Глава 73

Утро начинается с того, что я не могу открыть глаза, веки весят тонну. В горле кто-то рассыпал битое стекло. А голова раскалывается так что вот-вот треснет. И я не могу пошевелиться. Вот вообще.

Я не имею права болеть. У меня сегодня столько встреч. Столько дел запланировано.

Нет. Нет. И нет.

Сейчас, я пять минуток еще поваляюсь, встану, пойду в ванную, надо просто расходиться и все пройдет.

Но ни через пять, десять и даже пятнадцать минут, лучше мне не становится. Наоборот, слабость только усиливается.

Я обязана сделать усилие, продолжаю уговаривать себя.

Телефон звонит ужасающе громко. Морщусь от звонка.

Никогда не думала, что протянуть руку к тумбе, и просто дотянуться до телефона так сложно. Я вообще не помню, чтобы так болела.

Не было такого. Я все болезни переносила на ногах. Я не позволяла себе болеть, этого нет в моем графике.

- Слушаю, - в глазах так расплывается, что я даже не вижу, кто звонит.

Надеюсь, что не моя мать или сестра, их я в таком состоянии точно не выдержу.

- Вика, доброе утро! – раздается бодрой голос Давида.

- Доброе, - не узнаю свой слабо каркающий голос, - Если доброе…

- Что с тобой? – его тон моментально становится встревоженным.

- Ничего… просто… простуда небольшая, - и тут из груди вырывается надсадный кашель, так что слезы льются из глаз. И тело будто огнем горит.

- Понял. Сейчас буду.

- Не надо… - но дальше снова кашель и я не могу его отговорить.

Давид приезжает через… я потеряла счет времени. Мне так плохо, что каждая минута, кажется какой-то агонией.

Тот еще квест оказывается, просто встать с кровати и впустить его. Я справляюсь… правда очень долго. А потом смотрю на него, хочу что-то сказать, а вместо этого обессиленная падаю ему в руки.

- Ты горишь. Надо врача.

- Не надо, не смей. Я их терпеть не могу.

- Виктория боится врачей? – спрашивает мягко.

- Не боюсь, просто… не надо…

Но кто меня слушает, особенно в том состоянии, когда не могу перечить. Вскоре в доме появляется врач. Он меня осматривает, что-то говорит, но что я даже не разбираю.

Давид постоянно рядом. Делает какие-то манипуляции. Ощущаю его прохладные руки на своем лбу. На шее.

Все как в тумане, но почему-то вот эта агония отступает. Я почти успокаиваюсь. Как вдруг заряд электрического тока пронзает меня. Я дергаюсь на постели.

- Вика, что случилось?

- Работа… встреча… у меня… мне надо, - запало хватило ровно на пару секунд, а потом я снова сползаю на подушку.

- Я все решу. Скажи, где с кем. Перенесу договорюсь.

- Нет. Я должна сама… - слабо сопротивляюсь.

- Уже не надо самой. Просто доверься, - тихо и настойчиво.

- У меня нет выбора, - хриплю, признаю очевидный факт.

Последние силы уходят на то, чтобы объяснить, что и с кем у меня запланировано. А дальше я выдыхаю и проваливаюсь в сон.

Просыпаюсь я от вкусного запаха. Не пойму, что это, но слюна выделяется сильно.

- Проснулась, моя красавица, - различаю силуэт Давида в дверях.

- Неверно…

- Сейчас я тебя переодену, ты вспотела. И надо поесть, я куриный бульон приготовил.

- Ты? Сам?

- Надо домашний. Заказывать не вариант.

Он деловито подходит к моему шкафу. Выбирает вещи, и потом переодевает меня. Действует очень осторожно. А я испытываю странное чувство… не неловкости, нет… Нежности, от того, что обо мне заботятся так.

Это нечто новое, неизведанное. И я сейчас уязвима. Я, по идее, вообще не должна позволять ему видеть меня такой, но мне так хорошо…

Плохо и одновременно хорошо.

Мдааа, что-то совсем не то с моей головой.

Переодев меня, Давид помогает умоститься удобно на постели, уходит и вскоре возвращается с подносом.

Берет ложку и подносит к моему рту.

- Ты что собрался меня кормить? – спрашиваю удивленно.

- Ага.

- Я сама.

- Не надо сама, Вика.

И я понимаю, что слабость такая, что я ложку не смогу в руках удержать. Или…с могу, но я просто этого хочу…

Откидываю эти мысли, открываю рот и едва не мурлычу от удовольствия. Наверное, никогда в жизни я не ела ничего более вкусного.

Это все болезнь… просто болезнь…

Пусть, но я хочу еще.

Съедаю всю тарелку.

- Спасибо, - говорю Давиду смущенно.

У меня и так температура, я вся горю, а сейчас начинаю гореть еще сильнее.

- Скоро поставим тебя на ноги. Твои вопросы я решил, можешь не волноваться, - заботливо проводит костяшками по моей щеке.

- Решил… - хочу уточнить детали. Но после еды, меня снова клонит в сон. И почему-то абсолютно нет тревоги, что и как он там решил. – Отлично. Спасибо, - сползаю вниз, он меня укутывает, целует в висок, и я снова проваливаюсь.

Просыпаюсь прислушиваюсь к тишине комнаты и своим ощущениям. Не тревожно, а именно уютно-тихо. Жар спал. Тяжелая пелена, давившая на виски, растворилась, оставив после себя лишь легкую, почти невесомую усталость.

В спальне горят только настенные бра, отбрасывая мягкие золотистые тени. Давид сидит в кресле у окна. Ноутбук на его коленях светится в полумраке, но он не смотрит в экран. Он смотрит на меня. Внимательно, безмолвно и с такой пронзительной теплотой, что у меня на секунду перехватывает дыхание.

Я лежу под одеялом — растрепанная, бледная. Впервые за много лет я абсолютно, тотально уязвима.

И, к своему собственному потрясению, я понимаю: мне не стыдно, мне не страшно.

Мне не хочется вскочить, отвернуться или судорожно натянуть обратно броню и ринутся в очередной бой.

Рядом с этим мужчиной моя слабость не ощущается как поражение или унижение. Она ощущается как долгожданный выдох после бесконечного марафона на выживание.

Понимаю очень простую, но невероятно важную вещь, самая великая роскошь в жизни — это найти человека, рядом с которым можно просто закрыть глаза и рухнуть, зная, что тебя поймают. Не осудят, не используют твою беспомощность, а просто укроют пледом, заберут твою боль и будут охранять твой сон.

Давид оставляет ноутбук и подходит ко мне. Его ладонь ложится на мой лоб.

- Температуры нет, - тихо говорит. – Победа, ты побеждаешь болячку, - мягко улыбается.

Перехватываю его руку, переплетаю свои ослабевшие пальцы с его и прижимаюсь щекой к его широкой ладони. Смотрю ему прямо в глаза, не пряча ни своих слез, ни своей внезапной, острой нежности.

- Давид... - мой голос еще звучит хрипло, но в нем очень много нежности, на которую я не думала, что еще способна. - Спасибо, что позволил мне быть слабой.

В его глазах вспыхивает что-то невероятно глубокое, мужское, укрывающее от всех бурь этого мира. Он наклоняется и бережно, почти благоговейно целует меня в висок.

- Для всего мира ты можешь держать оборону, - шепчет он мне в волосы. - Но для меня тебе достаточно быть просто собой. Я обожаю все твои проявления.

Быть сильной женщиной — это достижение. Но позволить себе стать маленькой и защищенной рядом с правильным мужчиной — это абсолютное, чистое счастье.