Глава 23

Что дальше?

Маша

– Вы почитайте! Почитайте, что пишут! - простонала белая, как бумага Галина Петровна.

Я выхватила взглядом комментарии, их было уже больше тысячи.

«Она пьяна? Вы посмотрите на нее! И это человек, который должен помогать детям?»

«Это тебе не хурма, наши дети не овощи! Кто тебе дал право так говорить?»

«Отвратительно, жестоко и бездушно. Надеюсь, этого «профессионала» больше не подпустят к детям».

«Интересно, что скажет руководство? Давайте составим петицию и потребуем официального заявления, извинений и увольнения! С волчьим билетом!»

«Ее же на пушечный выстрел нельзя подпускать к детям!»

«Плохо так говорить, но хоть бы и у нее овощ появился. Чтоб почувствовала…»

– Я не знаю, - Галина Петровна сжала руки, - меня же вызовут в департамент здравоохранения! Что я скажу?

– Это… - мне не хватало воздуха, и я рванула ворот свитера, - это вырвано из контекста… Там вообще всё было не так. Здесь не хватает целых кусков. Это личная беседа. С моей сестрой… Я не знала, что она снимает, я даже не понимаю, как она это сделала!

– Мне жаль, Мария Юрьевна, что я это слышу. Вы же… Мы всегда думали… Но как же так?

– Но вы же меня знаете, Галина Петровна! Я не могла такое сказать.

– Но сказали! – воскликнула заведующая и села за стол, подперев лоб ладонью.

Помолчав, она откинулась на спинку кресла и, глядя в окно, сообщила.

– Значит так. От пациентов я вас отстраняю. Пишите объяснительную. Дальше – пока не знаю.

Тяжело вздохнув, женщина снова потерла пальцами лоб. Я поняла, о чем она говорит. Илона растерла мою репутацию в пыль. Мамы больных детей теперь видят во мне чудовище. Монстра, который притворялся, улыбался, а сам каждый раз вздрагивал от отвращения к их ребенку.

Именно этого мне и не простят. Отвращения. Потому что однажды была у меня мамочка с очень непростым ребенком. Отец из семьи ушел сразу. А напоследок бросил: фууу…

«Никакое Коля не фу, - плакала мама,- зачем он так, будто это червяк?»

Даже если я докажу, что видео смонтировано, хрупкий мостик доверия и искренности уже разрушен. Потому что у таких мам и так ежедневная душевная боль, и не то что слово, взгляд – может ранить еще глубже.

– Катя, - заведующая уже говорила по внутреннему телефону, - обзвони сегодняшних пациентов Вороновой. Отмени. Попробуем их раскидать по другим дням. Если они вообще к нам придут…

Мне показалось, очки ее зло сверкнули, когда она посмотрела на меня. Я встала, дернула дверь и вышла. Навстречу мне попалась коллега, которая шарахнулась в сторону, будто я прокаженная. Поняв, как это выглядит со стороны, тут же достала телефон и принялась что-то в нем высматривать.

Рядом с моим кабинетом сидел Тимофей, как обычно с бабушкой. Увидев меня, разулыбался, начал стучать кулачком по коляске – так он со мной здоровался. Бабушка обернулась, тоже улыбнулась слегка устало.

– Простите, пожалуйста, Елена Львовна, занятие сегодня не состоится. Я не смогу принять вас.

– Ох, неужели с Анечкой что-то? – всполошилась Елена Львовна.

Некоторые из моих давних посетителей были в курсе, что Аня оказалась в больнице. Не всем, но паре человек я рассказала. Елена Львовна на следующий день принесла целую корзину яблок. Крепкой, ароматной антоновки со своей дачи.

В интернете Елена Львовна не бродила, а потому, пока, видимо, была не в курсе. У меня навернулись слезы: вот же человек! Не сетует на то, что занятие отменилось, а они уже приехали, а переживает насчет моей дочки.

Как мне теперь перед всеми оправдаться? Захотят ли слушать? Поверят ли?

Я не стала вдаваться в подробности, только быстро проинструктировала, какие упражнения можно поделать самостоятельно, чтобы не прерывать процесс.

В конце коридора появилась фигура Галины Петровны. Весь ее вид выражал недовольство, что я еще здесь. Наскоро распрощавшись, я поплелась к выходу.

На улице остановилась на минуточку – телефон разрывался от звонков, а в моей группе то и дело появлялись отметки «такой-то покинул группу». Количество подписчиков таяло, а в комментарии я даже не заглядывала. Кто-то задел меня плечом. Я подняла глаза и увидела еще одну маму. Четырехлетняя Мия помахала мне ручкой.

– Здррррравствуйте! – прорычала она, демонстрируя свои успехи.

Я улыбнулась и непроизвольно сделала шаг вперед. Уж очень хорошенькой была эта девочка. Я всегда ею любовалась. Ей бы в рекламе сниматься.

– Не подходите к ней, - прошипела родительница, окатив меня разъяренным взглядом. – Как язык только повернулся…

Я заметила в ее глазах слезы, ответить ничего не успела, потому что женщина рванула на себя дверь, протолкнула перед собой дочку и скрылась внутри центра.

У меня загорелись щеки, будто меня прилюдно отхлестали по лицу.

Дрожащим клубком закрутилась в груди ярость. Я столько лет наращивала профессионализм и нарабатывала репутацию, училась, находила новые методики, ночами искала идеи и не опускала руки даже, когда все другие отворачивались от ребенка, а Илона взяла и уничтожила всё это за одну минуту. Столько длится злосчастное видео.

Как она это сделала? Я же видела, что экран был черным. На ходу вбила в поисковик запрос. И обомлела – боже, до чего дошли технологии! Мы просто стали их рабами. Никуда не спрятаться, ничего не скрыть, всё сделано для того чтобы любая приватность исчезла.

Есть приложение, которое позволяет снимать видео с якобы заблокированным экраном. Я-то в этом ничего не смыслю, а Илона вращается в кругах, где все технологические новинки – это необходимость. Она рассказывала про свою начальницу – та вообще человек, живущий в будущем. И абсолютный кумир для Илоны.

Я запнулась о выступающий край плитки и чуть не упала. Еле удержалась на ногах, сделав несколько неуклюжих шагов, но этой встряски оказалось достаточно, чтобы накопившаяся внутри ярость, нашла выход.

Поразительно быстро сформировалась мысль, которая тут же приобрела четкие очертания, принялась обрастать мясом и требовать вдохнуть в нее душу. Эдакий гомункул, только в виде идеи.

Покрутила головой в поисках не очень многолюдного местечка. Прямо напротив светилась вывеска «Жирафа». Сеть кофеен, где зал оформлен в оранжевых с шоколадным оттенках. Я поспешно кинулась через дорогу, взлетела по ступенькам и дернула дверь.

Нет, видео я записывать не собиралась. Я сделаю проще. От нетерпения в кончиках пальцев появилось покалывание, и я, заказав фисташковый латте, заняла столик в самом укромном уголке.