Эпилог
Рейна
три месяца спустя
Осень была прекрасна, деревья пестрили дивными красками. Воздух стал прохладен. А наш с Мортасом лесной домик сделался ещё уютнее, чем прежде. За последние три месяца мы успели его хорошо обжить и привести в порядок.
На сегодняшний день мы назначили свадьбу – можно было и затянуть подготовку, но у меня тогда будет такой явный беременный животик, что свадебное кимоно будет смотреться странно на такой невесте.
Минувшей ночью, ровно накануне нашей с Мортасом свадьбы моя лошадка они-ума Страсть родила жеребёнка – белого-белого, только его грива горела огнём, как иногда у самой Страсти, но таким каким-то синеватым и прохладным.
– Доброе знамение, – утишал меня Мортас посреди ночи, когда я забеспокоилась, о том, что лошади носят беременности куда дольше. – Они-ума – непростая лошадь, да и… соучастник непрост. Не знаю, куда смотрели Небожители и как жеребец сбежал из их конюшен, но, Рейна, – жеребёнок у нас очень особенный. Скорее всего, в мире таких больше нет. Они-умы и небесные скакуны обычно друг друга не переносят. Даже не знаю, как подобное произошло…
Я смотрела на мужа и улыбалась. Я бы ему прояснила: произошло ровно то, что с нами! Лошадки решили не соблюдать традиции верхнего и нижнего мира, а учредить свои собственные. И в нашем доме такие звери, разумеется, будут благосклонно приняты.
За лето мы с мужем расстроили до приличных размеров старенький домик в лесу, да и конюшня теперь позволяла содержать лошадиное семейство.
И отпраздновать планировалось именно в нашем лесном доме. Всё здесь теперь смотрелось очень достойно – и сам дом, и конюшня, и бани… и стоячая вода за баней обратилась озерцом с прозрачной водой – именно туда повадился ходить приблудившийся к нам конь-беглец Небожителей, с которым у Страсти – моей они-умы завязался бурный роман. Что он там такое постоянно искал в зарослях у воды – мне было неизвестно.
Наутро погладив маленького белоснежного жеребёнка по бархатистому носику и, оставив счастливую лошадку Страсть, я отдалась в заботливые руки мамы, которой не терпелось соорудить мне правильную праздничную причёску и посмотреть, как будет выглядеть подаренное Мортасом свадебное кимоно.
Я немного не выспалась, но была так взбудоражена, что, казалось, силы кипели во мне. За пару часов мама привела меня в порядок – и вот я облачилась в богатое, расшитое золотым орнаментом алое кимоно с диковинными кружевными вставками – точно они из живого пламени. В красивой причёске поблёскивал гребень с белым цветком. Наконец, я вышла к гостям.
Лес перед домиком был украшен фонариками и, навесы для гостей.
Сочетать нас с Мортасом снизошёл сам Небожитель Айрон.
К церемонии всё было готово, и Небожитель с важным видом прохаживался между накрытыми во дворе столами, вызывая шепотки гостей, когда Эмири дёрнула его за полы кимоно для привлечения внимания. Я думала, у Небожителя глаза вылезут из орбит – так он был оскорблён дерзостью моей маленькой сестрёнки!
– Ну чего тебе, дитя человеческое? – хмыкнул Айрон
– Где Небожитель Ксиан?
Айрон закатил глаза и, пробормотав что-то вроде “только не это!”, предложил сначала самой Эмири, а потом и нам – аккуратно зачистить девочке память. Мы отказались, хотя, может, и зря.
Вот и настал час церемонии.
Я тихонько скинула сандалии-гэта, в которых встречала гостей, – да они были празднично украшены, над ними поработала сама тётушка Ямамо со всей отдачей, искупая очередную свою спорную выходку перед Мортасом. Но я хотела идти к алтарю босиком.
И не отказала себе.
Небожитель Айрон сказал, что ёкаи сочетаются браком с людьми (Цитата: “если уж на людей нашла такая блажь”) – особым образом.
Воздвигаются ритуальные арочные врата (Цитата: “если уж человека и ёкай поназазывали кучу гостей и не желают идти в храм”). Врата украшаются особыми цветами, символизирующими единения земли, небес и моря ёкаев. На моих глазах арка обросла, какими положено цветами: створённый Мортасом сычик сел на верхушку заготовленного деревянного каркаса арки, и из-под его лапок Тьма начала змеиться чёрными вьюнками из теней Мортаса.
Они диковинно извивались, так красиво, как будто были живыми щупальцами дивного подводного существа, очень изящными. Следом возникли белые и синие цветы невероятно правильной формы соцветий – их сотворил Небожитель Айрон взмахом своего посоха с навершием в виде змеи с глазами-сапфирами, и последними – от моих прикосновений к тёплому дереву арки светло-голубые и сиреневые розы и пионы – цветы людей.
