Глава 6.

Из ванной доносился ровный шум воды. Я выдохнул сквозь стиснутые зубы, прогоняя из головы ненужные мысли, и наклонился к чемодану. Надо было разобрать его, пока вещи окончательно не стухли.

Дёрнул разошедшуюся молнию. Распахнул крышку.

 Взгляд автоматически просканировал содержимое, и челюсти снова сжались до скрежета.

Внутри был хаос. Никаких аккуратных стопок. Вещи были просто скомканы и впихнуты силой. Пара футболок, штаны, какие-то кофты Веры. Всё влажное. Ни косметички, ни запасной обуви, ни даже банальной зубной щётки.

Так собираются, когда бегут.

– Тимур Русланович? – раздалось за спиной.

Я прикрыл крышку чемодана и обернулся. Даня стоял в коридоре. Тёмные, влажные волосы торчали в разные стороны, рукава кофты закатаны.

– Полотенце нашёл? – спокойно спросил я выпрямляясь.

 – Да, там синее висело.

 – На кухню дуй.

Я закинул влажное шмотьё в стиралку, которая стояла кухне, вымыл руки и пошёл следом. Даня уже забрался на высокий барный стул у острова и осматривался. Я достал из холодильника нарезку, сыр, хлеб. Включил чайник.

– Бутерброды будешь?

 – Буду, – серьёзно кивнул он. – Я после тренировки всегда есть хочу.

Я быстро соорудил несколько горячих бутербродов в тостере и поставил тарелку перед пацаном. Налил ему чая. Даня вцепился в еду по-мужски основательно. Я прислонился бедром к столешнице напротив, скрестил руки на груди и просто смотрел на него.

– Чего стряслось-то у вас? – спросил я ровно, без нажима. – Куда на ночь глядя сорвались с чемоданом?

Даня проглотил кусок, пожал плечами и философски выдал:

 – Да поцапались, наверное, опять. Они с папой в последнее время постоянно ругаются.

Я чуть прищурился.

 – И часто он буянит? Из-за чего ругаются-то?

– Да из-за всего, – Даня вздохнул, болтая ногами. – Папа кричит, что мама неблагодарная. Что мы живём в его доме, на его деньги, и она должна спасибо говорить, а не спорить. А сегодня я вообще ничего не понял. Меня водитель на тренировку привёз, всё нормально было. А потом вот мама пришла мокрая, с чемоданом. Сказала, что мы едем в гостиницу. Типа спонтанные каникулы.

– Спонтанные каникулы, – глухо повторил я, чувствуя, как внутри начинает нарастать злость. – И часто у вас такие спонтанные каникулы?

– Нет. Первый раз. Мама же у меня терпеливая, ругаться не любит, – Даня потянулся за вторым бутербродом.

Пальцы сами собой впились в предплечья. Я смотрел на тёмную макушку пацана, а в голове сходились все детали пазла.

Спонтанные каникулы. Мокрая насквозь Вера с чемоданом, пришедшая пешком в шторм забирать сына.

Не выдержала? Ушла? Или этот ублюдок её муж сам вышвырнул её за дверь, пока пацан был на тренировке.

Знаю я таких уёбков. Сделают всё, чтобы женщина сама обратно приползла.

Челюсти сжались до тупой боли в суставах. Кровь тяжело ударила в виски. Если бы её Игорь сейчас стоял передо мной, я бы не стал с ним разговаривать. Я бы просто сломал его пополам за то, что он выставил их на улицу, как бездомных собак.

– Вкусно, – сообщил Даня, отодвигая пустую тарелку. – Спасибо, Тимур Русланович.

– На здоровье, – ответил я ровным голосом, заставляя себя расцепить скрещённые на груди руки. При пацане нужно было держать себя в руках.

В этот момент в коридоре раздались тихие шаги.

 Я обернулся.

В дверях стояла Вера. Влажные волосы зачёсаны назад, на бледном лице – ни капли косметики. Моя серая футболка была ей велика, широкие рукава свисали ниже локтей. Спортивные штаны она туго перехватила шнурком на талии.

Десять лет я представлял её исключительно в дорогих платьях, в салонах премиальных авто, в интерьерах загородных особняков. Я сам старательно вырисовывал эту идеальную картинку её роскошной жизни, чтобы было проще злиться и ненавидеть.

А сейчас смотрел на неё, и вся эта многолетняя, выпестованная обида вдруг показалась глупой и не имеющей никакого значения. Облик уверенной в себе, сытой женщины, бросившей меня ради денег, исчез. Передо мной стоял растерянный, загнанный в угол человек.

Вера остановилась на пороге. Она настороженно перевела взгляд с Дани на меня. В позе – глухая оборона. Ждёт насмешки или очередной порции упрёков.

Я молча отошёл от столешницы. Выдвинул для неё стул из-за острова. Взял чистую кружку, бросил пакетик чая и залил кипятком.

– Садись, – спокойно сказал я.

Она сделала неуверенный шаг вперёд, но садиться не стала. Просто вцепилась пальцами в спинку стула.

– Дань, ты наелся? – я повернулся к пацану.

 – Ага!

 – Отлично. Дуй в гостиную. Прямо по коридору, большая комната. Там телевизор, пульт на диване. Выбери себе какой-нибудь фильм.

Даня радостно спрыгнул со стула и, шлёпая босыми ногами, умчался в комнату.

Я поставил перед Верой кружку с чаем. Она так и стояла, вцепившись в стул.

– Я не слепой и не идиот, – начал я ровно, без капли издёвки. – В таком виде, без денег и связи, не уезжают на «спонтанные каникулы». Так сбегают. Так что, вер, рассказывай, что у тебя произошло. И лучше как есть, не люблю, когда врут.

Она судорожно сглотнула и медленно опустилась на стул, обхватив горячую кружку руками, опустила голову, пряча лицо.

– Я... я застала мужа с другой, – голос Веры сорвался, по её бледному лицу скользнула тень брезгливой гримасы.

Внутри меня всё заледенело. Банальная, грязная измена.

– Я сказала, что подаю на развод, – тихо продолжила Вера. – Что заберу Даню и мы уходим. Я думала, он хотя бы попытается оправдаться. Но он... сказал, что я живу в его доме, трачу его деньги и должна закрывать глаза на такие «мелочи», если хочу и дальше сыто жить. Поэтому я и решила уйти, вещи пошла собирать. А он взбесился из-за того, что я посмела пойти против него. Орал, что я без него никто и сдохну в нищете. Отобрал телефон, сказал: «Посмотрим, кому ты нужна с прицепом без моих денег», – и выгнал из квартиры.

Слово «прицеп» резануло по ушам.

– Назвать собственного пацана прицепом? – Я медленно выдохнул сквозь стиснутые зубы. – Это же каким уродом надо быть.

Вера резко вскинула голову и с испугом посмотрела на меня. И этот взгляд мне очень не понравился.