Глава 10

Рейна

Я гладила лошадку, всё ещё не в силах поверить, что это чудо — моё. В детстве я мечтала о своей кобылке, но о столь великолепно волшебной и не мыслила. Хотя я помнила прежний её демонический вид — это ничуть не пугало. Даже наоборот — как будто я знала особый секрет, а нутром ощущала — эта лошадка никогда не причинит мне вреда.

Мои пальцы скользили по тёплой медной шерсти. Лошадка блаженно фыркала, кося на меня небесно-голубым глазом.

— Страсть, — заворожённо прошептала я. — Красавица…

Лошадь тихо заржала, будто отвечая. Я засмеялась. Смех вырвался сам собой — кажется впервые за всё это безумное время, искренне и легко. Позади довольно хмыкнул Мортас.

— Я же говорил, что подарок тебе понравится, жена, — его голос прозвучал у самого моего уха. И если бы раньше я сжалась в страхе, то сейчас ощутила лишь жар, что наполнил моё уставшее за день тело.

— Поехали домой, жена.

Не тратя больше слов, Мортас подхватил меня за талию. А в следующий миг я оказалась сидящей на спине лошади. Прежде чем успела испугаться, позади меня на кобылку запрыгнул Мортас. Он обхватил мою талию кольцом хвоста, да ещё обнял сильными руками, широкая грудь ёкая прижалась к моей спине. Теперь даже если бы я очень захотела — не смогла бы упасть.

— Домой, Страсть, — приказал ёкай.

И лошадь пошла — плавно, удивительно мягко.

Вскоре я совершенно расслабилась. Напряжение отпустило, растворяясь в сгустившися сумерках. Ну и безумный же день! Но ещё страннее итог этого дня.

Ёкай был так близко. Я ощущала его запах, его жар… и, видно, от усталости мысль отстраниться лишь мелькнув, исчезла. Сидеть прямо я уже не могла — силы оставили. В какой-то момент сама того не заметив, я откинулась назад, плотнее прижавшись спиной к груди Мортаса. Моя голова сама нашла удобное место в изгибе его плеча. В груди разливалось щемящее тепло — благодарность за подарок. Даже если это только на сегодня… но остро хотелось поверить, что всё будет хорошо.

Хвост ёкая обвился вокруг моей талии крепче, и чуть сжался, притягивая меня ближе. Даже померещилось, будто Мортас глубоко вдыхает запах моих волос…

И вот лесная тропа кончилась.

Впереди проступили очертания нашего дома.

Когда мы подъехали ближе, то у крыльца я заметила гору из коробок, свёртков и тюков. Наши покупки. Рядом, привалившись спиной к колесу повозки, сладко спал молодой слуга в простой холщовой одежде. Его голова свесилась на грудь, он тихонько посапывал, совершенно не замечая, как серый кот Миуки с крайне сосредоточенным видом терзает когтями край ближайшей коробки.

Но тут кот замер. Повернув голову, уставился на нас светящимися глазами. А потом с громким негодующим “Марар!” побежал к нам. Его сердитый “тышыдык” был столь возмущённым, будто кота не кормили год, а уж взгляд, брошенный Миуки на мою лошадку, и вовсе был полон праведного негодования.

“Так вот на кого вы меня променяли!” — как будто горело во взгляде кота. Пока я пристыженно думала, как бы объясниться с котом, Мортас расплёл хвост и легко спрыгнул с кобылки на землю. Взглянув сверху вниз на подоспевшего распушившегося до формы шара кота, он весомо произнёс:

— Ты хорошо сторожил дом, Миуки. Поэтому заслужил еду. Я покормлю тебя отборным мясом, которого вдоволь закупил на человеческом рынке.

Выражение пушистой мордочки сменилось с оскорблённого на благосклонное, и кот, задрав хвост и громко мурлыча, принялся накручивать круги вокруг ног ёкая.

— Ой! — раздался испуганный голос от тюков. Это проснулся и вскочил на ноги молодой слуга. Увидев нас, он согнулся в низком поклоне.

— Господин, госпожа! Я всё доставил, всё в сохранности, к-клянусь!

