Глава 20

- Не теряйте лицо, Платон Петрович. Где ваше достоинство? – Вика еще смеет насмехаться над ним.

Не смотря на их приличную разницу в росте, ему кажется, что она над ним сейчас возвышается. Этот ее шоколадный костюм, блестящие, идеально уложенные белые волосы, слишком яркие голубые глаза, они будто лезвиями грудину вспарывают.

Но как? Брат же не мог…

Просто не мог!

Если бы Платон не доверял Федору, он бы не пошел на такой шаг.

Все же было обговорено. Решено. Просчитано.

Да, Платон вполне справедливо решил, что половина фирмы Вике при разводе ни к чему. Зачем ей столько?

Это он вкалывал днями и ночами. Поднимал компанию. Работал. Это его детище. Тут все его.

Да как она смеет!

- Это все незаконно! Я буду судиться! – выкрикивает, и голос берет высокие ноты.

Получает некрасивый визг.

Он реально теряет лицо… но как его сохранить, когда она такое вытворила!

- Непременно, Платон Петрович. Успехов вам. А сейчас прошу не занимать наше время с коллегами, - нагло проходит мимо него, уверенной, грациозной походкой и занимает его кресло.

Его!

- Это все развод! Я хочу видеть документы! – подлетает к ней.

- Развод непременно состоится в ближайшее время. И как вы хотели, он будет быстрым. Делить нам и правда нечего, - выдает стерва.

- Покажи документы!

И ни одного слова от присутствующих. Сколько они вместе работали. Сколько корпоративов отгуляли. Сколько комплиментов и пламенных речей в его сторону. Платон всегда был хорошим руководителем. А сейчас эти напущенные индюки расселись, засунув языки в известное место.

- Вика, прекрати ломать комедию. Если ты не угомонишься. То я…

- То, вы что? – выгибает бровь.

- Увидишь! - и тут его живот издает предательское урчание.

Громкое. Позорное. Совсем не уместное.

Он же не ел ничего с утра. Только кофе выпил. Вика его без завтрака из дома не выпускала…

Не к месту приходит воспоминание о ее домашней стряпне. И снова живот урчит.

- Три секунды. Потом я зову охрану, - говорит приказным тоном, раскрывает папку, и начинает раскладывать какие-то бумаги, словно его вообще тут нет.

- Я имею право увидеть документы! – хватается руками за свое кресло, в котором теперь восседает Вика. – Ты думаешь, фирма игрушки? Это мужской бизнес! Что ты в нем понимаешь? Что ты знаешь, кроме своих борщей?

- Я польщена, что вы переживаете за меня, Платон Петрович. Но не стоит. Это уже совсем не ваши заботы. Вам есть чем заняться, ступайте. А если вам так интересно, Назар Борисович удовлетворит ваше любопытство.

- Идем, - и тут еще одно унижение.

Его юрист! Человек, с которым Платон работал бок о бок пятнадцать лет, берет его под руку и выводит.

Да, Платон может дать ему в морду. Может сопротивляться. Но на глазах у этих предателей не будет больше унижаться! Много чести! Потому он вскидывает голову, вырывает свою руку и сам размашистой походкой идет к выходу.

- Назар! Как! Какого? Почему? – в коридоре он хватает своего адвоката за полу пиджака.

- Это не ошибка. Фирма на Виктории.

- Ты меня предал! Сколько она заплатила? Если бы ты рассказал, я бы дал больше! Я думал, мы не просто работаем, мы друзья!

- Друзья? – Назар нервно смеется. Толкает его в грудь, высвобождая пиджак от захвата. – После того, как ты об меня ноги вытирал? Как не дал денег на лечение моей жены? – в его глазах неприкрытая ненависть.

Такая лютая, что Платону жутко становится.

- Ты придурок, или как? – сжимает кулаки, челюсти сводит от спазмов. – Не дал, потому что о тебе думал. Ты баснословную сумму просил, и для кого? Какие у нее были шансы? Почти нулевые. Не жилец была твоя жена. И я просто не стал продлевать ее мучения. Ты бы просто спустил эти деньги, а потом бы всю жизнь отдавал долги. Я думал о тебе, Назар! А ты неблагодарная свинья!

- Я бы сейчас тебя ударил. Но не буду руки марать. Мы с твоей женой поступили с тобой лучше. Именно так, как ты заслуживаешь. Я любил свою жену. Больше жизни. И да, я был готов на все, чтобы ее спасти! Любой шанс, даже если это ноль один процент. И я пришел к тебе, я на коленях тебя умолял! – Назар белый, как полотно, на висках капли пота. – У тебя были эти деньги. Мне ли не знать. Они тупо лежали на твоем счете, который ты ныкал от жены.

- И что сидел бы всю жизнь рядом с калекой? Продлевал мучения для всей вашей семьи? О ваших детях ты подумал? Ты благодарить меня должен. А вместо этого ты прогнулся под Вику, одержимую местью стерву. Думаешь, она тебя не кинет? Еще как кинет. Точно так же, как и меня.

- Прежде чем судить нас. Посмотри на себя, Платон Петрович, - а потом этот наглец берет и плюет ему в лицо.