Глава 7

Разговор

Костя

Высадив Машу у метро, я еще несколько секунд не двигался с места. Пока не загудел сзади автобус, возмущенный, что я занял место на остановке. Рыжие волосы промелькнули в последний раз, и Маша скрылась из виду.

На душе было погано. В голове крутились обрывки вчерашнего вечера. Стиснув зубы, стукнул ладонями по рулю – вернуться бы на сутки назад. Раз за разом в памяти мелькало, как я переписываюсь с Илоной и следом удар. Сколько раз я на ходу набирал текст, и ничего не происходило. Почему именно вчера случилась катастрофа?

Запел внутри вкрадчиво голосок: переписка тут не при чем. Просто был снег, просто дворники переключились на медленный режим, просто Аня выбежала за котенком. Это случилось бы, даже если бы ты не брал в руки телефон, - шептал внутренний адвокат. – Или писал бы в этот момент Маше. Или Ане. Слишком много фактов сошлось в одной точке. Так бывает. Это просто дурное стечение обстоятельств. Нелепый несчастный случай.

Ты скоро? – высветилось на экране.

Отвечать не стал. До апартаментов, в которых ждет Илона, осталось десять минут. И снова калейдоскопом перед глазами – удар, розовый ботинок, Аня на каталке, растерянное лицо Маши.

Интересно, позвонила она уже Илоне или нет? Она ведь думает, Илонка в Москве и ничего не знает. Вот уже три месяца мы горим, как грешники в костре нашего романа. Тайные встречи, поездки друг к другу, порой, урывками, а иногда лечу на машине на несколько часов в Бологое. Крохотный городишко ровно посредине между нашими городами. Это уж когда совсем не выкроить времени.

Иногда мы не видимся по две недели. И тогда всё начинает валиться из рук.

***

Тот август расплавил наши души, смешал между собой и спаял намертво – не разорвешь.

Всё как-то сошлось одно к одному. Вечно пропадающая с чужими детьми Маша, реструктуризация компании с выходом на новый рынок, микроинсульт Софьи Семеновны и корпоративный выезд в Подмосковье.

Устал, как собака. И выслушать некому. Маша всё время что-то пишет, смотрит, готовит индивидуальные программы. Аня у моих родителей. А я за бортом. День за днем расстояние между мной и Машей удлинялось, как вечерняя тень.

В загородный клуб поехал назло. Какая разница, есть я дома или нет, Маша мечется между больными детьми и больной матерью. Скользит по мне взглядом, как будто меня не существует, раздражена, что сестра не едет, ссылаясь на работу.

– Ты же меня не выдашь? – спросила Илона, когда мы столкнулись у озера.

– А ты меня? – парировал я.

Мы рассмеялись. Так у нас появилась первая маленькая тайна на двоих. Тогда я еще не знал, что вскоре присоединится и вторая.

– У Маши всё под контролем, - сказал я, разглядывая маленькие ступни девушки.

К мизинцу прилипла хвоинка. Туфли с острым длинным каблуком она держала в руке.

– Ты же знаешь свою сестру.

– Знаю, - улыбнулась Илона. – Но ты в привилегированном положении, а вот меня она отчитала.

Она наклонилась и аккуратно поставила туфли на помост. Платье приоткрылось, показав мне больше, чем было нужно. Илона игнорировала нижнее белье, по крайней мере, сверху.

Заметив мой взгляд, она улыбнулась.

– Не смотри так…

– Почему? – глупо спросил я, надеясь, что полумрак надежно скрывает взбухшую выпуклость на ширинке.

– А то я подумаю, что моя сестра совсем не уделяет тебе внимания.

– А если и так? – хрипотца в голосе завибрировала в воздухе.

Илона изящно села, поставив ноги на мой лежак. Платье окончательно сползло набок, обнажив идеальной формы коленки. Моя рука медленно двинулась к ее ступне. Не давала покоя прилипшая к мизинцу хвоинка. А может, просто хотелось ощутить, какая у нее кожа.

Илона внимательно за мной наблюдала, не пытаясь меня остановить. Пальцы обхватили ее прохладную ножку. Скользящим движением я скинул сосновую иголку и потянул ступню на себя. Она удобно устроилась в моих ладонях.

Илона откинулась назад, опираясь на руки. И вдруг, не отрывая от меня глаз, слегка прикусила губу. Было в этом жесте что-то невинное и порочное одновременно. В голове зашумело, с тела как будто слетела вся кожа, оставив лишь оголенные нервы. Это было так мучительно сладко, что я еле сдержался, чтобы не поцеловать ее.

На следующий день мы уехали вместе и всю ночь провели в отеле.

***

Я припарковался там же, где и вчера и не смог заставить себя выйти из машины. Стукнулся затылком о подголовник – надо что-то решать. Разве можно после такого оставлять всё, как есть?

Сидел, прикрыв глаза, гонял по кругу мысли и не находил ответа. Что изменится, если я порву с Илоной?

– И что изменится, если мы расстанемся? – спросила через десять минут Илона моими же словами.

– Не знаю. Но так тоже теперь нельзя.

– Почему? – Илона запрыгнула на подоконник, наклонилась вперед, опираясь руками.

Я молчал, понимая, что ответа просто-напросто не существует.

– Мне Маша звонила, - сообщила она, сверля меня взглядом.

Я вскинул голову, тревожно всмотрелся в ее лицо.

– Не бойся, - усмехнулась Илона. – Я ж не дура. Хотя… пришлось сделать вид, что ничего не знаю. Кстати, она нашла в твоей машине мой медальон. Но я замяла эту тему, не переживай. А самое главное, Маша сказала, Анютка вне опасности. Это же хорошо, Костя.

Как будто на секунду зависнув в воздухе, легко спрыгнула вниз. Наверное, и в ней есть балетные данные, как у Ани. Села рядом, вцепилась в локоть и прижалась щекой к плечу.

Я высвободился, подошел к окну, замер, сунув руки в карманы. Казалось, голова вот-вот взорвется. Любовный треугольник превратился в стальной клинок, приставленный к шее. Это возмездие – прошептал гнусавый голос в подсознании.

– Я не имею права… сейчас… на отношения, - выдохнул я, собравшись с мыслями.

– Ты имеешь, Костя. Ты имеешь право любить. Ты живой. Мы не делаем ничего плохого. То, что случилось – это трагическое недоразумение. Понимаешь? Ты же не бросаешь Анютку? Ты будешь ей помогать. А я помогу тебе. Мы справимся, Костя…

Я молчал, разглядывая балкон соседнего дома. Сквозь тонкие, присобранные шторы мерцала гирлянда, очень похожая на ту, которой мы с Анютой украшаем окна в декабре.

Илона неслышно, как кошка подкралась сзади и прижалась к моей спине. Вскинув руки, начала разминать мне плечи. Пальцы впились в кожу. Искры удовольствия пробежали по позвоночнику, рассыпались внизу вспышкой

– Костя… Я понимаю, что ты чувствуешь. Аня ведь и мне не чужая. Я тоже переживаю. Но так случилось, и нам надо держаться вместе. Сейчас Маша в шоке, но поверь, скоро она тебя возненавидит. Даже если не скажет вслух, она будет носить это внутри. Это материнский инстинкт, Костик… С этим ничего нельзя поделать. Ты будешь для нее всю жизнь виноват. И никакие доводы этого не изменят. Хоть мехом внутрь ты вывернешься. Я же знаю Машку…

Я сжал челюсти: как же она права. Маша никогда меня не простит. Даже если я замурую себя в монастырь.

– Я уезжаю сегодня,- тихо сказала Илона. – А ты обдумай. Я приму любое твое решение.