детей мы научим видеть свет и выбирать свет, чтобы они были самыми замечательными теневыми ёками. Может, они даже вырастут и выберут себе в спутники не других ёкаев, а людей, как Мортас выбрал меня?

А то и Небожителей?

Если наша дочь, к примеру, захочет связать себя узами брака с Небожителем, я с уважением приму…

Ой, что-то меня далеко унесло!

Из мечтаний о будущем на поколения вперед меня вывел возмущённый возглас Мортаса:

– Вот уж нет! Никаких Небожителей, Рейна!!!

Муж усадил меня на нашу постель в гостевом домике.

Такс, значит не время! Будем расширять мировоззрение моего ёкая мягко и медленно, по капельке… дети ещё не родились. Проблема свободы их выбора – встанет остро не сегодня и не завтра.

– И всё-таки нет, — буркнул Мортас, отмахнул хвостом, усаживаясь на колени перед мной. Глядя в его золотые глаза, я позволила себе отпустить фантазии о будущем. Для меня остался только текущий момент.

– Не пожалеешь ли ты о своём выборе, жена? – не отводил от меня взгляда мой ёкай, – я далеко не лучший и уж точно не добрый. Но на то, что я никогда и ни в чём не стану тебя неволить, ты уж точно можешь рассчитывать!

– Не пожалею, – твёрдо сообщила я Мортасу, подаваясь вперёд и протягивая ей ёкаю руки. Положила ладони на его горячие щёки… так приятно.

Моя власть над сильнейшим теневым существом кружила голову, точно я стояла на краю обрыва и заглядывала в бездну. Но я твёрдо намеревалась с нежностью и заботой обойтись с израненным сердцем Мортаса, которое он мне открыл. Я мельком сумела разглядеть и какие-то фрагменты его памяти – о предательстве людей, о затаённой в сердце обиде, что перегорела в ярость и жажду крови… Этот клубок мне ещё долго распутывать, но я обязательно справлюсь. Я прекрасно вижу, как тянется к свету душа Мортаса.

– Я сделаю всё, чтобы ты не жалела, любовь моя, – чуть ли не мурлыкнул мой ёкай, подаваясь ко мне. Наши лица теперь были так близко, что мы почти соприкасались губами. Я сама медленно развязала пояс своего кимоно. Не прячась от напряжённого взгляда мужа, я осторожно улыбнулась и позволила ткани соскользнуть с плеч.

Мортас дрогнул, но продолжил смотреть только лишь мне в глаза, хотя его желание перевести взгляд на грудь – читалось. Я улыбнулась шире. На краю поля зрения хвост мужа неистово хлестал по полу. Если я буду испытывать его терпение и дальше – он, пожалуй, некароком вскроет пол и начнёт громить мебель!

Я знаком показала, что хочу, чтобы Мортас дал мне руки – он подчинился. Я сама положила их себе на грудь. Сама завалилась на спину, утягивая ёкая за собой.

Я не знала, как ещё ему донести, что это именно мой выбор – что нет здесь ни страха, ни принуждения. Что я прощаю его за нашу первую свадьбу.

Бабушка как-то говорила мне, что поступки нагляднее слов – и особенно это важно для детей и мужчин. Они оценивают именно дела а не речи. Что ж, я буду действовать.

– Хочу тебя, муж мой. Возьми меня… – прошептала я.

Дважды повторять не пришлось.

Мортас избавился от своей одежды так стремительно, что мой глаз это едва уловил, хотя возможности моего зрения уже явно вышли за предел человеческих! И всё же – это было очень быстро.

Мой рот запечатал горячий поцелуй, и муж осторожно придавил меня своим телом к футону.

Я зарылась пальцами в волосы мужа, со всей страстью, какая во мне была, отвечая ему, совершенно не сдерживаясь. Его язык ворвался в мой рот, а я дразнила – остро, коротко его касаясь. А потом сдалась – позволяя себе более длинные и плавкие движения. В этом стихийном поцелуе – мелькала комната вокруг нас. Мы то ли каталась по полу, то ли… ой… да мы же оторвались от земли и парим!!!

