Эпилог 2

Три месяца спустя…

Три месяца. Ровно столько прошло с того дня, как я подписала наше «Соглашение» и надела на палец кольцо. И все эти девяносто дней я, как образцовый трудоголик, кормила Давида завтраками. «Давай немного позже», «Подождем до конца квартала», «Вот сейчас разгребу завалы, и сразу поженимся».

Давид не спорил. Он просто был рядом, поил меня кофе по утрам, забирал у меня телефон по вечерам и методично спасал мою нервную систему.

До сегодняшнего дня…

Я выбегаю из офиса, неотрывно глядя в телефон, читая свои же заметки, насчет сегодняшней встречи. Запрыгиваю в машину. Недавно я наняла водителя, потому как в машине мне лучше потратить время с больше пользой, решая текущие задачи. Плюс вечером порой я так устаю, что в глазах плывет, и сосредоточиться за рулем уже не получается.

- Поехали, Игорь. Постарайся не попасть в пробки, ты знаешь, как я ненавижу опаздывать, - мой взгляд так и прикован к телефону.

Двери с глухим щелчком блокируются. Машина плавно трогается с места, но вместо привычного «Да, Виктория Григорьевна», с водительского кресла раздается до одури знакомый, бархатный голос:

- Твой график на сегодня аннулирован, Виктория. Директора украли.

Я вскидываю голову. За рулем Давид. В стильном темном костюме, без галстука, абсолютно спокойный и невозмутимый.

- Давид! Что за шутки! У меня важная встреча, я не могу ее пропустить!

- Встреча перенесена, все текущие дела тоже, - он даже не смотрит в зеркало заднего вида, уверенно выруливая на трассу. — Я все решил. Если ты не можешь найти время на собственную жизнь, значит, я беру управление ею в свои руки. Сядь поудобнее, ехать около часа.

Я пытаюсь возмущаться, привожу аргументы, сыплю цифрами упущенной выгоды, но Давид просто дарит мне теплый взгляд, в котором четко читается приказ – просто довериться ему. И я замолкаю. Сдаюсь. Потому что, будем честны, я устала, и я не хочу спорить.

Спустя час мы въезжаем в густой сосновый лес. Машина останавливается у потрясающего дома. Это не помпезный особняк, а стильное, современное здание из темного дерева и панорамного стекла, идеально вписанное в ландшафт. Вокруг — звенящая тишина, нарушаемая только шумом ветра в кронах.

Давид выходит, открывает мне дверь и подает руку.

- Что это за место? - спрашиваю, оглядываясь.

- Это твоя крепость, - он вкладывает мне в ладонь тяжелый металлический ключ. – Я хотел создать место, где ты сможешь снимать свои доспехи. Здесь нет соседей, нет городского шума. Только лес, тишина и мы.

Он берет меня за руку и ведет за дом, на просторную террасу, переходящую в сад. И я замираю.

В центре идеального зеленого газона стоит свадебная арка. Она выглядит так, словно ее спроектировали прямо из моей головы: строгие геометрические линии из темного дерева, увитые глубокой, благородной зеленью эвкалипта и папоротника, и лишь редкие, элегантные вкрапления белоснежных калл. Никакого пошлого фатина, шариков или розовых лент. Абсолютный минимализм и достоинство.

Рядом с аркой, скромно переминаясь с ноги на ногу, стоит женщина-регистратор с папкой.

- Давид... - у меня перехватывает дыхание. - Ты с ума сошел?

- Нисколько. Я исполняю твое желание.

Я смотрю на него, и к горлу подступает ком. Он помнит.

Хватаюсь рукой за горло… Перед глазами картинка далекого прошлого. Я собиралась выходить за Платона, и говорила, что мечтаю, чтобы свадьба была только для двоих. Это таинство. Это не забава. Это момент, когда двое соединяют судьбы.

А вот праздновать, это можно и потом для всех.

Но меня ждало пышное торжество, я не стала спорить с традициями.

Давид меня тогда спросил, какой я вижу церемонию. И я описала… вот все в точности так и описала…

- Ужин в ресторане для всех я уже забронировал на следующие выходные, - продолжает Давид, глядя в мои глаза с невероятной нежностью. - Но сегодня - только наш день. В нашей спальне, на кровати, лежит платье. Я взял на себя смелость выбрать. Иди, переоденься. Я буду ждать тебя здесь.

