Глава 29

Незваные гости

Маша

Яркий шоколадный аромат заставил сердце биться живее. Я выключила кофемолку, вдохнула бодрящий запах и осторожно пересыпала коричневую массу в стеклянную баночку.

Сварив кофе, встала перед окном, разглядывая пухлый сугроб за стеклом. За ночь город завалило. Сметая щетками снег, во дворе вокруг машин ходили водители, шуршали лопатами дворники, пробирался игрушечный трактор, стараясь расчистить проезды. Я отпила глоток и подумала, как непривычно, что мне не надо бежать вместе со всеми в метро, а потом возвращаться обратно.

На часах было девять утра. Из Аниной комнаты доносился приглушенный голос учительницы, шел урок. Аня что-то отвечала. Пора. Пора ей вернуться в школу. Нужно пересилить свой страх и позволить дочери выбраться из оранжереи, куда я пусть по необходимости, но ее заточила.

Я взяла в руки блокнот и вписала еще один пункт рядом с датами анализов и консультациями. Переговорить с Иваном Ивановичем насчет хореографии. А вдруг разрешит? Пусть немного, для души, хотя бы несколько движений у станка. Анюта будет рада, и еще один кирпичик из ее разрушенной жизни встанет на место.

Звонок в дверь раздался, когда я включила воду, чтобы сполоснуть чашку. Неужели опять Костя? Но у него есть ключи. Да и зачем ему тут быть в такую рань?

В дверь снова требовательно позвонили. Я оторвала бумажное полотенце и, наскоро вытерев руки, направилась в прихожую. Глянула на всякий случай в глазок. Передо мной стояли две женщины. Одна из них в меховой шапке, другая простоволосая.

– Кто?

– Отдел опеки и попечительства… Откройте, пожалуйста.

Я нахмурилась: слышала, конечно, что при несчастном случае могут из опеки явиться, но к нам никто так и не пришел и не позвонил. Я и забыла о них. Других проблем хватало.

Открыла дверь, впуская посетительниц. На их черных, почти одинаковых куртках расползлись темные пятна влаги. С меха той, что повыше, закапал, оттаивая, снег. У ног немедленно поползли черные лужицы.

– Здравствуйте. Воронова Мария Юрьевна?

Дама полезла в сумочку и, вынув удостоверение, махнула перед моим лицом.

– Специалисты Степанова Елена Игоревна и Туманян Диана Георгиевна. К нам поступил сигнал насчет несовершеннолетней Вороновой Анны.

– Сигнал… Но уже почти два месяца прошло, - развела я руками. – Дело закрыто. Это был несчастный случай. Ребенок поправляется. У нас всё в порядке. Я не понимаю, с чем связан ваш визит…

Елена Игоревна приподняла широкие нарисованные брови и оглядела прихожую цепким взглядом. Задержала глаза на Аниных ботинках, потом уставилась на меня.

– Разрешите пройти?

Тон не подразумевал отказа.

– Да, пожалуйста, - я махнула в сторону кухни.

Не разуваясь, дамы дружно затопали по ламинату. Синхронно отодвинув стулья, сели и водрузили сумки себе на колени. Я отошла к мойке и принялась ждать, что они скажут. Чая, естественно, не предлагала.

– А где ребенок? – наконец нарушила Диана Георгиевна молчание.

– Аня занимается у себя в комнате. У нее дистанционный урок.

– Почему она не в школе? Вы на домашнем обучении?

Дама в шапке вынула из сумки блокнот и ручку.

– Нет, это временно. После травмы у дочери снижен иммунитет. Скоро она пройдет очередное обследование и скорее всего ей разрешат вернуться в школу. Послушайте, я не понимаю, почему именно сейчас это всё так вас заинтересовало?

В затылке настойчиво заскреблась мысль, что вообще-то эти женщины не имеют права вот так, без предупреждения, врываться в дом и устраивать мне допрос. Но залезть при них в интернет мне показалось неудобным.

– Где ваш супруг?

Дама с бровями оставила мой вопрос без ответа и продолжила нападение.

– На работе. Какое это имеет значение?

– А вы как себя чувствуете? Может быть, вам необходима психологическая помощь?

– Я нормально себя чувствую, - уже резче ответила я. - Я не пьяна. Дома есть еда. Ребенок под присмотром. И если у вас есть вопросы к моей семье, то, пожалуйста, обоснуйте это письменно, предупредите о своем визите и только потом приходите. А сейчас, прошу… - я показала на выход.

Дамы переглянулись и одна за другой поднялись на ноги. Я недовольно глянула на пол, намекая на грязь, которую они тут развели. Пришли ребенка проверять, а сами топчутся в сапогах. Сегодня же позвоню их начальству, пусть объяснят, что вообще происходит?

– Вообще, в ваших интересах с нами сотрудничать, - обиженно заявила Елена Игоревна, поправляя несчастную убитую лису на голове.

– Да. И в моих же интересах, чтобы всё было в правовых рамках, - отчеканила я, глядя мимо нее в стену.

Незваные гостьи ушли, предупредив, что наша семья у них на контроле, а я всё никак не могла собраться с мыслями. Через два часа мне нужно выезжать к неходячему ребенку, но оставлять теперь без присмотра Аню, было страшно. Отменить занятие я тоже не могла.

– Анна Ивановна, вы можете к нам приехать? Я оплачу такси. Нужно побыть с Анечкой. Мне по работе надо отлучиться.

Приготовилась выслушать гневное «фи», ведь я выставила Костю в самом неприглядном свете, а теперь прошу о помощи. Ну не негодяйка ли?

– Конечно, я приеду, Машенька, - как-то виновато отозвалась свекровь. – Не надо такси. Я на трамвае.

– Спасибо, Анна Ивановна, - в горле набух ком. – На трамвае долго, снегом всё замело. Давайте лучше на такси. Я вызову, как вы будете готовы. Хорошо?

Вытерла тыльной стороной ладони глаза. Опять на мокром месте. Почувствовала себя преступницей. Может, и правда, зря я Костиным родителям всё это вывалила? Они всегда ко мне хорошо относились, а я… Но в тот момент я об этом не думала. Хотелось защититься, и мне казалось, что все против меня. А получается, нет.

Свекровь приехала через час. Я впустила ее в дом, и пока она стряхивала снег, распространяя вокруг себя запах свежести, неожиданно качнулась и ткнулась носом в ее плечо.

– Ну что ты, Машенька, что ты?

– Простите меня, Анна Ивановна…

– Не за что тебе извиняться, Машунь, - вздохнула свекровь, поглаживая меня по волосам. – Это нам с отцом впору прощения просить. Воспитали…

В голосе ее было столько боли и горечи, что меня снова охватил стыд. Окутал с ног до головы, как огненная мантия. Я даже глаза зажмурила.

– Поезжай. Потом поговорим, - мягко сказала она. – За Анечку не переживай. Покормлю, присмотрю. Может, и погулять сходим, если метель уляжется. На улице хорошо… Можно ей гулять?

Я кивнула, глотая слезы, и начала собираться.