Глава 29

И от этих слов Платона прорывает. Он больше не может держать это в себе. Смотрит в глаза сыну, видит там участие, и ощущает дикую потребность выговориться.

Он рассказывает все, немного изменив факты. Передать фирму он хотел, чтобы детям больше досталось. В Вике он сомневался, она могла угробить то, что он нарабатывал для них годами. Не забыл упомянуть, что как мужчина он давно перестал быть интересен Вике. Что у них давно не было близости и она лишь тянула из него деньги. И он как бы не против, никогда для нее ничего не жалел. Но ему необходимо женское тепло, человек, который не будет видеть в нем только кошелек. Что Вика все сама сделала, чтобы чувства у него угасли. А Софа появилась, когда он уже отчаялся, был в депрессии и не знал, что дальше делать. Он понимает, что это неправильно, но с ней чувствует себя молодым.

Хотя, говоря о Софе, он испытал чувство далекое от молодости и любви, скорее раздражение, от ее глупости и тупости. Давит осознание, что теперь ему это все на своем горбу тащить. Ведь будет ребенок, он сам выбрал Софу, не может теперь пойти на попятную.

Существует маленькая вероятность того, что в целом, если хорошенько поднапрячься, можно ее чему-то научить и воспитать под себя. Но сколько на это уйдет времени, сил, нервов! Оно ему надо?

На этот вопрос Платон предпочитает не отвечать даже сам себе.

- Вот такие дела, сынок, - тяжело вздыхает. – Твоя мать воспользовалась тем, что, когда я был одной ногой на том свете, я боялся за вас. Подписал доверенность, и я даже толком не помнил, что и как подписывал. Ты же знаешь, потом у меня была клиническая смерть. Мне было важно знать, что Вика обо всем позаботится. А потом, когда в себя пришел, у меня даже из головы вылетело. Столько радости было, что вернулся, что справился. Ты все сам помнишь сын. Да и я всегда доверял твоей матери. У меня в голове не укладывается, что она умудрилась обнулить счет, в который я внес ее как доверенное лицо, так еще и мою машину продать. Мою ласточку! Ты же знаешь, сколько всего в нее вложено! – изливая это все, Платону становится легче. – Еще и с твоим недалеким дядькой спелась!

Сложно вот это все носить в себе. Хочется поделиться, чтобы его поняли, поддержали.

Почему же он не сказал Софе? Ведь она его близкий человек, они планировали совместную жизнь.

Потому что понимал, не будет там поддержки. Это осознание гадко колет. Приносит почти физический дискомфорт. И это плюс ко всем его проблемам!

- Пап, замутить с сестрой мамы? С моей теткой? – Андрей качает головой.

- Сын, ты пока молод, у тебя не было серьезных отношений, ты не понимаешь, что чувства не выбирают. Они просто приходят, и ты не можешь их контролировать. Думаешь, мы с Софой не переживали по этому поводу? Или я не понимаю, что это не красиво? Но жизнь одна, и нельзя оставаться с твоей матерью только потому, что это правильно.

Андрей кивает. Молчит. Но Платон так хочет верить, что сын на его стороне. Он сейчас ему нужен как никогда. С Арсением сложнее, он замкнут в себе. Возможно, и поддержит, но по душам с ним не поговорить.

Хотя нельзя терять возможность всех сыновей на свою сторону перетянуть. Это ударит по Вике больше всего. Пусть поймет, что нельзя так с близкими!

- А от меня ты чего ждешь, отец? – Андрей спрашивает после длительного молчания.

- Помоги мне образумить твою мать. Пусть поймет, что нет у нее ни ресурсов, ни мозгов, чтобы управлять такой огромной фирмой. Это чисто мужское направление бизнеса. Пусть занимается своей фирмочкой, тратит деньги, которые получит от меня после развода, но не уничтожает ваше с братом наследство. Это же и в твоих интересах, сын! – Платон старается быть максимально убедительным. Пусть сын поймет, что отец его прав.

- Я давно живу за свои. И как бы не рассчитываю, что вы будете с мамой содержать меня, здорового лба.

- Сын, я горжусь тобой. В отличие от тебя, многие в твоем положении выбрали бы путь проматывать родительские деньги и ничего не делать. Вы же с братом идете к своим целям. Это похвально. Но ведь и нельзя допустить, чтобы то, над чем я работал столько лет было уничтожено! Это все равно достанется вам!

- И как мне ее образумить? – выгибает бровь.

- Достучаться попробуй. Может, услышишь какие-то факты. Расспроси ее о планах. В любом случае я это так не оставлю. Найду хорошего адвоката. Падлюка Назар меня предал. А я же ему доверял! Все дела были в его руках. И ведь ни разу не подводил! Год за годом втираясь в доверие! Лицемер! – Платон скрипит зубами. – И это после того, что я для него сделал! Еще смел свой поганый рот открывать и в чем-то упрекать меня. Учись, сын, вот она черная, людская неблагодарность, - в сердцах бьет кулаком по столу. -Так что надо найти нового адвоката и разобраться с твоей матерью. Должны быть лазейки! Просто нужен ушлый и продуманный специалист.

- У меня есть такой, пап. Очень надежный адвокат, с безупречной репутацией. Он выигрывал там, где никто не брался за дело, - эти слова проливаются бальзамом на истерзанную душу Платона.

- Я верил в тебя, сынок! Знал, что не подведешь!