Я настолько шокирована, что не могу произнести ни слова. Просто киваю и иду в дом. В дом… которой тоже словно взят из моей головы… интерьер… именно таким я себе представляла свой загородный дом.

Платье оказывается безупречным. Плотный струящийся шелк цвета слоновой кости, длинные рукава, строгий вырез-лодочка спереди и глубокий, смелый вырез на спине. Идеальный крой, не требующий лишних украшений. Я распускаю тугой пучок, позволяя волосам свободно упасть на плечи.

Когда я выхожу в сад, Давид ждет меня у арки. Он смотрит на меня так, что у меня, взрослой, женщины, подкашиваются колени. В этом взгляде нет ни капли подчинения, но есть абсолютное восхищение мужчины, который точно знает, какое сокровище ему досталось.

Регистратор говорит какие-то правильные, красивые слова, но я слышу только шум сосен и ровное дыхание Давида.

Он берет меня за руку, заглядывает в глаза и говорит:

- Виктория, - его голос звучит твердо и уверенно. - Я клянусь быть твоим партнером в каждом кризисе и твоим покоем в конце каждого дня. Я клянусь, что этот дом станет твоей крепостью, островом покоя и умиротворения. Моя главная инвестиция — это твое счастье. И этот контракт обжалованию не подлежит.

Улыбаюсь сквозь слезы, и впервые мне не хочется их прятать. Они приносят радость и облегчение, они не дарят надежду, они открывают большее – понимание, что я нашла своего мужчину. Именно того человека, с которым хочу провести бок о бок всю жизнь.

- Давид, тебе я доверяю свою жизнь без остатка. Ты — моя самая важная победа. Я согласна. На все, всегда и только с тобой.

Мы обмениваемся кольцами — тяжелыми, гладкими полосами платины.

- Объявляю вас мужем и женой, - тихо произносит регистратор, словно боясь нарушить магию этого леса.

Давид делает шаг ко мне. Его сильные руки ложатся мне на талию, притягивая вплотную. Поцелуй получается глубоким, долгим и невероятно родным. Поцелуй двух людей, которые прошли долгий путь, чтобы наконец-то найти свой дом.

Здесь и сейчас я просто счастливая женщина в руках мужчины, который знает, как удержать весь мой мир. И это лучшее чувство на земле.

Платон

Полтора года спустя…

Колени дико болят, спина просто раскалывается. Но домой не хочется, зачем-то поехал в центр, сегодня первый выходной за месяц. А в центре он был… уже и не помнит когда. Больше его путь сюда не лежит. Тут все для тех, кто наслаждается жизнью, Платон же выживает.

Он прошелся через вереницу бутиков. Заглянул в некогда любимые кафе и рестораны. На глазах выступили предательские слезы.

Захотел упасть на тротуар, бить по нему кулаками и кричать: «Почему, все так?».

Сколько пар расстаются, но почему именно у Платона после развода все вот так получилось?

Он ведь уже почти выкарабкался… почти…

Его начальник прознал про связь Платона и Инессы, и почему-то озверел. Такой скандал закатил, что его мать не будет путаться с убогим торгашом.

Платон не удержался высказал ему в ответ все, что о нем думал. Еще товар в нервах попортил. Завязалась потасовка.

Так этот придурок, ославил его на весь рынок.

А Инесса… сказала, что они просто развлекались. Она отказалась от Платона. А он думал, а вдруг у них что-то получится… А она такая же как и все бабы!

Работа накрылась, планы слинять от Софы обломались.

У Софы родился сын. Пусть на тест у Платона нет денег, но тут одного взгляда на малого хватает, чтобы понять, что это его ребенок.

И как-то не сразу, но стало что-то шевелиться в груди Платона. Прикипел он к тихому и потешному малому. А уж Варвара во внуке вообще души не чает, даже Софа отошла на второй план.

Теперь эта неугомонная женщина грызет одинаково Платона и Софу. Все ради малыша, все для него.

И Платон старается. Хочется дать ребенку лучшее. Что с такой матерью как Софа ему светит? Если Платон не поднапряжется, то ничего хорошего.

Потому Платон с группой мужиков подписался делать ремонты. Они работают на бюджетных квартирах, косячат часто, делают… не очень. Но и ценник у них самый низкий. Зарабатывать получается, но такая тяжелая работа садит его здоровье.