— Ты спал, человек, — холодно отрезал Мортас. — За товаром не следил.

— Нет-нет, как можно! — залепетал парень, озираясь с таким видом, будто сам не мог понять, как вообще провалился в сон. — Со мной никогда такого не бывало, я всегда бдителен… Будто морок кто навёл…

— Мрар, — усевшись у ноги ёкая, кот начал усиленно намывать заднюю лапу.

Мортас прищурился, задержав на Миуки подозрительный взгляд, а затем отщёлкнул слуге один сверкнувший в сумерках золотой.

— Так и быть… доставил всё вовремя. Иди. Впрочем, стой! Пусть мастера из лавки твоего хозяина, о которых мы сегодня условились, явятся завтра после полудня. До этого нас с женой не беспокоить. Теперь иди.

Схватив монету, слуга распался в благодарностях и поспешил скрыться. А ёкай вновь повернулся ко мне. Его хвост уж в который раз ловко обвил меня за талию и бережно снял со спины лошади. Но земли мои ноги так и не коснулись, потому что Мортас подхватил меня на руки.

— Я сама дойду!

— Нет, жена, — отрезал ёкай, шагая к дому. — Ты потратишь на это ненужное действие остатки сил, а должна сохранить их для куда более важного. Для ласки мужа.

— А?!

Жар охватил моё лицо так сильно, будто я приблизилась к пламени.

Мортаc же невозмутимо внёс меня в гостиную. Щелчком пальцев зажёг масляные лампы.

Опустив меня на татами, он потребовал, чтобы я отдыхала, а сам снова вышел во двор. Через окно я видела, как он выставил Миуки чашу, наполненную отборным мясом с горкой, как отвёл Страсть под навес, занёс в дом коробки с покупками, а потом скрылся на заднем дворе.

Я как раз лихорадочно пыталась придумать способ выкрутиться и избежать “ласки мужу”, когда ёкай вернулся в дом.

— Баня готова, жена. Я отнесу тебя.

Уже зная что бесполезно отказываться, я позволила это — взять меня на руки, перенести к ветхой постройке бани. Правда, я думала, он оставит меня у дверей, но Мортас зашёл внутрь — в тесное, нагретое и влажное помещение, где уже стояла наполненная горячей водой бочка.

Опустив меня на деревянный настил, он вдруг взялся за пояс… моего кимоно! Я вздрогнула и отчаянно вцепилась в его руки.

— Что ты делаешь?! — воскликнула я.

Мортаc поднял на меня свои золотые глаза и вдруг очень серьёзно кинул, словно осознав какую-то истину.

— Да, ты права, — произнёс он глубоким голосом.

— … — я облегчённо выдохнула

— Это верно, что сначала стоит раздеться мне, — серьёзно сообщил ёкай, взявшись за пояс уже своего кимоно, — чтобы созерцание моего тела помогло тебе скорее согреться и настроиться на верный лад.

Прежде чем я успела ответить, кимоно Мортаса упало к его ногам.

Жар опалил мои щёки. Я спешно всем телом отвернулась — так, чтобы оказаться к незнающему стыда ёкаю спиной. Оперлась предплечьями о бочку-купель, пышущую ароматами лесного разнотравья и исходящую паром…

Сердце гулко стучало.

Вот это я попала!

Какой из этой ситуации выход?!

– Рейна? – позвал из-за моей спины ёкай. Голый-голый ёкай, Небо, помоги мне! Мортаса природа одарила по-мужски так, что едва ли я смогу выжить, если он меня… Ох, Небо, что же делать?

– Ты дрожишь, Рейна… Баня холодна для тебя? Поддать жару?

– Ты уже поддал, – нервно пробормотала я себе под нос.

Но ёкай явно расслышал, иначе почему так самодовольно усмехнулся?

– Тебе нечего стесняться, жена моя, – донельзя довольным тоном протянул Мортас, – всё это для тебя и только для тебя! Созерцай на здоровье!

– Я всё отлично запомнила! Мортас, не беспокойся… Я сейчас немного переведу дыхание и повернусь…

Небо, Небо, что делать?!!!

