Глава 64

Двое в одной лодке

Илона

Дорога до Центра СПИД стерлась из памяти. Я помнила только, как долго не могла заставить себя подойти к одноэтажному серому зданию. Казалось, что пока я не зашла внутрь, никакой болезни у меня нет.

Почему я? – билось уже сутки в голове. – Почему именно я? Ведь я же жертва. Наказание должна была понести шайка Дэна и он сам. Они преступники. А поплатилась я.

Я остановилась за забором, наблюдая за людьми, которые входили и выходили из Центра. Выглядели они, как обычные люди. Молодые и не очень, мужчины и женщины. Одна девушка пришла с коляской. Никто не выглядит больным или изможденным. Со стороны - будто обычная поликлиника, куда обращаются при банальной простуде или приходят за справкой.

Дождавшись, когда рядом никого не будет, я потянула тяжелую металлическую дверь. Темные очки не сняла даже в гардеробе. Да и вообще постаралась одеться, как можно невзрачнее, как будто здесь могли оказаться мои знакомые.

Молодая врач смотрела без осуждения.

– Не паникуйте. Это не смертельный приговор. Это хроническое заболевание. При приеме терапии вы сможете жить обычной жизнью, работать, создавать семью, рожать здоровых детей.

Детей? – я посмотрела на врача и недоверчиво усмехнулась.

И вдруг обожгла мысль. Аня. Впрочем, мы с Костей всегда были осторожны. Я вообще в плане своего здоровья была очень внимательна. Никому из мужчин не доверяла. И вот чем всё это закончилось.

Мысль об Ане так меня и не оставила. К племяннице я любовью не пылала, но она ребенок. И если Костя…

– Скажите… - решилась я. – Мы с мужчиной предохранялись. Какая вероятность, что он заразился?

– Как вы понимаете, стопроцентной защиты нет, - развела руками врач. – Для полного спокойствия лучше сдать анализ. Тем более теперь это ваша ответственность. За умышленное заражение другого лица предусмотрена уголовная статья. И это не пустые слова.

Я вышла на улицу, остановилась и поднесла к лицу руки. Вгляделась в кожу. Белая, гладкая, с синими венками. По которым теперь течет зараженная кровь. Это метка. Несмываемое клеймо.

Отныне я инфицированная. Я та, с кем нельзя обниматься или пить из одного стакана. И сколько бы врачи ни твердили об обратном, мир им не верит. Мир верит страху и предрассудкам. Я изгой. Зомби из фильма ужасов. Во мне живет вирус и в одно мгновение он может превратить меня в монстра. А потом убить.

Мимо прошел мужчина, задержал на мне взгляд, улыбнулся. Может быть, он хочет познакомиться. Интересно, и как это теперь будет выглядеть? Привет, я тебе нравлюсь? И, кстати, у меня ВИЧ.

Я решила прямо сейчас провести эксперимент.

– У меня ВИЧ, - сказала я негромко.

Мужчина замер. Я стояла перед ним и спокойно смотрела в лицо. И увидела. Интерес в его глазах моментально сменился на брезгливость, а затем отторжение и панику. Он даже инстинктивно шагнул в сторону, хорошо, не перестал дышать.

Усмехнувшись, я развернулась и пошла по дорожке. Вот так. Стереотипы рулят. Все слова о толерантности лишь слова. А на деле – любого иного общество вычеркнет из жизни, как это делало в древности, изгоняя из пещеры.

Получается, отныне я буду одинока. И мне придется жить двойной жизнью. И всегда бояться.

Костя

Позавчера я снова прятался в баре рядом с домом. Бездумно пялился в плазму, где бегали футболисты, потягивал кофе. Я приходил сюда каждый вечер, лишь бы не оставаться одному. В момент, когда я раздумывал, не заказать ли еще чашечку, в кармане ожил телефон. Я давно его не выкладываю на стол – всё равно мне никто не звонит.

Увидев, от кого пришло сообщение, ухмыльнулся. Всё не успокоится? Что ей надо на этот раз? Давно пора удалить номер, чтобы окончательно избавиться от любого ее присутствия. Пусть даже в виде цифр. Сам удивлялся, почему я этого еще не сделал.

