Глава 4.

* Тимур *

Я катил за собой этот жалкий, перекошенный чемодан, и у меня внутри всё стягивало тугим, ржавым узлом.

Чемодан был лёгким. Так не собираются в отпуск или в запланированную поездку на выходные. Так скидывают в кучу первое, что попадается под руку, когда времени в обрез. И эта разошедшаяся молния, из которой торчали мокрые тряпки...

Успешный муж. Личный водитель. Машина в сервисе.

 Какую же херню она несла. Будто я дебил какой-то или слепой.

Десять лет я убеждал себя, что она выбрала сытую, вылизанную жизнь, легко перешагнув через нас. Я выжигал её из памяти на рингах, стирал до белого шума, строил свой бизнес, чтобы доказать, в первую очередь самому себе, что я больше не тот нищий пацан с улицы.

И вот она здесь. Стоит передо мной промокшая, с побелевшими губами и пустым взглядом. Выброшенная на обочину своей идеальной жизни.

По логике, моё эго сейчас должно было ликовать. Карма сработала. Жизнь всё расставила по местам.

Меня подмывало спросить: «Где же твой ненаглядный муж. Почему он не встречает вас с сыном?», но что-то заставило меня молчать и не злорадствовать. Я слишком хорошо знал это состояние, в котором сейчас была Вера.

Сам не раз оказывался на улице и в ситациях, когда кажется что выхода нет. Такое состояние ни с чем не спутаешь.

Мы вышли на заднюю парковку. Ветер хлестал так, что деревья гнулись к асфальту.

– Даня, ныряй назад! Живо! – скомандовал я пацану, распахивая заднюю дверь своего внедорожника.

Мелкий запрыгнул внутрь, отряхиваясь, как воробей. Хороший пацан. Упёртый, с характером. На тренировках пашет до седьмого пота, не ноет. Даже странно, что у такого рафинированного, упакованного папаши вырос такой нормальный пацан.

Я закинул чемодан в багажник, захлопнул крышку и обернулся.

Вера застыла у пассажирской двери. Она даже не пыталась укрыться от дождя, просто стояла, обхватив себя руками, и смотрела на чёрную ручку двери так, будто это была чека от гранаты. Её колотило. То ли от холода, то ли от того, что сейчас ей приходилось садиться в машину к «холопу».

Я подошёл вплотную. Встал так, чтобы закрыть её спиной от ветра.

– Садись, Вера, – сказал ровно, стараясь не выдать, как меня кроет от её затравленного вида. – Или ждёшь, когда я тебе дверцу открою?

Она вздрогнула, дёрнула ручку и скользнула в салон.

Я сел за руль, завёл двигатель и врубил печку на максимум. В салоне стояла тишина, которая разбавлял только шум ливня по крыше и восторженным сопением Дани на заднем сиденье.

– Ну и погодка! – выдал мелкий. – А вы как танк, да, Тимур Русланович? Вам на всё пофиг!

– Пристегнись, боец, – бросил я, глядя на него в зеркало заднего вида. Затем перевёл взгляд на Веру.

Она вжалась в кожаное сиденье, сцепив руки на коленях. С мокрых волос капало на обивку, но она не обращала внимания и смотрела прямо перед собой невидящим взглядом.

– Куда едем? – спросил я.

Она моргнула, словно выныривая из транса.

 – На перекрёсток Ленина и Садовой, пожалуйста.

Я заглушил в себе желание ударить по рулю. Перекрёсток. Серьёзно? В такой шторм, с чемоданом и ребёнком, она просит выкинуть её на перекрёстке?

– Адрес, Вера, – мой голос лязгнул металлом. – Номер дома.

– Высади нас там. Дальше мы сами...

Я развернулся к ней. Не прикасаясь, просто навис всем корпусом, отрезая ей пространство для манёвра.

– Заканчивай этот цирк, – тихо, чтобы не слышал пацан, процедил я. – Перекрёсток – это не адрес. У тебя руки трясутся, вещи из чемодана вываливаются, а вид такой, будто ты десять раундов в глухой обороне отстояла. Я не выброшу вас под дождь на обочине. Говори адрес. К кому вы едете? К подруге? К родственникам?

Она сглотнула. Жилка на её тонкой шее билась как сумасшедшая.

– В гостиницу, – наконец выдохнула она, отворачиваясь к окну. – К любой недорогой гостинице. Пожалуйста, Тимур.

Гостиница.

 Значит, я всё понял правильно. Идти ей некуда. Только куда подевался её идеальный муж?

Я молча отстранился, переключил коробку передач и вырулил с парковки под проливной дождь.

 «Это не твои проблемы, Тим, – твердил здравый смысл, пока дворники смахивали воду с лобового стекла. –  Довези её до первого попавшегося мотеля и забудь».

Я бросил короткий взгляд на соседнее кресло. Вера прижалась лбом к холодному стеклу, закрыв глаза. Выглядела такой хрупкой и одинокой, что инстинкты орали громче любой логики.

Какого хера я должен везти её в какую-то дешёвую ночлежку?

Я до упора вдавил педаль газа, направляя машину в сторону своего района. В дешёвую гостиницу она сегодня точно не поедет. Это не обсуждается.

Дорога заняла минут двадцать. Ливень стоял такой, что дворники на максимальной скорости едва справлялись, размазывая по стеклу мутный свет фонарей.

На заднем сиденье мелкий сначала что-то увлечённо рассказывал про приёмы, а потом резко затих. Я глянул в зеркало – вырубился. Привалился головой к рюкзаку и сопел. Набегался, плюс тепло от печки разморило.

Я перевёл взгляд на Веру. Она не спала. Сидела неподвижно, уставившись в залитое водой боковое окно.

Каждый раз, когда я смотрел на её профиль, внутри поднималась злость. На её ублюдочного мужа. Каким бы уродом надо быть, чтобы в такую погоду не забрать жену и сына. Я бы ему челюсть свернул с одного удара, попадись он мне сейчас под руку.

Я свернул на закрытую территорию своего ЖК. Ворота медленно поползли в сторону, пропуская внедорожник. Спуск в подземный паркинг. Колёса мягко зашуршали по бетонному полу, отрезая нас от воя ветра и шума дождя.

Я заглушил мотор. В салоне стало тихо.

Вера вздрогнула, моргнула и медленно повернула голову. Посмотрела в лобовое стекло на ряды припаркованных машин, на ровный, холодный свет люминесцентных ламп.

До неё дошло не сразу.

– Это не гостиница, – резко дёрнулась она и бросила на меня удивлённый взгляд.

– Очень наблюдательно, – сухо отозвался я и отстегнул ремень.