Глава 26

- Какие! – взвизгивает. – Платон, ты совсем что ли? Мне жить на что!

- Я тебе давал деньги.

- Серьезно? Ты думаешь на это можно прожить? И если ты такой умник, то мог выяснить, что кредит взят еще до наших с тобой отношений. Я выкручивалась, как могла!

И тут Платон задумывается, ресторан у нее появился примерно четыре года назад. А чем Софа занималась до этого? На что жила? Вика ей подкидывала деньги, это он помнит, жена рассказывала.

Но чтобы Софа где-то работала нет. Его это и не волновало. Он не забивал голову подобным. А сейчас начинает задумываться.

Помещение под ресторан Софе купили родители. Они все вместе помогали ей с документами, все обустраивать. Но они с Викой определенно не платили за все. Так откуда деньги на открытие, ремонт, оборудование, мебель? Родители? Ее сбережения?

Что-то это все не нравится Платону. Раньше он вообще таким не парился, с его размахом, это были такие мелочи.

Да и смотрел он больше на то, как Софа аппетитно виляла пятой точкой, и явно не думал, где она там работает. Какая разница. А оказывается, она вся в долгах. Еще и родительское помещение профукала.

- Не заметно, - поджимает губы.

- Платон, так ты же можешь за все заплатить. Закрыть этот кредит и все. Для тебя же это копейки! Ты сильный, умный, красивый и мой любимый! - ее лицо преображается в соблазнительно-ангельское, к которому он привык.

Но почему тогда эти слова не вызывают трепета в душе, как раньше? Наоборот, хочется схватить ее за шкирку и вытрясти правду.

- Ты видела те суммы? Как ты можешь называть их копейками!

- Видишь! Я к тебе не обращалась, старалась сама выкрутиться! – поднимает большой палец вверх.

Или ты ждала, когда я разведусь с женой, а так не рисковала, чтобы не показать в каком болоте оказалась? Так же можно было его спугнуть. Мелькает паскудная мысль. Платон гонит ее прочь.

Нет, Софа не могла так. Она действительно принимала от него деньги, но никогда не наглела и про проблемы не говорила.

Может, девочка по неопытности влезла в это все. А как выкрутиться не знала, и стыдно было признаться. Эта версия ему куда больше нравится.

- Я заметил, - качает головой.

- Платон, ну… прости! – подходит и обнимает его сзади, трется своими выпуклостями о его спину. А они у нее мягкие, упругие, но не такие выдающиеся как у Вики.

Снова не те мысли.

Его же все устраивало! К чему сейчас эти нелепые сравнения.

- Там слишком много денег, машины у тебя нет, никаких серьезных покупок тоже. На что ты спускала такие суммы? – ведет плечами, чтобы она ослабила хватку.

Ему нечем дышать от ее объятий.

- Платон, какие такие? Я девушка, мне многое надо. Я не могу жить как нищебродка! – снова заводится и отходит от него. – И вообще, я беременна. У нас будет малыш, а ты мне предъявляешь за деньги! Тебе не стыдно! Можно же, чтобы я не нервничала просто оплатить все!

Нельзя. Во-первых, свои заначки он еще не забрал. Во-вторых, последнее дело их тратить на то, что приносит убытки. На быть откровенным, Софа не поумнеет, ее удел – салоны, шопинг и материнство… хотя последнее еще под вопросом. Он не уверен, будет ли она хорошей матерью.

Но в бизнес ее пускать нельзя.

У него будет глупая, но красивая, молодая жена.

Почему-то сейчас этот факт его совсем не радует. Еще вчера все казалось иначе. Он бежал к Софе представляя какая яркая и сочная жизнь у них начнется.

А сейчас все гораздо печальней.

- Платош, чего ты молчишь? Ты уладишь все? – снова подходит к нему и целует в щеку. – А я буду тебя долго-долго благодарить. Ты же понимаешь, ресторан мне как ребенок.

- И потому ты его обделяла все эти годы? Потому кормила людей просрочкой? А если бы кто отравился и на тебя в суд подали? Об этом ты думала? И ты так же к нашему ребенку хочешь относиться? – вырывается из него ядовитое.

Платон на грани нервного срыва. Он не хочет признаваться, что Вика забрала фирму. Язык не поворачивается. И не может сказать, что ничего он оплачивать не станет.

И вообще, его все это бесит. Хочется рвать, метать, орать и… он сам не знает что.

- Приветики! Что тут у вас стряслось? Выкладывайте, - дергается от хриплого, томного голоса.

Уверенной походкой к ним идет Илона. Роскошные каштановые волосы спускаются до ягодиц, выразительные карие глаза, не слишком пухлые губы, но такие чувственные. К ней не прикасался пластический хирург, она привлекает своей нестандартной, но очень соблазнительной внешностью. Платон тут понимает своего сына. Как на такую не повестись?

- Илончик, я в таком шоке. Мне так плохо! – Софа бежит к подруге и обнимает ее за шею.

- Тише, моя хорошая. Сейчас будем со всем разбираться, - успокаивает подругу, а сама смотрит на меня и задорно подмигивает.