От того цветущего мужика, каким он был совсем недавно уже ничего не осталось. Он сам видит это в зеркале.

Софа же через два месяца после рождения ребенка свинтила на поиски лучшей жизни. Платон остался с Варварой, и как-то даже было спокойней. Но что-то у горе-мамаши не задалось, и она вернулась черед три месяца. Злющая и нервная.

Через какое-то время Платон снова решил попытать счастья с одной женщиной, хозяйкой квартиры, где он делал ремонт. Ушел от Софы, сына не забывал, помогал. Но потом из длительной командировки вернулся муж хозяйки, о котором Платон не знал, и отметелив его, выкинул из квартиры. Пришлось снова возвращаться к Софе.

Платон не понимает почему, но словно судьба вновь и вновь толкает их с Софой друг к другу и не дает расстаться. Словно кто заколдовал их, обрекая навеки быть вместе.

И он знает, что еще не раз будут попытки и у нее, и у него выбраться из этого круга. И снова они будут оказываться вместе, ненавидя, ругаясь, и все же по каким-то непонятным причинам оставаясь вместе.

Единственный светлый лучик в его жизни – это сын. Он помогает еще держаться и не скатиться окончательно. Если бы не сын, Платону даже страшно подумать, чтобы с ним было.

Он присаживается на лавочку. Откидывается со стоном, спина просто раскалывается. Взгляд скользит по беззаботным людям, они гуляют, смеются, у них есть жизнь. А у Платона что?

И тут он замирает, даже забывает, как дышать.

По алее парка идет Вика, рядом с ней Давид, который везет перед собой коляску.

Да, он знал, что его бывшая жена вышла замуж за этого придурка мужа Илоны. Он тогда посчитал, что никого лучше найти не сподобилась. Но сейчас… сейчас он видит, как она светится.

Виктория всегда была очень красивой женщиной, но сейчас она невероятная. Она помолодела, она излучает столько радости, что ему физически больно на это смотреть.

Неужели эта женщина была с ним? Полностью принадлежала ему? Смотрит на нее и не верит.

Это она, но совсем другая. Ослепительно красивая. Подарившая ребенка не ему… не Платону, а другому.

Вика поворачивает голову в его сторону, Платон закрывает себя рукой, отворачивается.

Он не может показаться ей таким… жалким работягой. Пусть помнит Платона другим, горделивым бизнесменом… Но она вряд ли вообще о нем вспоминает. Она наслаждается своей новой жизнью, компанией Платона. Всем тем, над чем он работал годами. Вика цветет и пахнет с другим.

А Платон… ему ничего другого не остается, как морщась от боли, подняться со скамеечки и побрести домой… туда, где никто кроме маленько сына его не ждет.

Давид

Григорий с любовью поглаживает блестящий металл нового фрезерного станка по дереву, который я только что помог занести в его мастерскую. Пахнет свежей сосновой стружкой и лаком.

- Спасибо, Давид. Зверь-машина, - отец Вики вытирает руки ветошью и смотрит на меня своими проницательными глазами. – Сами небеса тебя послали моей дочери, она ведь без тебя женского счастья и не видела.

Я крепко жму его жесткую, мозолистую ладонь.

- Берегу пуще жизни, Григорий. И я искренне рад, что и в вашей жизни появилась настоящая женщина.

Григорий смущенно краснеет. Не ожидал он, что и в его годы далеко еще не все потеряно. Бойкая соседка, которую мы с Викой увидели у ворот дома, когда праздновали новоселье, не растерялась, и подобрала ключик к сердцу Григория.

Она не пилит его, кормит разносолами, они вместе делают закрутки, она восхищается его изделиями, неустанно нахваливает. В общем отлично они ладят, и мы с Викой этому нарадоваться не можем.

Прыгаю в машину и выруливаю на трассу. Скорее домой. Я любил Вику всегда. Эта любовь прошла со мной сквозь года. Я всегда желал ей только счастья, но не верил, что она будет со мной. Что она выберет именно меня, и что подарит мне гораздо больше, чем свою любовь.

Когда я узнал, что она беременна. Я испытал ни с чем несравнимое счастье и тревогу. Так боялся… а что если, а вдруг…

Та история с Ирмой, она не давала покоя. Вика даже пробовала разобраться, говорила с Лизой. Но она стоит на своем, что ничего Ирме такого не говорила. Но не отрицает, что они пару раз виделись.

