Глава 45

Горячий капучино

Маша

«Пожалуйста. Хотелось бы сегодня и без Тёмы. Тет-а-тет».

Ох ты, Боже мой, какие слова-то мы знаем, - забрюзжала внутри меня язва. А я думала, раз летчик, там сплошные глиссады в голове. Причем по прямой.

Додумать гадости не успела, тихо зашипев от боли. По ногам проехалось колесо сумки, которую тащила за собой невнятная тетка, пробираясь к выходу. Шла напролом, с плоскими глазами, привыкшая ежедневно следовать своему маршруту. От таких и слов извинений не дождешься. Большой палец на правой ноге жалобно заныл, а на бежевых ботинках остался грязный след.

Осторожно заглянула в экран телефона. Сообщение невежливо болталось не отвеченным. Прикинула по времени, где-то к двенадцати я буду свободна. Вот если надо ему, пусть приезжает в спальный район сам. Скорее всего, не согласится. Господин Вешняков, наверняка думает, что это я приеду туда, куда ему удобно.

«Метро Проспект Просвещения. 12.15» - настрочила я и, не дожидаясь ответа, убрала телефон. Пора было выходить.

***

Часы показывали 12.15, когда я подошла к вестибюлю и остановилась у ступенек. Если бы Вешняков уже был здесь, его огромную фигуру я бы увидела еще издалека. Так, жду ровно две минуты и ухожу. Я отошла к блестящим перилам, чтобы никому не мешать, и замерла, сунув руки в карманы.

По сторонам не смотрела – еще не хватало тянуть шею в надежде, что Максим Леонидович снизошел до хождения в народ. Через некоторое время, взглянула на часы снова. Что ж, я даже на минуту больше прождала. Извините, господин Вешняков, но я не могу стоять здесь до весны.

Достав из кармана карточку, шагнула на первую ступеньку.

– Мария! – прорвалось сквозь грохот трамваев сзади.

Я обернулась. Возвышаясь над толпой, он почти бежал. Лавировал, будто огромный ледокол, спотыкаясь о людей, как о тяжелые льдины. Внутри у меня ёкнуло – то ли от досады, что он всё-таки пришел, то ли от чего-то другого, что я признавать не хотела.

– Извините, я немного опоздал! – выдохнул облачко пара Вешняков и улыбнулся.

Улыбнулся так смущено, что я невольно улыбнулась в ответ. Правда, сразу подобралась, и как училка-сухарь проскрипела:

– Я уже собиралась уходить. Какие у вас вопросы возникли?

Еще и на часы посмотрела, намекая, что очень спешу.

Максим посмотрел по сторонам, развел здоровенные руки-лопаты, потом сунул их в карманы пальто и набрал в грудь воздуха.

– Э-э-э… Знаете… Здесь…

Он обернулся, провожая взглядом несущиеся по проспекту автомобили, бегущих через перекресток людей, звенящие трамваи, и выдал:

– Здесь как-то не очень удобно. Холодно. И шумно. Может, зайдем куда? Вон там, кажется, кофейня. Выпьем чего-нибудь горячего… Я вас приглашаю.

Последнюю фразу он произнес так, будто предлагал не кофе выпить, а прыгнуть с парашютом. Я пожала плечами: вроде бы, надо и дальше изображать занятость, но и спрятаться от пронизывающего ветра хотелось. Сдержанно кивнула, успев заметить, как в серых мужских глазах промелькнула неприкрытая радость. Следом она перескочила и на меня, будто искорки бенгальских огней зажгли огоньки по соседству.

Мы пошли через дорогу, и я поймала себя на мысли, что от присутствия Максима, рядом каким-то странным образом стало теплее.

И не потому, что он шел с подветренной стороны, заслоняя меня от холода. Это было другое тепло – оно шло изнутри, как бывает, когда прогретая на весеннем солнышке земля разрешает проклюнуться подснежнику.

Вешняков шел молча, не пытаясь сократить нарочно дистанцию, но широкий, размашистый шаг он подстроил под мой. И в этой простом и искреннем действии было так много заботы, что я невольно улыбнулась в шарф.

Запах кофе и выпечки настиг еще за несколько метров до входа. Максим потянул тяжелую стеклянную дверцу на себя, пропустив меня вперед. Неожиданно сильная рука коснулась моей спины, чтобы я не задела плечом о край двери. Прикосновение было почти невесомым и очень тактичным, но по телу разлилось тепло, будто подул летний ветерок у моря.

Внутри было шумно, но уютно. Никто никому не мешал. Вешняков выцепил взглядом столик в углу и уверенно зашагал к нему. Рядом оказалась высокая полка с книгами, и я с обычным любопытством оббежала глазами корешки.