Я обняла мужа руками за шею и ногами за мощный торс, – потому что хотела, а не потому, что боялась упасть, воздух ссил вокруг и держал меня словно вода в реке…

Руки мужа были везде, хвост для надёжности обернул кольцом мою талию – и это было хорошо, приятно, спокойно… это было – чистое удовольствие. Ощущать Мортаса тело к телу, душа к душе…

Его руки то держали мою грудь, то с чувством нежно сжимали пониже спины… из горла мужа вырывалось довольное “сытое” рычание…

Когда его мужской орган прижался ко мне у самого входа, я давно была готова, а когда он начал осторожно в меня входить – с удовольствием подавлась навстречу. Мортас меня берег… но я уже знала и разумом, и телом: он мне не навредит. И когда он вошёл целиком – кроме тугого ощущения сладкого наполнения и глубокой правильности происходящего, не было ничего.

Мортас двигался во мне не спеша, я уткнулась носом в его шею и выдыхала ставший чуть более терпким его особенный запах, который буквально сводил меня с ума. Его толчки во мне стали чаще, я отвечала, сжимая его в себе в нужные моменты – то ли читая его желания, то ли просто угадывая… граница стёрлась, да и не была важна.

– Рейна… моя совершенная жена… – почти мурлыкал мне в висок ёкай, уже яростно вколачиваясь в моё тело. Я же отвечала ему без слов – лишь стонами, Мортас прекрасно знал, когда надо замереть, а когда беспощадно сбросить меня в сладкую агонию наслаждения. Провел меня через очередной яростный пик телесного удовольствия – Мортас несколько раз вбился в моё тело особенно сильно и замер, жарко изливаясь.

Так и оставаясь одним целым, мы мягко опустились на футон. Во мне горячо пульсировало, муж покинул моё тело словно нехотя. Я лежала в его объятиях и не могла перестать улыбаться. Мельком подумалось, что если бы мы не “воспарили” – от комнаты ничего бы не осталось, а на грохот – сбежалась бы вся деревня…

Под окнами я слышала очень знакомые вопли!

– Демоническая тварь сожрала весь мой сад! Уж я растила цветы, уж я их подзывала, уж я им пела, окуривала угодными хранителями благовониями… Какие у меня были пионы! А ваша кобыла всё сожрала! А что не сожрала, то выкрала! – тётушка Ямамо уже сорвалась на сип.

Я взбежала по маленькой лесенке и выглянула в чердачное окошко гостевого домика, откуда хорошо просматривались все наши владения. И задержала дыхание.

Во дворе, под широким навесом у главного дома застыл мой муж и самая склочная из наших соседей – тётушка Ямамо.

Мортас, весь такой чистый и аккуратный, в свежем фиолетово-чёрном простом кимоно с гладкими чёрными волосами, убранными назад, деловито отмахивал хвостом и ходил по двору.

Мама с папой тем временем спокойно пили чай за летним низким столиком в отделении и игнорировали гневно потрясающую кулаками соседку. Эмири играла с теневым лисом и мышонком ещё дальше – в общем, была занята своими детскими делами (фух! Это куда лучше, чем её странная несвоевременная зацикленность на Небожителе Ксиане!)

А вот тётушка Ямаю была в ударе. Раньше меня бы разнервировал скандал со злопамятной склонной к пакостям соседкой, но не теперь.

После неба в алмазах, которое Мортас показывал мне не раз за последние часы, пока я в изнеможении не отключилась, – я могла только улыбаться. И с таким умиротворением я и оглядывала соседскую драму во дворе, аж щёки заломило от улыбки: хорошо, О, Небо, как же мне хорошо!

– … помяни моё слово, ёкай! Небеса да покарают этот твой нечестивый табун… – не сдавалась старушка Ямамо.

– “Господин Мортас”, либо “мой владыка” обращайся ко мне! – рыкнул мой ёкай на соседку, щёлкая около её лица кончиками смертоносного хвоста. – И побольше почтения к моей семье. Родители пьют чай, а ты их беспокоишь… Может, захотела теневых плетей? Призвать моих верных низших ёкаев теней?

