Глава 63

Когда я строил планы, как обустроить детскую, как организовать переезд для Ирмы, в моей жизни появилась та, с которой я думал уже все решено – моя бывшая жена Лиза.

Хотя женой-то ее можно назвать с большой натяжкой. Мы с ней учились в одной группе, неплохо общались. Она была веселой, компанейской, и как мне казалось доброй и отзывчивой.

Ни разу за наше общение в универе я не замечал за ней какой-то гнильцы. Хотя, может просто не присматривался настолько. Как спутницу для себя я ее никогда не рассматривал.

И тут Лиза стала ходить очень грустной, с потухшими глазами. Я спросил, что у нее случилось, и она сказала, что по окончании учебы, ей придется вернуться в свою глухую провинцию, к отцу тирану, потому как учится она по целевому направлению. Там, откуда она родом, нет жизни, там безнадега.

И отказаться она не может, будут штрафы, которые никак не погасить. Единственный выход – выйти замуж за человека с местной пропиской.

У меня к тому времени не было большого состояния. Но была двушка в среднем районе, и неплохие перспективы на фирме, в которой я работал, совмещая все с учебой. И тут я подумал, что раз мне не светит брак по любви, на тот момент я вообще никого не было в моем сердце кроме Вики, которая уже была замужем, то почему бы не помочь.

Я согласился на фиктивный брак с Лизой. Мы сразу все обговорили на берегу. Да, она у меня поживет какое-то время. Потом мы разведемся и все. Я был уверен, что мы сможем дружить и уживаться на одной территории.

Ошибся.

Лиза оказалась невыносимой. Она закатывала скандалы, начала меня ревновать, хотя у нас с ней ничего не было. Я к ней не прикасался. Потом она так же слезно просила прощения. Мы мирились.

Позже я узнал, что она всем нашим знакомым рассказывает о нашей великой любви. Я не стал никого переубеждать.

Смысл?

И грустно, что «великая любовь» она только по рассказам. А на деле… ни с кем толком не клеилось. Потому как хотелось для души человека. Дико хотелось. Но я даже не получил дружеской поддержки от Лизы.

Не могу сказать, что она сидела у меня на шее и ничего не делала. Нет, она была целеустремленной, хваткой. Она довольно успешно строила свою карьеру.

Когда ей уже ничего не угрожало, мы развелись, еще раньше, я попросил ее съехать. Но на этом ничего не закончилось. Периодически Лиза прибегала ко мне в слезах, говорила, что я ее единственный родной человек.

Вот как-то в ней уживались две личности, стерва, выносящая мозг, и трепетная, жаждущая помощи лань. И вечно у нее находились причины. То матери надо было помочь, она привезла ее в город на лечение. И продала все что могла, влезла в долги.

Я помогал, потом снова ее выпроваживал.

Вскоре у нее произошел конфликт с ее мужиком. Когда она начала с ним встречаться, я выдохнул. Но тут он оказался тем еще уродом. Угрожал ей, преследовал. И Лиза снова спряталась за мою спину.

А всем стала рассказывать, что мы снова вместе, да и я сам это подтвердил ее бывшему, чтобы он отвалил от нее.

Но она меня утомляла, потому при первой возможности, я попросил ее снова съехать. И вроде бы она угомонилась. У нее появились свои магазины косметики. Она хорошо стояла на ногах. Мы порой созванивались и вполне нормально общались.

Пересекались и в компании общих друзей. Все было нормально, пока Лиза не прознала, что теперь у меня дома живет Ирма. Потом она узнала про беременность. При том, что с Ирмой мы вообще этого не афишировали. Даже мои друзья не знали. Я считал, что так лучше, была какая-то нехорошая чуйка, что лучше помалкивать. Но Лиза пронюхала. И начала атаковать Ирму ненужными разговорами. Трепать беременной нервы.

А Ирма вначале молчала. Ничего мне не говорила, а потом просто собралась и решила уехать. До сих пор не знаю, что ей такого Лиза наговорила. Она убеждает меня, что ничего такого. Но веры ей нет.

Ирма поехала на машине, будучи на пятом месяце беременности, в гололед. Ее машина съехала с дороги и врезалась в дерево.

Мне позвонили, когда врачи боролись за ее жизнь. Но… увы, травмы были не совместимы с жизнью.

Это был мальчик. Мой сын. Женщина, которую я безмерно уважал. Я потерял их.

До сих пор почти никто не знает про это. Или в курсе очень сокращенной версии. И Виктории я не рассказывал. Это моя боль.

А тогда в больнице я был… не я это был, я хотел выть, орать, и крушить все. И именно в таком же состоянии как у меня самого, бьющую кулаками о стену в коридоре больницы я увидел Илону. Ее отчаяние было созвучно с моим.