Глава 24.

Меня трясло от злости. Получается, я снова ошиблась.

Думала, что он понимает меня. А сам считал, что я истеричка, и ничего не сказал.

– Вот это всё?!

Я шагнула к нему.

– Я бы начала «вот это всё»? Тимур, это мой ребёнок! Ты не имел права везти его в клинику и брать кровь без моего ведома. Кто тебе вообще дал такое право?!

Тимур с силой поставил бутылку на столешницу. Пластик глухо стукнул о камень.

– Я его отец, Вера, – отрезал он. Голос звучал низко и жёстко. – И я не собираюсь играть с Голубевым в благородство. Пока по бумагам он отец, у него на руках все козыри. Мне нужен был документ, чтобы заткнуть ему пасть.

– И ты решил сделать это за моей спиной?

– Если бы я сказал, ты бы упёрлась. Начала бы тянуть время, говорить про стресс для пацана. А у нас нет времени. Голубев может заявить в полицию о похищении ребёнка в любой момент.

Я смотрела на него, сжимая кулаки. Прагматичный. Непробиваемый. Он привык решать всё сам и действовать кратчайшим путём. И моё мнение в эту схему просто не вписывалось.

– А Дане ты что сказал? – процедила я. – Зачем вы поехали сдавать кровь?

– Сказал, что справка нужна. Для допуска к соревнованиям.

Я нервно усмехнулась.

– Отлично. Просто взял и соврал.

Тимур посмотрел на меня со злостью.

– Я сделал то, что должен был. И если для того, чтобы забрать у Голубева моего сына, нужно соврать – я совру. Я не собираюсь отдавать ему пацана.

– Моего сына! – вырвалось у меня. Я сама не ожидала, что сорвусь на крик. – Это мой сын, Тимур! Это я родила его, я его растила. Тебя не было с ним все эти десять лет!

Тимур замер. Скулы напряглись.

– Да, – бросил он коротко. – Меня не было. Только кто в этом виноват?

– А кто? – я шагнула к нему вплотную. – Кто виноват, Тимур? Я?

– Если бы я знал, что у меня есть сын, примчался сразу же. Но я не знал. А ты не соизволила даже сказать мне.

– Мне было девятнадцать. Меня закрыли в деревне, без связи. Как я должна была тебе сказать?

– ты же не все десять в деревне провела под замком.

Я ткнула пальцем ему в грудь.

– Не смей меня упрекать Амирбаев. Ты тоже мог бы и поинтересоваться хоть раз за десять лет о моём существовании. Но для тебя же это было неважно. Главное переспал со мной, стал моим первым. А позаботиться о том, чтобы я не забеременела даже не попытался.

Лицо у Тимура стало мрачным, ноздри трепетали, он смотрел исподлобья, но мне сейчас было всё равно. Будто его поступок сорвал чеку и я взорвалась. Всё, что я так долго копила в себе, все претензии и непонимание сейчас вылетали из меня лёгкостью.

– Я думал, что он сын Игоря, – процедил Тимур сквозь зубы.

– Серьёзно? – я не сдерживалась, повышая голос. – Ты спал со мной, не позаботился о презервативе, а когда узнал, что я беременна и выхожу замуж, решил, что это от Голубева? У тебя с математикой вообще как?

– А у тебя со связью, как было все эти десять лет? – он тоже сорвался. Подался вперёд, нависая надо мной. – Твои родители сказали, что ты решила не портить себе жизнь с голодранцем без копейки за душой. Что ты выбрала Игоря, потому что он обеспечит тебя.

– И ты просто поверил? – я скрестила руки на груди. Меня трясло. – Взял и поверил им?

– А чему я должен был верить?! – рявкнул он. – Ты пропала. А потом я узнал, что ты выходишь замуж! Я что должен был сделать? Приехать к ЗАГСу и умолять тебя одуматься?

– Да! – выкрикнула я. – Ты должен был приехать и хотя бы спросить меня!

– Я приезжал!

Он резко дёрнулся, словно сам от себя не ожидал этого признания.

– Я приезжал, – снова повторил он уже тише. – Я видел, как вы садились в машину. Ты не выглядела так, будто тебя ведут на расстрел. Улыбалась. За руку его держала.

Он видел? Когда? Как? Почему я не заметила его тогда в толпе?

Мы молчали, глядя друг другу в глаза.

– Это уже ничего не изменит, – сказал Тимур устало. – То, что было десять лет назад, мы просрали оба. Но сейчас у нас есть Даня.

Он подошёл ближе, останавливаясь в шаге от меня.

– Я не собираюсь извиняться за тест, Вера. Если Голубев при разводе захочет забрать Даню себе, я не буду стоять в стороне.

Я не ответила. Спор потерял смысл. Мы могли упрекать друг друга бесконечно, но он был прав в одном: сейчас главным был Даня.

– Зря мы вообще встретились, – тихо сказала я, отводя взгляд. – Это была плохая идея. Надо было самой как-то справляться.

Тимур усмехнулся. Коротко, без веселья.

– Жалеешь, что я узнал правду?

– Жалею, что приняла от тебя помощь, – ответила я, глядя на его кулаки. – Я должна была рассчитывать только на себя.

 Тимур смотрел на меня в упор, и я видела, как его взгляд становится ледяным.

– Даже так, – протянул он. В голосе скользнула злая насмешка. – Значит, для тебя я всё равно остался тем самым голодранцем, от которого стыдно принимать помощь? Голубев с бабками – это надёжно, а Амирбаев – это так, ошибка молодости, от которой лучше держаться подальше.

– Я не...– я шагнула к нему, возмущённая тем, как он всё перевернул. – При чём здесь деньги?!

Я смотрела на его непроницаемое лицо, на плотно сжатые губы, и вдруг поняла: пусть думает так.

Пусть считает меня меркантильной дрянью, которая цепляется за статус.

Так будет проще. Нам обоим.

И поможет мне не сорваться и не наделать новых ошибок. Как вчера.

– Если тебе так проще думать – пожалуйста. Завтра мы с Даней съедем.

Тимур нахмурился. Насмешка мгновенно исчезла с его лица.

– Вера, не дури. Я тебя не выгоняю. Живите здесь столько, сколько нужно.

– Нет, не выгоняешь, – ровно ответила я. – Я сама ухожу. Я устала от того, что за меня всё решают. Десять лет Игорь диктовал мне, что делать. Теперь ты берёшь Даню, везёшь на тест, врёшь ему и просто ставишь меня перед фактом.

Я посмотрела ему прямо в глаза.

– Я сама могу принимать решения. И сейчас я хочу жить сама. Без указки мужа. И без твоей.

Тимур стоял, засунув руки в карманы джинсов, желваки ходили ходуном.

– Хорошо, – наконец глухо сказал он. – Как скажешь. Я сниму тебе квартиру и помогу перевезти вещи.

– Нет, – отрезала я. – Я всё сделаю сама. Мне не нужна твоя помощь.