Глава 38

Платон

Почему проблемы всегда обрушиваются со всех сторон? Нельзя в какой-то одной сфере?

Нет если валится, то все и сразу.

Против Платона ополчились практически все и одномоментно. Родная мать к которой он пришел за покоем и утешением, сошла с ума и на старости лет летит жарить свои сморщенные телеса. За его бабки, которые ему так нужны!

Перед уходом Платона ждала очень нелицеприятная сцена, где он выпрашивал у матери деньги, а она высчитывала ему вплоть до копейки.

Реально копейки, раньше он такие суммы мог на чай оставить. А сейчас бережно положил в карман. Он на подсосе, практически на нуле, а ему нужны бабки, чтобы вернуть свое. Тот же адвокат за «спасибо» работать не станет.

Придется у сыновей просить. А что, он о них заботился, все им дал, теперь пришло их время расплачиваться с отцом.

Но это уже не сегодня. Сейчас Платон измотан. Он хочет завалиться в кровать и забыться сном.

Получится ли у него сделать это в доме у Софы, где теперь обосновалась ее мать?

Вряд ли…

Хотя, он же мужик. Стукнуть по столу. Поставить на место двух наглых баб.

Все!

С этими мыслями он заходит в квартиру Софы. Перед тем как позвонить в дверь, мелькнула позорная мысль, развернуться и переночевать в каком-то хостеле.

Нет, Платон не будет опускаться еще ниже. Во-первых, деньги надо экономить, во-вторых, это жилье его женщины. У них будет семья, ребенок. Он должен приструнить ее сейчас.

- Платош, - Софа открывает двери и касается губами его губ.

Обнимает за шею. В глаза заглядывает.

- Я тебя ждала, любимый.

- После всего, я еще думал идти или нет, - Платон деловито отстраняет ее.

Пусть знает, что подобное поведение, как сегодня днем, с ним недопустимо. А то вначале в рот заглядывала, а как ушел от жены, то истерики закатывает. Не будет этого.

А сам опасливо поверх ее головы выглядывает. Где старая ведьма притаилась?

Но пока тихо. Не вышла его встречать. Может, свалила?

- Платош, извини, что я так сорвалась. Но ты понимаешь, я была очень расстроена. Ресторан он…

- Стоп, - рявкает не в силах сдержать эмоции. – Ни слова про него. Вот вообще. Меня уже тошнит. Думать надо было. На этом все.

Раздается шум сливного бачка и через секунды дверь туалета распахивается.

- Я не поняла, ты как с моей дочерью разговариваешь? – горгона стоит в дверях, молнии мечет. – Она к тебе со всей душой, а ты?

Припозднилась, потому что на толчке сидела. А он уж обнадежился…

- А это не ваше дело! Это наши с ней отношения! – говорит стальным голосом, и даже гордится собой.

Никакой слабины. Вот так держать!

- Ты девочку до чего довел, ирод? Она тебе молодость, цветочек свой, ребеночка, а ты, паскудник, даже не помог с рестораном! Ты знаешь, как она переживала! Как плакала! Ты где вообще шлялся? – упирает руки в бока и на него надвигается, а из открытой двери туалета за ней шлейф смрада тянется.

- Ваша девочка, должна головой думать. Она сказала, что натворила?

- А ты ей для чего? Довел бедолагу, что у нее на трусишки денег не было. А ей стыдно было признаться. И даже маме не пожаловалась, сама, ненаглядная моя, пыталась справиться. Да, я тебя за нее! За то, что не бережешь не жалеешь, я тебе такое устрою! – подходит и сует ему под нос кулак.

- Варвара, вы реально меня кулаком собрались пугать? – хмыкает пренебрежительно, отталкивает ее и проходит в комнату.

Там у постели куча фруктов, тортиков, еще каких-то объедков. И постель расстелена.

- Платон, зачем ты так с мамой. Она же добра желает.

- Если желает, то собирайте манатки Варвара, и езжайте к себе, - цедит жестко.

Сейчас он порядок наведет.

- К себе? И оставить мою малышку с тобой? Серьезно? А кое-что не треснет? Ты и Софу и ребеночка угробишь! Не бывать этому!

- Вашей Софе двадцать восемь. Уймитесь, Варвара, - угрожающе рычит. – Вам пора домой.

- Я расстроена, Софа падает на постель, ставит на колени тарелку, запихивает в рот кусок пирожного. – И я хотела помириться, но ты… - и снова начинает лить слезы.

- Успокойся! Софья, довольно!

- Не кричи на мою дочь, ирод! Немедленно верни ей ресторан! И еще надо оплатить лучшую клинику, завтра мы с Софой пойдем по магазинам, надо многое купить. Так что хватит жмотиться, искупай вину, Платон! – упирает руки в бока и надвигается на него.

- Да, Платош, денег же совсем нет, - Софа поворачивает к нему заплаканное лицо, надувает щеки. – Вика же лишила меня заработка. А нам с малышом нужны положительные эмоции.

- И попробуй быть мне не щедрым! – угрожающе рычит горгона.

И тут его терпение лопается. Все просто край.

- А нет денег, - смотрит на них и смеется. Надрывно, дико, отчаянно.

- Как это нет? – хором восклицают. Переглядываются.

- Вот так. Вика фирму отжала. Счета. То, что откладывал. Все забрала. Под ноль. И даже тачку. Так что, просите, требуйте, да, что хотите делайте, - хлопает себя по карманам, - Пусто тут. Падает прямо в одежде к Софе на постель, забирает у нее тарелку и отправляет в рот пирожное. – Сами пекли, Варвара, или купили? Вкусно. Еще есть?