– Всё понимаю, Рейна, – Мортас положил горячие руки мне на плечи, обжигая даже через ткань кимоно. – Прежде я непростительно мало уделял тебе внимания… быть может, за период брака ты видела меня во всём великолепии не более тысячи раз, но поверь… всё изменится! Вот прямо сейчас.

Я качнулась от такого обещания, но удержалась за борт бочки, полной воды…

– Не дрожи, моя Рейна, – зашептал ёкай мне на ухо, опаляя дыханием шею и разгоняя стаи мурашек, – я твой муж. Жене быть с мужем так же естественно как земле быть под небом. Больно не сделаю… Никогда. Но кричать ты, несомненно, будешь. И ещё как…

Я вздрогнула. В такую безумную ситуацию я ещё не попадала. Сама ведь к такому привела. Жена должна быть покорной мужу, вот и я замерла, пытаясь найти решение. Этот ёкай даже примерно не понимал, как сильно он меня смущает, пугает и… возможно, самую малость интригует – но в основном пугает!

– Рейна, – горячие пальцы ёкая подцепили ворот моего кимоно и медленно потянули с плеч. Мой ужас превысил всякую меру и выплеснулся за край.

Меня парализовало. А Мортас явно трактовал редкие нервные подрагивания моего тела как предвкушение! Потому что иначе не объяснить, с чего вдруг его движения стали нетерпеливыми.

Моё верхнее кимоно было стянуто и отброшено в неизвестном направлении, горячие губы ёкая коснулись моей шеи сзади, а дальше – цепочка ярких коротких жгучих поцелуев покрыла мою шею сзади и сбоку, перекинулась на плечо, маскируя этими чувственными вспышками стягивание нижнего кимоно… а когда я хваталась, уже стояла перед Мортасом без одежды.

Ох, Небожители! Я отчаянно вцепилась в край бочки купели, бормоча под нос молитвы духам-хранителям семьи…

Мортас обвил мою голую талию хвостом, затем его твёрдый раздвоенный кончик пополз по моему бедру вниз… нежно пощипывая мою кожу… ему опять удалось меня отвлечь: я ослабила хватку за край бочки, и ёкай развернул меня к себе лицом...

Я зажмурилась! А когда открыла глаза, то всего на миг скосила взгляд вниз – на впечатляющее возбуждённое достоинство Мортаса – его орган стал ещё больше! Я спешно перевела взгляд выше – проскользила по безупречному прессу ёкая, мощным грудным мышцам, широкой шее… невольно сглотнула ком пересохшим горлом.

На долю мгновения замедлилась на созерцании чётко очерченных по-мужски красивых губ ёкая… и, наконец, уставилась в его глаза. Ох… это золотое пламя! В нём было столько непристойных обещаний, и при этом – какой-то несвойственной демону из чёрных легенд нежности, что я еле слышно ахнула и прерывисто вздохнула. Эти глаза пронзали насквозь мою душу. Воистину сила Теневого ёкая велика! Уж лучше бы я смотрела на его мужское достоинство – в том было бы меньше порока — лишь неистовое, а тут…душа рвётся из тела прочь и святые обереги срываются со стен! Но взгляд уже не отвести!

– Жена моя… – хрипло прошептал Мортас, – моя… сладкая человечка…

– Муж мой… – как зачарованная прошептала я в ответ, поддавшись непостижимой ёкайской магии, я совершила едва заметное движение к Мортасу. Либо меня просто качнуло.

Но ёкай не преминул воспользоваться – он подался вперёд и запечатал мой рот чувственным поцелуем. Я замерла. Меня целовали. Обнимали хвостом, вкрадчиво оглаживали ладонями по плечам…

Ёкай покусывал мне губы, ласково… он издавал хриплые, тихие рычащие звуки… очень отдалённо напоминавшие… мурлыкание. Только не кошачье, а какого-то хищника куда крупнее… От этого становилось жутко и воздушно за грудиной, от страха по моему телу пробежала степенная дрожь, она задержалась где-то внизу живота… я затрепетала – и в каком-то забытьи коснулась языка ёкая своим в ответ.