Одежда устроилась на вешалке, а мы за столиком. Мощные плечи, обтянутые синим джемпером, на фоне небольшого стола и хрупкой этажерки выглядели одновременно неуместно, но в то же время, как-то… надежно. Как будто эта сила гарантировала тихую и безопасную бухту. Убежище, куда не долетят ни ветер, ни шторм.

– Что будете? – спросил он, повертев картонный прямоугольник меню.

– Капучино, пожалуйста. И бриошь с цукатами.

Он кивнул, сорвался с места и ушел сделать заказ. Я вынула телефон и предупредила свекровь, что немного задержусь. «Ирония судьбы, - усмехнулась, читая ответ, - бывшая свекровь сидит с ребенком, пока бывшая невестка пьет кофе с очень симпатичным отцом своего пациента».

Тем временем, Вешняков вернулся и как-то очень изящно для своей комплекции втиснулся в небольшое пространство. Только огромные ручищи заняли полстола.

Взгляд его скользил вокруг меня. Откашлявшись, он передвинул меню, потом пришел черед подставки с салфетками и баночкой с корицей, затем руки беспомощно замерли, и Максим Леонидович решился посмотреть мне в глаза.

Всё это время я ничем ему не помогала, наоборот, было забавно наблюдать, как он нервничает. А то, что он нервничал, заметил бы даже ребенок.

– Спасибо, что согласились встретиться, - начал наконец он.

А мне вдруг захотелось, чтобы официоз ушел, и можно было по-дружески говорить друг другу «ты».

– Это часть моих обязанностей, - формальный ответ прозвучал как-то неубедительно даже для меня. Нет, всё-таки «училка-сухарь» не угомонилась.

Официантка выставила перед нами два кофе, булочку для меня и огромный сэндвич для Вешнякова. Он тут же взял в руки тосты, коротко глянул и впился зубами в хрустнувшую корочку.

– Не завтракал сегодня, - пояснил он, будто мне это было интересно.

Ест и ест человек, голоден, вот и всё. Ел он, кстати, очень вкусно и совершенно не стесняясь ни замазавшего уголок рта соуса, ни упавшего на тарелку листа салата. Обкусывал со всех сторон, жмурясь от удовольствия. Я же чинно ковыряла вилкой булочку. Хотя, глядя на Максима, ужасно захотелось начать отламывать кусочки прямо рукой.

– Артём уже лучше пишет. Я смотрел в тетрадке, - сообщил он, проглотив свою добычу и вытирая рот салфеткой.

– Тёма мальчик способный, ему просто нужно немножко помочь. Вы сказали, что не поняли что-то из заданий? – направила я своего собеседника в, как мне казалось, нужное русло.

– Нет, - быстро сказал Вешняков, и неожиданно я увидела, как побронзовели его скулы. – То есть да… Вы рекомендовали буквы на коже рисовать. Но дело вообще не в этом... Я бы хотел обсудить то, что вы видели в магазине.

Он бухнул это с такой решимостью, что я даже не сразу поняла нелогичный переход.

– Я еще там искал вас, хотел объяснить, но вы так быстро ушли…

Я почувствовала, как подпрыгнул сердце, и предательски вспыхнули щеки. Торопливо отхлебнула кофе и задержала дыхание. Он оказался чертовски горячим. Капучино. Не мой визави. Наверное, пожалели молока.

Моргнула, чтобы прогнать навернувшиеся от боли слезы. А заодно и придумать достоверный ответ.

– Я торопилась… Дочка ждала дома. Да и вообще, это неважно. Вы спросили по поводу букв, которые нужно …

– Я был в магазине один. Заехал за собачьим кормом…

– У вас есть собака? – удивилась я. – Тёма не говорил.

Еле удержалась, чтобы не съязвить по поводу «папин девушка», прямо вот вцепилась в кружку со всей силы.

– Нет, это для приюта, - качнул головой Вешняков и посмотрел в упор спокойным, уверенным взглядом. – В магазине ко мне подошла Рита. Мы когда-то встречались, но расстались. Еще до того, как я привел к вам Тёму. Я бы хотел, чтобы вы это знали.

Он говорил четко, по-военному, как будто зачитывал рапорт, но в конце фразы голос дрогнул. Я молчала, не зная, как оценить его прямоту.

– Зачем вы мне это рассказываете? – пожала наконец плечами. – Это ваше личное дело. Я всего лишь логопед…

– Потому что не хочу недопонимания, - твердо сказал Максим. – И еще, потому что я пригласил вас не как логопеда. И хочу еще пригласить на каток, в музей, ресторан, в кино, на прогулку… Если вы согласитесь.

Он замолчал, ожидая моей реакции.

Неожиданно заиграла моя любимая песня. Вслушиваясь в голос Мэрайи Кэри, я балансировала между «да» и «нет».