Не читая сообщение, сунул телефон обратно в карман. Повертел в пальцах чашку: на сегодня, наверное, хватит. Иначе не засну. Хотя какой там сон. Только закрываю глаза и передо мной Маша и Аня. Цепляюсь за эти картинки, как утопающий за соломинку. Всё мне кажется, что можно повернуть время вспять и уйти с пирса, на котором я встретил Илону. Просто уйти, не оглядываясь.

Дошло до того, что каждое утро по будням, я приезжал к школе и смотрел, как идут мои девочки. Смотрел на Аню, обещая себе вечером ей позвонить. Но не звонил, потому что боялся, что она не станет со мной разговаривать.

Выходные для меня стали адом. Ведь это означало, что целых 48 часов я девчонок не увижу. А через пару недель учеба закончится, и начнутся невыносимо долгие, летние каникулы.

В один из понедельников у школы припарковался здоровенный внедорожник. Из него вылез мужик, который мутузил меня на площадке, оббежал машину и открыл дверцу. Показалась Маша. Мужик подал ей руку, а потом притянул к себе и что-то сказал. Маша рассмеялась, закидывая голову, поцеловала мужика в щеку, Аня помахала ему рукой, и они пошли к школе. Я еле сдержался, чтобы не выскочить и не подбежать к самозванцу, занявшему мое место. Понимал, что если позволю себе подобное, Аня отвернется от меня навсегда. А так, может быть, еще есть шанс…

Любопытство, что написала Илона, взяло верх, и я снова вытащил телефон. – «Сдай анализ на ВИЧ». Что за бред? – приподнял я брови. Дурацкая шутка? Может, Илона напилась и развлекается? – «Я серьезно. У тебя дочь».

По спине прополз ледяной холодок. У Илоны ВИЧ? Откуда? И замер, осененный догадкой. Она же спала с тем хлыщом! Возможно, были и другие. Причем в разгар нашего романа.

Первой эмоцией был страх. Я отодвинул пустую чашку и заказал виски. Барабанил по столешнице пальцами, дожидаясь, когда принесут. Мы всегда предохранялись,- пытался достучаться до меня разум. И всё же… Значит, что-то может быть, раз она мне написала?

Я схватил телефон. Позвонить? Качнул головой – нет. Не хочу даже ее слышать. И плевать, что она больна. Заслужила. В памяти всплыли все ее гадости, которые она говорила в адрес Маши, как смеялась над ее добротой и безотказностью. А Маша теперь, между прочим, возглавит частный реабилитационный центр. Я ведь слежу за ее новостями.

Ты сам позволял ей глумиться над Машей, - безжалостно припечатал кто-то изнутри. Я обхватил голову руками. Заткнись! – прорычал шепотом. – А еще ты додумался в день похорон…

– Хватит! – гаркнул я на весь зал.

На меня обернулись. Девушка, держащая стакан с виски, замерла рядом со столиком.

– Вы же сами заказали…

– Я не вам. Простите…

Я вскочил, бросил на стол найденную в карманах наличку и побежал к выходу.

Через два дня я сидел на скамейке в парке и нервно отстукивал ногой дробь. Сердце делало то же самое. Вот уже две минуты, как я верчу в руках белый конверт из лаборатории. По бумаге расползаются сырые пятна, потому что я потею, как в сауне.

Мне страшно. Мне очень-очень страшно.

Не за себя. Мне страшно, что если я болен, я окончательно лишусь Ани. Не потому что Маша не позволит. Она как раз-таки понимает, что вирус при прогулке или разговоре не передается. Просто я сам не смогу. Потому что буду бояться. Единственное, что у меня осталось в этой жизни – это дочка. И я не хочу ей навредить еще больше.

Пальцы неаккуратно рванули конверт. Белый листок выпал и опустился на черную землю. Я наклонился и быстро поднял, пока его не унес ветер. Глубоко вдохнув, проводил глазами чайку, парящую над прудом.

«Отрицательный» - сразу же бросилось в глаза, когда я осмелился посмотреть на бумагу.

Неимоверная радость налетела вихрем, подхватила и, казалось, приподняла над землей. Сжимая скомканный листок в кулаке, откинулся на деревянную спинку. Закрыл глаза и засмеялся. Шанс, что когда-то Аня меня простит, остается в силе.