Глава 23.

Я вернулась в гостевую комнату, лихорадочно оглядываясь. Рюкзак Дани лежал на стуле у письменного стола. Ветровка – в прихожей на вешалке.

Значит, он забрал его не в школу.

Я схватила свой телефон с тумбочки. Экран был девственно чист – ни пропущенных, ни сообщений. Я нашла в контактах номер Тимура и нажала вызов, расхаживая по комнате.

Гудки шли долго. Бесконечно долго. Никто не брал трубку.

Я сбросила вызов и набрала снова. Тот же результат. Мерный, равнодушный звук на том конце провода, от которого внутри начала подниматься холодная, липкая паника.

– Возьми же ты трубку, – прошипела я сквозь зубы, меряя шагами коридор.

На третий раз механический голос сообщил, что абонент временно недоступен. Он либо сбросил, либо телефон отключился.

Паника ударила в голову с новой силой. Я остановилась посреди коридора, сжимая телефон в побелевших пальцах.

Вчера Тимур ясно сказал: «вы с ним останетесь здесь». Он запретил нам выходить. Он обещал, что сам всё решит. И я поверила ему. Доверилась. Расслабилась, решив, что могу переложить эту тяжесть на его плечи.

А теперь его нет. И моего сына тоже нет.

Я дрожащими руками открыла контакты и нашла номер Дани. Нажала на вызов, прижимая телефон к уху так сильно, что стало больно.

 «Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети».

Меня словно окатило ледяной водой. Даня никогда не выключал телефон. Никогда. Я всегда учила его быть на связи.

Мозг начал подкидывать одну страшную картинку за другой. Вчерашние угрозы Игоря. Его связи. То, на что он был способен, когда его загоняли в угол.

Что, если Игорь выследил их? Что, если он перехватил Тимура утром?

Я заметалась по квартире. Забежала на кухню, зачем-то заглянула в гостиную, где вчера спал Тимур. Диван был заправлен. Никаких следов спешки или борьбы.

На кухонном столе – чистая чашка и пустая турка на плите. Он варил кофе.

Я остановилась, тяжело дыша. Нужно было успокоиться. Взять себя в руки. Тимур – взрослый, сильный мужчина. Он не дал бы Даню в обиду. Наверняка этому есть какое-то логичное объяснение.

Дышать стало тяжело. Я вернулась на кухню, налила стакан воды из-под фильтра. Вода не лезла, но я заставила себя сделать несколько глотков. Нужно было успокоиться чтобы голова начала соображать.

Где они могут быть? Рюкзак Дани остался дома, ветровка – тоже. Значит, не в школе. Тренировка? Слишком рано.

Я открыла мессенджер и быстро набрала сообщение Тимуру:

 «Где вы? Почему отключены телефоны? Ответь».

Одна серая галочка. Не доставлено.

Прошло пятнадцать минут. Полчаса. Я наматывала круги между кухней и гостиной. Каждые пять минут набирала номер сына – автоответчик.

Мозг методично подкидывал варианты, один хуже другого. Я слишком хорошо знала Игоря. Знала, на что он способен, когда понимает, что теряет контроль над ситуацией.

Я пошла в спальню, натянула джинсы и толстовку. Сидеть здесь больше не было смысла. Надо ехать к школе. К Игорю в офис. Куда угодно.

Я перерыла всю прихожую в поисках запасных ключей. Тумбочка, ящики, полка для обуви. Ничего.

От бессилия стиснуло челюсти.

Как он мог забрать моего ребёнка, не предупредив меня?

В замке щёлкнул ключ. Один оборот, второй.

Я резко обернулась.

Дверь распахнулась. На пороге стоял Тимур. В чёрной куртке, с непроницаемым, жёстким лицом.

Один.

Я шагнула к нему, не сводя глаз с пустой лестничной клетки за его спиной.

– Где мой сын? – голос сорвался. – Где Даня, Тимур?

Он нахмурился, внимательно глядя на меня, а потом медленно закрыл дверь и только после этого ответил:

– В машине сидит. Всё нормально, Вер.

Меня накрыло таким резким облегчением, что на секунду потемнело перед глазами. Я даже пошатнулась слегка, хватаясь пальцами за стену в коридоре. Слава богу, ничего не случилось.

Но это чувство продержалось всего пару секунд.

Потому что почти сразу следом внутри начала подниматься злость.

– Ты вообще понимаешь, что я тут чуть с ума не сошла? – выдохнула я. – Я просыпаюсь, вас нет. Телефоны выключены. Хоть бы СМС написал или записку оставил.

Тимур устало провёл ладонью по лицу и отвёл взгляд.

– Телефон сел. Я не специально.

– А Данин?

– Не знаю. Наверное, тоже разрядился.

Я нервно усмехнулась.

– Отлично. Просто замечательно.

Он молча снял куртку и повесил её на крючок, а я заметила, насколько он напряжён. Внешне спокойный, собранный, как обычно, но плечи жёсткие, челюсть стиснута так сильно, что ходят желваки.

Меня кольнуло нехорошее предчувствие.

– Где вы были? – спросила уже тише.

Тимур несколько секунд молчал, словно решая, говорить мне или нет. Потом прошёл на кухню, достал из холодильника воду и только после этого негромко сказал:

– В клинику ездили.

– В какую ещё клинику?..

Тимур не ответил сразу.

Я уставилась на него, чувствуя, как внутри начинает медленно холодеть.

– Нет.

Он провёл ладонью по лицу и отвёл взгляд.

Господи.

– Ты серьёзно сейчас? Ты повёз Даню делать тест?

Тимур молчал буквально пару секунд, а потом тяжело выдохнул:

– А что мне оставалось делать? – он, наконец, посмотрел прямо на меня. – Ждать ещё десять лет?

Мне будто воздух из лёгких выкачали.

Я смотрела на него и просто не могла уложить это в голове.

Он проснулся утром. Разбудил Даню. Куда-то его повёз. Разговаривал с ним. Сидел рядом, пока у моего ребёнка брали кровь.

Без меня.

– Но ты даже не сказал мне!

– Потому что ты бы начала вот это всё, – он махнул рукой в воздухе между нами. – И да, Вер. Мне нужны эти чёртовы бумаги. Не для себя даже. Для Голубева. Для суда, если понадобится. Для всего.