Пауза. Абсолютная тишина. Кажется, в целом мире… нет, во всех мирах – ничего не происходило это бесконечное мгновение, а потом – ёкай страстно, уже без всякой осторожности, впился мне в губы, и меня снесло этим потоком! Я абсолютно голая – обнимала такого же голого ёкая в ответ, зарывалась пальцами в копну чёрных волос, принимала в себя жадный язык…

Когда меня подхватили на руки и перенесли в купель – я очень слабо отдавала себе отчёт в происходящем.

В голове звенел тревожный набат: сейчас! Сейчас произойдёт что-то непоправимое! Сейчас ёкай возьмёт меня как муж – мало того что искалечит своим огромным мужским достоинством – так ещё он, конечно, поймёт, что я девственница! И тому не будет объяснения! И что, если моя невинность запустит колесо его воспоминаний? И Мортас припомнит, что он такое… и очнётся как Ваалморт-ас… и порвёт меня на куски, а затем и весь род человеческий!

Мысли эти метались на самом краю сознания, тогда как тело пребывало в блаженной неге, которую совершенно не получалось прервать. Слишком много было точек воздействия, слишком много эмоций и чувств — невозможно было уже остановиться. Как будто я была околдована… или мне лишь хотелось так думать. Тело само покорно льнуло к ёкаю.

– Мортас… Мортас… – в коротких паузах между яростными поцелуями мои губы шептали имя демона. Имя, что я сама ему дала, изменив его вековое прозвище. И это имя – должно быть, последнее, что я произношу в жизни.

Язык ёкая обжигает меня, он пленит мой рот.

Затем Мортас осыпает жаркими тягучими поцелуями мою шею, ключицы… спускается ниже… губы Мортаса нежно захватывают мою грудь… его язык играет со мной… о, Небо, это что вообще сейчас происходит?! Мортас доводит меня до помешательства, я еле дышу, я всхлипываю, а рот ёкая переключается на мою вторую грудь и методично проделывает с ней всё то же самое, пока руки ёкая нежно сжимают моё тело в разных местах…

Наконец, Мортас перестаёт терзать меня – грудь от его ласк стала особо чувствительной, и даже прикосновение тёплой воды в широкой бане-бочке заставляет меня вздрагивать всем телом. Я цепляюсь, ставлю локти на бортики, опираюсь спиной о шлифованное дерево – чтобы слегка приподняться над уровнем воды, чтобы грудь не так меня изводила… хотя едва ли на тёплом воздухе лучше… разве что немного.

Но Мортас, видимо, мою попытку изменить положение, зацепившись за борт бочки, истолковал по-своему. Он ушёл с головой под воду – его поцелуи цепочкой спускались по моему животу всё ниже и ниже…

Зачем он… куда он?

АХ!

Я вскрикнула, когда осознала, что мои бёдра только что зафиксировали на плечах ёкая, а рот мужа – накрыл моё лоно. Первое горячее движение его языка там… внизу… в моём самом интимном месте заставило меня всхлипнуть и коротко вскрикнуть! Впиться сильнее пальцами в борт бани-бочки!

Нет, Мортас, стой, не надо, пожалуйста… что ты… разве такое бывает?!

Слегка шершавый мощный язык ёкая сделал ещё одно широкое движение между моих разведённых ног – по моему телу прошла плавкая судорожная волна и осела жарким порочным предвкушением внизу живота…

Мортас продолжил свою странную пытку, движения его губ и языка были разнообразны – он уделял особенное внимание какой-то области в моём интимном месте – которая отзывалась острой, граничащей с болью чувствительностью! То, что он с ней делал, было запредельно! Язык ёкая кружил, давил, пытал…

Мортас, умоляю, пожалуйста...

Чувственный взрыв, доведённое до предела ожидание внизу моего живота – прокатился запредельной судорогой от той самой точки – во все стороны – отстрелило до кончиков пальцев рук и ног! Всё горячо сжалось во мне, и проходя через наивысшую точку схлынуло, принося непостижимое облегчение. Я будто заново родилась! И одновременно с этим я поняла, что молила Мортаса остановиться… не произнося ни звука!