Айрон встал посреди арки. Мортас замер возле него, затем мой отец медленно провёл меня кругом через двор, и по главной дорожке меж расставленными для гостей скамьями – подвёл меня, пошатывающуюся от волнения, к будущему мужу. И вложил мою руку в горячую и сильную ладонь моего ёкая. Пальцы Мортаса сомкнулись на моих, его чёрные острые коготки так выделялись на фоне с моей белой кожи.
Идеальное сочетание. Я подняла взгляд на лицо Мортаса.
Как же красив был мой ёкай в парадном чёрным с золотым орнаментом кимоно, и как это всё было естественно и гармонично в сочетании с моим красным – свадебное кимоно такого цвета, как мне пояснили, издревле принято у ёкаев.
– Я не комментирую вкус ёкаев, – многозначительно процедил Айрон, – по мне так невесте уместно быть в белом. Но, конечно, не в вашем случае, хм…
Но под суровым взглядом Мортаса Небожитель спешно добавил:
– Впрочем, это благородный цвет. Моему сыну нравится. Его магический помощник, к слову, соткан из пламени ёкаев и имеет красные как кимоно невесты глаза. Так что я не осуждаю… Слышишь, Теневой ёкай? Не-о-суж-да-ю.
– Слышь, Небожитель, — доброжелательно оскалился Мортас, — старые обиды меж нами отныне будут забыты. И я благодарен за церемонию, и всё такое.
– “Всё такое”,- передразнил Айрон и закатил глаза, – я принесу тебе свитки по этикету и искусству элегантной речи… кстати, если серебряный кот будет подсовывать вам книги, не вздумайте брать!
И тут я нахмурилась, вспомнив, что Эмири на днях носилась с какой-то серебристо-зелёной книгой, которую “котик подарил”. Впрочем, сейчас была моя свадьба, и мысли о детских книгах вылетели из моей головы. Я просто была рада. И даже уютной перепалке мужа и Небожителя Айрона.
Мы с Мортасом стояли у свадебной арки напротив Небожителя.
Шум стих, гости замерли в тишине на своих местах. И началась церемония.
Соседи почтительно расселись по скамьям.
– Берёшь ли ты, Высший ёкай Тьмы, человечку Рейну в жены… – начал Небожитель.
– Беру, – чуть ли не мурлыкнул мой муж.
– А ты недальновидная… кхм… в смысле просто-человечка Рейна, одарённая белой искрой, вверяешь свою судьбу ёкаю тьмы и выходишь за него по доброй воле?..
– Да… – выдохнула я и крепче сжала руки Мортаса. Муж ответил мне таким же ласковым сжатием.
– Точно? – тихо протянул Небожитель
– Точно!
– ТОЧНО!!!
Мы с Мортасом ответили одновременно. Небожитель Айрон лишь улыбнулся, поднимая руки ладонями вперёд в примирительном жесте.
– Ну я так и думал, что вы… Поспокойнее.
И тут Мортас улыбнулся, и я улыбнулась. Небожитель и гости вдруг исчезли, растворились в светлой дымке.
А мы с Мортасом остались в пространстве абсолютного белого. Здесь помимо нас осталась лишь украшенная цветами арка. Но стояла она теперь на парящем острове из моих снов, а под ним больше не было пожара из моих кошмаров. Из белого сияния и медленно танцующих воронок теней проступило нечто совсем неожиданное.
Там, внизу под парящим островом благоденствовал город. Шумел какой-то фестиваль и слышался детский смех. Гигантский воздушный змей в виде серебряного котика вальяжно проплывал над площадью.
“Книжный фестиваль Миу-Ки” – гласили иероглифы, в виде которых вдруг вспыхнул салют.
Затем город начал меняться – смазываться, небо мерцало, как будто ночь и день оборачиваются быстрее, чем за мгновенье, перестраивался рисунок небосвода, и вот я уже видела под парящим островом – дома из прозрачного материала, летающие, словно отлитые из шлифованного камня повозки. Диковинно одетых людей и… не–людей.
Я видела существ, похожих лицами на Небожителей, но с немного другими посохами, гладкими и тоже как будто шлифованными. И с теми необычными Небожители плечом к плечу шли по своим делам обычные люди. Ещё я видела высших ёкаев с хвостами формы как у Мортаса, разных цветов – иссиня-чёрных, ярко-красных, золотых и серебряных. Все были так дружелюбны друг к другу! И ещё я видела водяных ёкаев… вон в прозрачной воде проплыл ёкай-осьминог с красными щупальцами, но с чертами лица скорее как у Небожителей, и с ним – его возлюбленная в серебряном облегающем как вторая кожа одеянии, явно Небожительница, судя по внешности.