Тётушка Ямамо замерла, оборвав показательное выступление. Я хихикнула.

А Мортас, выдержав воспитательную паузу, мягко продолжил:

– Итак, тётушка Ямамо, вы выкопали из-под крыльца моей тёщи свой талисман?

От шокирующей смены тона Мортаса, соседка растерялась. Я-то знала, что это такой приём, и уже привыкла к некоторой двойственной натуре мужа. А вот соседка – нет. Ох, бедолага. Впрочем, не нужно было скандалить. Будет ей уроком.

– Да-да, эм… господин Мортас, я выкопала талисман… – подтвердила тётушка Ямамо почти вежливо.

– А аккуратно ли вы разровняли землю на месте раскопок? – с напускной важностью поинтересовался Мортас.

– Да-да, – закивала соседка.

– Что ж, это отлично, – важно прошёлся перед ней Мортас как командир перед строем, – ещё вам и вашим родичам надлежит начисто подмести половину улицы, от вашего дома и до наших ворот! Во искупление за непочтительный тон к покровителю! И никто больше не тронет ваших цветов. Кобыле они-ума они без надобности…

– Я видела цветок за ухом у этого нечестивого создания! – процедила соседка, снова вспыхивая.

– Вы же понимаете, что сама себе за ухо лошадь ничего не заложила? – хмыкнул Мортас, описывая хвостом недоверчивую дугу.

– Но лошадь колдовская! – не сдавалась тётушка Ямамо.

– Её магия заключается не в воровстве пионов, – строго щёлкнул хвостом на соседку мой муж, и предвосхитил следующий вопрос тётушки Ямамо, – не повезёт тому, кому придётся узнать возможности они ­умы и испытать на себе.

Мой ёкай и тётушка Ямамо смотрели друг на друга тяжело пару секунд, но соседка очень скоро отвела взгляд.

– Я видела, как их сгрызает и кладёт в её гриву белоснежный конь! Такой белый, что аж сияет! Вы наводнили нашу спокойную деревню магическими тварями и низшими ёкаями! – наконец, решилась предъявить Мортасу новую претензию соседка.

– Демонические животные не сияют, максимум горят пламенем нижнего мира, – задумчиво протянул Мортас и добавил уже тише, – разве что, они-ума нашла себе товарища в конюшнях Небожителей…

Тётушка Ямамо выпучила глаза, а спустя миг растерянности принялась славить Небожителей, кланяться и причитать, что никаких цветов ей в этом случае не жаль, и для Небесного жеребчика она вырастит ещё.

– Эй, соседка! – в привычном тоне обратилась она к моей матери, семеня прочь от Мортаса, – почём продашь будущего жеребёнка? Хочешь два... нет, три комплекта моих заколок с самоцветами? И самый лучший парик?

Мама подавилась чаем, а затем всё же поднялась из-за летнего столика и вежливо, но настойчиво выставила соседку за порог.

Правильно! Никаких жеребят мы продавать не будем. Даже если они вдруг приключатся.

Я отступила от окна – уютная утренняя суета во дворе меня вдохновила – я быстро умылась, привела себя в порядок и вышла к позднему завтраку в белом кимоно с фиолетовым орнаментом – впорхнула в объятия Мортаса и поцеловала мужа в губы.

Села за столик под открытым небом, Мортас сел со мной рядом – мы присоединились к трапезе родителей.

– Я намереваюсь снова жениться на Рейне… – начал мой муж, – наша первая церемония прошла не… не по человеческому обычаю. И не было важных для Рейны гостей.

Папа коротко нахмурился. Знаю, он привержен традиций и собирался выдать нечто вроде: “кто же женится два раза подряд? Так не принято!”. Но мама решительно положила ладонь на отцовское запястье и одарила папу такой улыбкой, что он весь расцвёл и, кажется, забыл, чему там надо возражать.

Я бы и вдвоём с Мортасом отпраздновала свадьбу, и этого было бы достаточно, ну разве что ещё хотела праздничного ужина с семьёй, но…

Но Мортас настоял, что я заслужила большое торжество. И завертелась подготовка.