Глава 8.

Она стояла передо мной, вцепившись побелевшими пальцами в спинку стула, и дышала так, будто ей воздуха не хватает. Глаза огромные, немного безумные. На дне – паника.

– Хахалей? – я выцепил из её истеричной тирады одно-единственное слово. Шагнул ближе. – Так я для тебя всё ещё хахаль, Вера?

Она вздрогнула и вжалась в стул.

Блядь. От этого её забитого, рефлекторного жеста захотелось прямо сейчас сесть в тачку, найти этого Игоря и просто вбить ему кадык в позвоночник.

До чего он её довёл? Десять лет назад она никого не боялась. Посылала нахер с такой уверенностью, что я только усмехался. А сейчас передо мной стояла тень. Нервная, сломанная баба, которая всерьёз боится, что бывший муж заберёт у неё ребёнка.

– Тимур, я не это имела в виду, – быстро забормотала она. – Я прошу тебя, не делай хуже. Он только и ждёт, чтобы я сорвалась. У него связи. Деньги…

Я смотрел на её дёргающиеся губы и пытался заткнуть ту мысль, которую она сама же мне только что подкинула.

«Прицепом называют чужих детей».

Она попыталась соскочить. Съехала на то, что Игорь – нарцисс. Допустим. Я знаю этот тип ублюдков. Жена для них – фасад, сын – галочка. Но «прицеп»? Так говорят про нагулянных. Про тех, кого притащили в брак.

Девять лет пацану. Десять лет назад она от меня сбежала.

Я всмотрелся в её бледное лицо. Нет. Бред. Она выскочила замуж почти сразу. Сроки горят, типичный залёт, вот её муженёк и бесился всё это время, что пришлось жениться «по залёту». Игорь – отец. Если бы было иначе, она бы не тряслась так из-за опеки. Сделали бы ДНК-тест и послали его на хер. Да и не верится, что она могла бы скрыть от меня беременность. У нас был то всего один раз. И я был осторожен.

– Успокойся, – я жёстко оборвал её панику. Хотелось взять её за плечи и встряхнуть, чтобы перестала истерить, но я видел – трону, и у неё вообще истерика начнётся. – Выдыхай, Вера. Никакого мордобоя не будет.

Она осеклась. Ресницы дёрнулись.

– Правда? – тихо спросила она.

– Правда. Хочешь по закону – будет по закону.

Я сунул руки в карманы джинсов. Пальцы сами по себе сжимались в кулаки, требуя действий, и это раздражало.

– Завтра с утра мои юристы займутся твоим Игорем. Они его на атомы разберут. Заморозят счета, поднимут все документы. Никакая опека к тебе не сунется. Но... – я сделал паузу. – У меня есть условие.

Она напряглась. Привыкла жить в режиме обороны.

– Какое?

– Ты делаешь в точности то, что я скажу. Никакой самодеятельности. Никаких побегов. Никаких съёмных хат. Вы с пацаном живете здесь.

Она снова открыла рот, собираясь спорить.

– Не обсуждается, Вера, – я шагнул вплотную, нависая над ней. – Считай, что у меня принципы. Моя гордость этого не вынесет, если я позволю тебе самой из этого говна выбирать. Усекла?

Я давил авторитетом. Грубо, жёстко, но с ней сейчас по-другому не работало. Но сейчас по-другому нельзя было. Дай ей самой принимать решения, и она через неделю уже под забором ночевать будет не потому, что сломается, а от гордости своей дебильной.

Вера сдулась. Опустила голову.

– Усекла, – пробормотала еле слышно.

– Вот и умница.

Я не собирался её трогать, но рука сама дёрнулась. Пальцем смахнул прилипшую к её щеке прядь. Кожа у неё ледяная, хотя после душа. От этого короткого касания меня прошило током, аж челюсти свело. Я резко отдёрнул руку.

– Иди спать, – резко бросил ей. Блядь. Теряю хватку. – Пацан пусть в гостевой спит, ты можешь мою спальню занять. А я на диване перекантуюсь. Чистое бельё там есть. Завтра решим с остальным.

Она кивнула, обогнула меня по широкой дуге, будто я мог на неё броситься, и быстро вышла с кухни.

Я остался один. Подошёл к окну, достал телефон и набрал номер начальника своей охраны.

– Да, Тимур Русланович, – Макар ответил после второго гудка.

Есть работа, – я достал из пачки сигарету, покрутил в пальцах, но прикуривать не стал. В доме теперь ребёнок, не хрен дымить. – Записывай данные на пробивку. Голубев Игорь.

Я коротко скинул ему те крохи информации, которые знал со слов Веры.

– Мне нужно знать про него всё, Макар. С кем спит, кому заносит, где прячет бабки. Любые косяки с налогами, серые схемы, левые счета, оффшоры. Каждую грязную бумажку найди и положи мне на стол.

– Понял. Уровень копания? Сроки?

– Под микроскопом. Вытрясти всё грязное бельё. Сроки – как можно быстрее.

– Сделаем. Что-то ещё?

– Ещё. С завтрашнего утра мне нужны два твоих лучших человека в наружку. Толковые, чтоб не отсвечивали и умели работать головой.

– На кого ставим?

– На женщину и ребёнка. Пацану девять лет.

На том конце провода повисла секундная, но очень красноречивая пауза. Макар работал на меня пятый год и знал мой образ жизни от и до. Бабы, которых нужно пасти, и тем более чужие дети в моей системе координат не фигурировали в принципе.

– Понял, – ровно произнёс Макар, проглотив удивление. Профессионал. – Скиньте данные объектов. Фото, адреса.

– Данных нет. Они сейчас у меня в доме, – я усмехнулся, услышав, как Макар на том конце провода едва слышно выдохнул. Шаблон у мужика сломался. – Завтра утром пацан пойдёт в школу. Женщина – на работу в библиотеку. Куда именно – утром скину геолокации. Глаз с них не спускать.

– Принято. Уровень угрозы? Кого пасём, от кого ждём проблем?

– От этого самого Голубева. Это её бывший муж.

Я замолчал на секунду. Вспомнил затравленный взгляд Веры и то, как она вжалась в стул, когда я просто сделал шаг в её сторону. Внутри снова поднялась глухая, холодная злоба, требующая выхода.

– Слушай меня внимательно, Макар, – голос упал до хриплого, почти неразличимого рыка. – Это приоритет номер один. Если этот кусок дерьма появится в радиусе ста метров от пацана или от неё…

– Понял, Тимур Русланович. Перехватываем, пакуем, везём к вам.

– Нет, – жёстко отрезал я. – Объясняете ему прям на месте. Понял меня? Если он хотя бы дёрнется в её сторону – чтобы уехал в реанимацию. Я потом отмажу. С ментами вопрос решу. Но чтобы ни она, ни пацан даже испугаться не успели.

– Принято. С утра люди будут у ворот.

– Добро.

Я сбросил вызов и сунул телефон в карман. Сигарета в пальцах сломалась пополам. Я бросил её в мусорку.

Ты хотела всё сделать по закону, Вера? Будет по закону. Только в моём мире законы пишу я. И если твой бывший муженёк сунется на мою территорию, закон его не спасёт.