Глава 21

Ссора

Илона

– Ну, что я тебе и говорила… - произнесла я, стараясь скрыть в голосе легкую иронию.

Приглушенный свет бра окрасил воздух в персиковый цвет. Я лежала, закинув ногу на бедро Кости и пальцами рисовала узоры на его коже. Он не ответил, но я почувствовала, как напряглись мышцы на плече.

– И ты знал, что так будет, правда? – я прикусила губу и приподняла голову, чтобы заглянуть ему в лицо.

Он опять промолчал, и эта пауза начала раздражать.

– Она тебя не простила и не простит, - пропела я, откидываясь на спину. – Видишь, еще и уголовкой грозить начала. Немыслимо!

Я покачала головой, будто не верю в то, что говорю. Но Машка, и правда, меня удивила. Видимо, так уж ее заело, что Костя любит меня и выбрал меня, что готова его даже в тюрьму посадить. Лишить ребенка отца! Сделать из него уголовника, лишь бы отомстить. Сколько же в ней ненависти ко мне. Как будто я виновата, что всегда выбирают меня, а не ее.

– У нее есть на это причины, - наконец обронил Костя.

Я вздохнула, чувствуя, как в груди закипает злость.

– Причины? Какие причины могут оправдать такую жестокость? Как она Ане в глаза собирается смотреть? А может, она решила тебя напугать, чтобы ты вернулся?

– Ты же знаешь, я всё решил, - он играл с моими волосами, наматывая прядь на палец. – Подаю на развод. В головном офисе как раз есть вакансия. Переведусь в Москву. К тебе поближе.

Его лицо оказалось надо мной, горячее дыхание обожгло щеку, и он медленно провел пальцем по моей нижней губе. Я с нажимом его прикусила, но тут же отпустила и отвернулась.

– А жить? Где мы будем жить?

– У тебя. В конце года мне выплатят неплохие бонусы, тогда и можно будет присмотреть квартиру. Мне легко одобрят ипотеку. Не переживай.

– Пффф, - фыркнула я. – Ты видел мою конуру? Да мы там поубиваем друг друга через месяц. Мне и одной там тесно. Катастрофически не хватает гардеробной. Нет ванны, только душевая кабина. Уж извини,- я перевернулась на живот и перекинула волосы через плечо, - хоромы на Тверской я не потянула.

– Да ты вообще молодец! – тоже приподнялся на локте Костя. – С нуля обеспечить себе квартиру. В Москве. Это круто.

В его голосе проскользнуло уважение. Мне польстило. Так и хотелось съязвить по поводу некоторых, кто умеет только на шее ездить, свесив ножки, и кому всё досталось просто так, по умолчанию. Но снова поднимать тему Маши – слишком много чести. Стереть и забыть, как страшный сон.

– И не в самом отстойном районе, заметь, - продолжила хвастаться я. – Но я и пахала ради этого. И сейчас пашу.

Я потянулась и подняла с пола телефон. Поезд через три часа. Хорошо, что партнеры тоже на Ленинградский вокзал приедут, только двумя часами позже. Ничего не поделаешь, придется там торчать, ждать, а потом везти их в гостиницу.

Открыв приложение, поставила таймер напомнить водителю место и время.

– Ты моя пчелка, - зарычал Костя и шутливо куснул за плечо.

Я игриво взвизгнула, но покорно затихла под тяжелым телом. Чувствуя, как жадные губы скользят по шее, ждала, когда спустятся ниже. Когда оставалось всего несколько миллиметров до заветного уголка, резко перевернулась на спину. Костя ухмыльнулся и потянулся ко мне снова, но я запечатала ладошкой его рот.

– Вот и представь, в моей клетушке мы не сможем этого делать.

– Почему? – удивился он.

– Ты будешь мне мешать, я тебе тоже. Мне часто приходится работать допоздна. Диван маленький. На одного. Очень быстро бытовуха сожрет романтику, и нам станет не до этого. А я хочу спальню… удобную большую кровать… Чтобы делать там с тобой всё, что ты любишь. Понимаешь? – я улыбнулась самой обольстительной улыбкой из всех возможных.

Облизала губы, зная, что они, розовые и влажные, сейчас напоминают Косте о том местечке, куда он так стремился добраться. Пристально заглянула в лицо, ожидая реакции. В глазах Кости промелькнула тревога. Вот и хорошо. Понемногу начинает доходить, что не в сказку попал.

– Значит, снимем квартиру.

Я закатила глаза.

– Это не выгодно, Котик… Если только мою не сдавать. А сдавать я ее не хочу. Это мое гнездышко, хоть и маленькое. Я туда душу вложила. Вот и считай. Аренда, плюс моя ипотека и коммуналка.

Я помолчала и вздохнула.

– Ладно, подождем полгода. Продам мамину квартиру, закрою ипотеку, а там видно будет. Придется нам еще какое-то время пожить на два города.

Я села и принялась собирать волосы в пучок. Схожу в душ, потом хочу кофе выпить и на вокзал. Пора, труба зовет. На Костю не смотрела. Никакой ему второй порции сладкого сегодня не положено, раз не хочет подумать, как можно всё разрулить.

– Лон… это нечестно, ты мне руки выкручиваешь, - он тяжело вздохнул, отводя глаза от моей груди.

Я пожала плечами.

– Раз ты так считаешь, что я могу поделать? Я факты тебе озвучиваю. Голые и объективные, без прикрас. Я понимаю, ты привык жить с женщиной, которая ничего не решает, порхает, как бабочка между кухней и работой для души… Я другая. Если ты считаешь, что я чересчур прагматична, то повлиять я на это не могу. Не нравится? Ну, извини…

Спрыгнув с кровати, я развела руками и направилась к ванной комнате. По пути наклонилась, чтобы поднять белье и одежду, и прямо ощутила флюиды, идущие от Кости.

– Но ты же понимаешь, я не могу так поступить с Аней. Не с Машей, заметь. А со своей дочерью и твоей племянницей.

– Как поступить? – я развернулась, зная, что в этот момент грудь покачнулась так, что на Костю это произведет впечатление. – Я же не говорю: оставь их на улице. Не хочешь, чтобы въехали в мамину, продай вашу и купи им двушку в том же районе. Остальным закроем мою ипотеку, а весной уже будет на взнос, плюс к зиме твои бонусы. Что сложного-то?

– Нет, Лона. Так не будет,- Костя сел, свесив руки, разглядывал сбившуюся простыню.

– Как знаешь, - холодно обронила я и захлопнула дверь.

Заперлась на щеколду – фиг тебе, а не совместный душ напоследок, и чуть не заорала от злости. Он может сколько угодно прикрываться дочерью, но я-то понимаю, откуда ветер дует. Хочет перед Машенькой своей в белом пальто прогуляться. Вот, мол, какой я благородный. Всё оставил, ушел с одним чемоданчиком. Она же чуть ли не святая, спасает детей, своих и чужих.

Вспомнила, как Машка с видом проповедницы несла какую-то чушь про мамашек и больных детей. Лицемерка она. Как только коснулось ее лично, забегала, как ужаленная, никакого смирения. Хочет, чтобы дочка была здорова. Всё ее напускное сочувствие, как ветром сдуло.

Я повернула кран и вдруг замерла. Хорошо, что я эту чепуху не стерла. Я ведь думала, что она угрожать начнет, поэтому и записала ее на видео. Нужно пересмотреть. Вдруг удастся из этого кое-что сделать…

– Ну, погоди, Машенька, - прошептала я, глядя на себя в зеркало, - устрою я тебе сладкую жизнь.