Глава 21.

Он целует меня так, будто давно запретил себе это делать.

Сначала жёстко, почти грубо. Будто злится – на меня, на себя, на все эти годы, которые потеряли.

Я едва успеваю вдохнуть. Воздуха не хватает, но я и не хочу, чтобы он останавливался.

Его ладонь скользит мне на затылок, пальцы сжимаются в волосах, и от этого простого движения внутри всё болезненно тянет. Тимур целует ещё глубже, медленнее, и у меня в груди сердце начинает стучать так сильно, что становится страшно, что оно сейчас заглохнет от скорости.

Господи…

Я столько лет запрещала себе даже вспоминать, каково это – быть рядом с ним.

Тимур вдруг выдыхает мне прямо в губы, тяжело, хрипло, и у меня по коже проходит волна мурашек. Я сама тянусь ближе, прижимаюсь к нему так, словно хочу почувствовать весь его вес, всё это напряжение в теле, которое он больше не пытается скрывать.

Дрожащими пальцами цепляюсь за край его футболки и тяну вверх, потому что больше не могу чувствовать эту чёртову ткань между нами.

Мне нужно прикоснуться к нему прямо сейчас. Провести ладонями по горячей коже, убедиться, что он действительно здесь, рядом со мной, а не пришёл во сне, как много раз до этого. Короткие жёсткие волоски на груди щекочут пальцы и ладони.

Господи…

Как же долго я об этом мечтала.

Наверное, слишком долго.

Я прижимаюсь губами к его груди и на секунду закрываю глаза, вдыхая его запах – знакомый до боли, до дрожи, до какого-то совершенно ненормального чувства внутри, от которого слабеют колени. И Тимур шумно выдыхает мне в губы, будто у него самого заканчивается выдержка.

– Вер…

От того, как он произносит моё имя, у меня по позвоночнику проходит горячая волна.

Я даже не успеваю понять, в какой момент всё становится слишком откровенно.

Тимур вдруг дёргает мою блузку, не желая возиться с пуговицами, и ткань с тихим треском расходится в стороны. Я вздрагиваю от неожиданности, но вместо возмущения чувствую только то, как ещё сильнее начинает кружиться голова.

Это неправильно.

Наверное.

Но сейчас мне плевать.

Он подхватывает меня за бёдра, усаживает на столешницу, задирает подол юбки до талии и тут же встаёт между моих ног, не оставляя между нами почти никакого расстояния. Эта близость заставляет голову кружиться от того, насколько сильно я его хочу. Он вжимается в меня твёрдым пахом, вызывая дрожь во всём теле. Трётся об меня

Я цепляюсь за его плечи, запускаю пальцы в короткие жёсткие волосы на затылке и сама тяну его к себе, потому что уже не понимаю, как вообще можно остановиться после всего этого.

После того, как я снова почувствовала себя живой рядом с ним.

Хочу слиться с ним, прижаться так сильно, чтобы чувствовать всей кожей его силу.

Тимур целует меня так, будто у нас осталось слишком мало времени, и от этой мысли внутри становится ещё страшнее. Его ладони скользят по моим ногам вверх, дыхание сбивается, а у меня перед глазами всё плывёт от того, насколько сильно я его хочу.

– Вер...пиздец, как же я хочу тебя, – шепчет Тимур и снова толкается бёдрами между моих ног. Дрожь по телу, сейчас я готова позволить ему всё что угодно.

Он целует меня в уголок рта, медленно проводя нижней губой по моей, и у меня внутри от этого движения всё сжимается.

Будто он прекрасно знает, что делает со мной.

И именно в этот момент в тишине квартиры раздаётся телефонный звонок.

Я дёргаюсь, потому что эту мелодию я ставила только на Игоря.

Меня будто кто за шкирку выдёргивает из розовых облаков.

Я упираюсь ладонями Тимуру в грудь, тяжело дыша.

– Стой…Подожди.

Он не отпускает меня сразу.

Только замирает, уткнувшись лбом мне в лоб, и я чувствую, как тяжело он дышит. Как напряжены его руки и как сильно ему самому сейчас тяжело остановиться.

Тимур закрывает глаза и хрипло матерится себе под нос.

– Блять, Вера. Да похуй на звонок.

А мне от этого становится почти больно. Потому что ещё несколько секунд назад я действительно была готова забыть обо всём: и об Игоре, и о последствиях.

Тимур снова целует, но я уже не отвечаю. Не могу. Мгновенно на меня обрушивается реальность и то, что за стеной сын спит, и может выйти в любой момент. А я тут сижу полуголая с задранной юбкой.

Я осторожно касаюсь щёки Тимура кончиками пальцев, пытаясь хоть немного привести в чувство нас обоих.

– Нам надо остановиться…

Он медленно поднимает голову и смотрит на меня таким взглядом, что мне хочется провалиться сквозь землю.

– Поздно, Вер, – произносит он тихо.

Я качаю головой и отвожу взгляд первой, потому что, если продолжу смотреть на него – опять сорвусь.

– Мы только всё усложняем.

– Да что тут, блять, усложнять? – почти зло выдыхает Тимур. – Я знаю, что Даня – мой сын. Ты больше не обязана жить с Игорем. Разведёшься – и всё. Так какого хера ты тормозишь? Ты же хочешь меня так же, как и я тебя.

Он убирает прядь волос мне за ухо таким неожиданно нежным движением, что у меня начинает щипать глаза.

– Что мешает нам быть вместе, Вер? – спрашивает и тут же касается моих губ невесомо.

Прижимается своим лбом к моему.

А я не могу ему ничего ответить.

Потому что впервые за всё это время дело не в Игоре и не в родителях. Не в прошлом. Даже не в страхе, а во мне самой.

Телефон снова начинает вибрировать где-то рядом.

Я вздрагиваю.

Тимур тяжело выдыхает сквозь зубы, явно пытаясь удержать остатки терпения, а потом резко тянется за телефоном раньше меня и отвечает.

– Какого хуя тебе надо, Голубев?

У меня внутри всё леденеет.

Тимур молчит несколько секунд, слушая что-то в трубке, я кроме неразборчивого бормотания ничего разобрать не могу.

– Нет, – отрезает он жёстко. – Сейчас нет. Завтра.

Пауза.

– Завтра.

Ещё пауза.

– Хрен тебе, а не Даня, понял меня?

У меня сердце падает куда-то вниз.

Тимур резко проводит ладонью по лицу и коротко усмехается.

– Да пошёл ты на хер.

Он сбрасывает вызов.

Я смотрю на него, пытаясь понять хоть что-то по его лицу.

– Что он сказал?..

Тимур поднимает на меня тяжёлый взгляд.

Уже совсем не тот, что был несколько минут назад. И почему-то именно это пугает меня сильнее всего.

Он ведёт плечом и бросает глухо:

– Неважно. Сам разберусь.

А потом добавляет:

– Но завтра ты с Даней никуда не поедешь.