Уже ничего не доказать… и не хочется омрачать жизнь местью. Лиза переехала в другую страну. Ее больше нет в моей жизни. А Ирму и малыша не вернуть, но можно всегда хранить светлую память о них.

Вхожу в дом, сердце делает радостный кульбит в груди, так всегда, когда предчувствую радость встречи.

Тихо иду в нашу спальню. Замираю на пороге, Вика склонилась над кроваткой сына. И нет зрелища прекрасней во всем мире…

Виктория

Я осторожно поправляю легкое одеяльце. Марат, наш крошечный, но уже такой серьезный сын, смешно морщит носик во сне и мерно сопит. Я смотрю на его пухлые щеки, на темные реснички, и внутри разливается такое густое, щемящее тепло, от которого я, кажется, сбросила добрый десяток лет.

Сын стал абсолютным, немыслимым сюрпризом. Нашим главным подарком, привезенным из свадебного путешествия.

Тогда, сразу после церемонии в лесу, Давид просто забрал мой телефон, выключил его и увез меня на острова. Никаких моих отговорок про горящие контракты, дедлайны и ответственность он даже слушать не стал. И там, вдали от советов директоров, графиков прибыли и вечного контроля, мы вдруг забыли обо всем. Мы нырнули в этот омут страсти так глубоко, словно нам снова было по восемнадцать. Мы дурачились, смеялись до слез, любили друг друга до потери пульса на пустых пляжах и испытывали такие сумасшедшие, первобытные эмоции, о которых я не подозревала всю свою жизнь.

А по возвращении домой две полоски на тесте перевернули мой мир.

Конечно, я не бросила работу, но Давид каменной стеной встал между мной и стрессом. Он жестко перераспределил мои обязанности, сам нашел мне помощников и бескомпромиссно контролировал мой отдых. Вопреки всем моим опасениям, месяцы беременности стали самым сладким, нежным и спокойным временем в моей жизни. Я наслаждалась своим положением, зная, что я под надежной защитой. Давид охраняет нашу крепость.

И вот теперь этот маленький плод нашей любви спит в своей кроватке.

Но это еще не все приятные радости. Два месяца назад, я стала бабушкой. У меня появилась замечательная внучка. И как говорил Валентин Стернов – мы все же породнились.

Уже на празднование нашей с Давидом свадьбы, Арсений пришел с Дашей. Он держался отстраненно, но сказал, что уважает мой выбор. На тот момент я была ему благодарна даже за это. Еще Арсений поднимается у Стернова в компании своими силами, но, конечно, подозреваю, что его карьера идет стремительней, чем у простого работника. Но и Арсений не подводит. Он стал ответственным и серьезным. И ценит то, что Даша все же дала ему второй шанс.

Гуляли мы у них на свадьбе. Стернов расстарался, организовал настоящий пир, мы с Давидом тоже в этом приняли участие. Но для меня главное не праздники, а чтобы сыновья были счастливы.

И вот два месяца назад Даша порадовала нас всех. И именно на выписке в роддоме, Арсений окончательно принял Давида. Он так и сказал:

- Теперь я тебя понимаю. Спасибо, что сделал мою мать счастливой, - похлопал его по плечу.

Это все произошло на моих глазах. И я поняла, что мой сын, действительно усвоил урок и станет отличным отцом.

Что касается Андрея, он с головой нырнул в бизнес. У него очень много контрактов по миру, и он катается, наслаждается впечатлениями. И я за него рада. Уверена, его любовь найдет его тогда, когда придет время.

Я слышу тихие шаги за спиной. Сильные руки Давида привычно и мягко ложатся мне на талию, притягивая к широкой, горячей груди. Он зарывается лицом в мои волосы, шумно вдыхая их запах.

- Ты знаешь, как я вас люблю, - шепчет мне в ухо.

- Знаю, - поворачиваюсь в кольце его рук. Смотрю в эти родные, пронзительно-карие глаза. – Только я не знала, что любовь может быть вот такой, - тянусь к нему и целую в губы, - Только с тобой началась настоящая жизнь, любимый.

- Обещаю, каждый новый наш день будет еще ярче, у любви же нет границ, если у тебя жена – настоящая Победа.