– Мортас! – выкрикнула, наконец, вслух, содрогаясь в спазмах невиданного прежде порочного наслаждения, всё ещё терзаемая языком ёкая. Муж не реагировал. Он всё отправлял меня на новый и новый небесный круг своим умелым языком…

Я поняла, что сейчас потеряю сознание. Возможно, и утону в этой бочке… но нет. Хвост Мортаса твёрдо удерживал за талию, не давая уйти под воду…

– Морт… Мортас…

Он медленно вынырнул из воды по пояс, поддерживая меня горячими ладонями пониже спины…

– Рейна… хорошо ли тебе?

Я сделала какое-то движение головой: кивнула, быть может? Не знаю, жест был неосознанным. Мортас самодовольно откинулся на противоположный борт бочки, его хвост за талию притянул меня и я просто обрушилась ёкаю на рельефную грудь.

– Ты потратила много сил, моя нежная жена… – задумчиво произнёс он, – на единение с они-ума ушло много твоей магии… а на прогулку и хозяйственные хлопоты – уйма сил твоего хрупкого тела. Я не рассчитал…

Что он такое говорит? Не знаю. Чувствую бедром его мужской орган, вижу его краем глаза и понимаю, что вот так просто это всё не закончится. Этот темпераментный ёкай просто не выпустит меня из этой бочки…

Я робко накрыла ладонью напряжённое достоинство ёкая. Сама не знаю почему. Просто хотела куда-то скрыть это из поля зрения наверно. Хотела закрыться рукой — но так вышло, что… дотронулась! Ох, Небо! Меня обзули противоречивые ощущения. Столько силы было под моей ладонью и при этом столько уязвимости…

– Мортас… – прошептала я, – боюсь, что мне не хватит сил на…

Мортас молча сжал мою руку своей сверху, я поддалась ему и повторила движения, какие он мне показал… и так ещё раз и ещё, и через какое-то время ёкай резко вдохнул сквозь зубы и его семя выстрелило мне в ладонь под водой…

А я замерла как громом поражённая.

Мортас молча расположил меня на своей груди, коротко прижался губами к моему виску.

Небо… Небо… что сейчас было?

Я руками ублажила высшего ёкая? Да кто я после этого! Да как же…

– Ты хорошая жена, Рейна, – чуть ли не мурлыкнул ёкай, его хвост ласково потирался о моё бедро. Мортас неспешно набирал воду в глиняный банный черпак и тонкой струйкой лил на мои волосы. Я лежала на его груди в шоке не шевелясь…

– … не расстраивайся так, Рейна. Когда передохнёшь, мы сделаем больше. Быть может, на рассвете? Точно. На рассвете хорошо…

Я всхлипнула.

– Моя дорогая человекка, – продолжал довольным голосом ёкай, – несмотря на магическое истощение ты не оставила мужа мучиться неудовлетворённым. Чего ещё желать? Я обязательно сделаю тебе множество хвостатых детишек ёкаев! Дай только немного времени…

Я встрепенулась. С этой стороны я как-то не рассматривала нашу ситуацию.

Видимо, перспектива “множества хвостатых детишек” меня окончательно подкосила – я начала проваливаться в оцепенение подобное сну, периодически вздрагивая, припомнив о планах Мортаса на предрассветный час…

Вода в бочке начала остывать.

Мортас вынес меня в ночь, погасив очаг в бане. Завернув в чистое полотно, пронёс через прохладу улицы. Я почти не помню, как он укладывал меня на наш футон в спальне – теперь широкий и толстый, новый – купленный только сегодня и застеленный хрустящим свежим бельём (и когда только успел?!)

В объятиях Мортаса я окончательно провалилась в сон...

Чтобы открыть глаза... в своём привычном кошмаре.

В ногах у Ваалморт-аса сидящего на демоническом троне, собранном из человеческих костей. Меня буквально пригвоздил к месту взгляд его золотых глаз - ёкай без слов давал понять, что готов сжечь меня, презренную человечку, своим чёрным огнём.

А потом стало ещё хуже! Ваалморт-ас со мной заговорил...