И после уже на суше, пронёсшейся подо мной — я увидела Небожителя с белой прядью в чёрных волосах, с алым камнем в гладком магическом посохе, что тот Небожитель зажал в руке, и его спутницу-человека. И высших ёкаев-близнецов – светлого и тёмного – они словно два лика моего мужа Мортаса, но разведённые по разным телам…
А вон там по стене гигантского дома из незнакомого материала полз ёкай из чистой тьмы (как те теневые руки Мортаса, что сперва пугали меня, а теперь я знала, как нежно и заботливо они умеют прикасаться), это был такой ёкай, что не держит форму тела, и вдруг под моим взглядом он обратился чёрным котом с белым кончиком хвоста (мамочки! Высшее колдовство оборота!). И в облике кота тот ёкай пролез в окно и прыгнул на руки золотоволосой человеческой девушке в диковинных иноземных одеждах. А потом он спрыгнул с её рук на пол и оборотился мужчиной!
И такого чуда было так много-много, что я уж и не знала, куда смотреть! И образы ширились и множились. И роды ёкаев, небожителей, драконов и людей — переплетались… и дивные повозки намного больше всех домов и храмов, что я видела в жизни — воспарили в небеса — в чёрную даль и бесконечность соседних миров!
А потом меня отбросило обратно – на фестиваль с воздушным змеем в виде божественного кота. И я разглядела на празднике в ликующей толпе себя саму и Мортаса. И мальчиков ёкаев близнецов – черновьстого и серебяхвостого – им на вид было года по три, и мы с Мортасом несли их на руках через праздничную площадь… а чуть впереди бежали ещё мальчики-близнецы – подростки – чёрный и красный хвостики мелькали в весёлой толпе, это тоже были наши с Мортасом дети.
Позади меня и Мортаса на отдалении быстрым шагом шла повзрослевшая Эмири в лимонного цвета кимоно с зелёным орнаментом, они двигалась в ногу с Небожителем Ксианом – и вид у них больно деловой! А посох Ксиана со змеёй с глазами-изумрудами – отчего-то был сжат в руках Эмири, ну и ну! Они из-за чего-то вздорят? Или нет? У них какое-то дело? Они словно следят за порядком… возможно ли это?
А потом моё внимание оказалось перегружено – слишком много людей. В моём восприятии соседствовали и золотохвостый малыш-небожитель-ёкай (у него были глаза точно как у Мортаса! Я не могла ошибаться!) из города стекла и металла и парящих небесных повозок махал мне ладошкой сквозь время и пространство, и Небожитель Ксиан на площади, вскользь прищурившись, посмотрел вдруг вверх и, кажется, на миг мы встретились взглядами – и меня пробрал холодок восторга. Что это за картины? Что за диво?!
– Что это, Мортас? – еле пошевелила губами я, боясь повредиться рассудком от этих картин.
– Это наше будущее, моя Рейна, – нежно обнял меня Мортас за талию хвостом и парой теневых рук, а рукой из плоти провёл над дивным городом, – это будущее, которое ты выбрала, согласившись стать моей женой. Мы вернёмся на наш свадебный праздник в мир людей и добровольно забудем об увиденном, чтобы не мешать будущему свершиться. Но часть сознания всегда будет помнить, что мы с тобой сейчас узнали. Вселенная благословила нас, показав это… Это такой подарок высших сил, жена моя.
Я сморгнула слёзы счастья и поцеловала мужа так жарко, как только могла, крепко зажмурилась.
И открыла глаза у алтаря, уже женой – второй раз женой одного и того же ёкая, брачный браслет мой стал двойным, как и у Мортаса. Я не запомнила, что мне сейчас пригрезилась, но это было то–то настолько прекрасное, что мне хотелось расплакаться от счастья.
Соседи и друзья хлопали – поздравляли, осыпали нас с Мортасом, идущих от украшенной цветами арки. И, кажется, даже Айрон cкупo улыбался.
Весь вечер я не отнимала руки от мужа, было много поцелуев, много улыбок, много тёплых поздравлений. Я слышала одобрительное мурлыканье божественного кота, что незримо был на празднике и вполне реально подъедал рыбные лакомства, заготовленные специально для него… и это чувство – чего-то прекрасного, что я увидела, но добровольно позволила себе забыть (ибо таковы правила высших сил) – оно так и цвело тёплым знанием и уверенностью в счастливой вечности в моём сердце!
Конец