Глава 4

Тишину разрывает тонкий детский голос: – Мамочка, где папа? Я резко открываю глаза. В дверном проёме стоит наша младшая – Алиса, в пижаме с единорогами, с растрёпанными кудряшками. Большие серые глаза – точь-в-точь как у той девочки в Петербурге – широко раскрыты от беспокойства. – Он… уехал по работе, – ложь вылетает автоматически. – Папа обещал сегодня отвезти меня в парк! Я отворачиваюсь, чтобы дочь не увидела, как дрожат мои губы. В зеркале над консолью мелькает моё отражение – опухшие глаза, размазанная тушь, отёки смотрятся грязными мешками. Растрёпанные волосы. Выгляжу так, будто меня переехал трактор. Поднимаюсь с виноватой улыбкой. – Папа задерживается, солнышко. Пойдём, я тебя в школу отвезу. – Не хочу! Хочу папу! – сонный голосок дрожит, нижняя губа подрагивает. Прижимаю ребёнка к себе, с наслаждением вдыхая клубничный запах шампуня. В памяти кадры из прошлого: Макар качает дочь на руках, учит кататься на велосипеде, читает сказки на ночь. Обида холодной змеёй сворачивается в груди. Как он мог променять это на мимолётный роман? Смартфон звонит ровно в шесть семнадцать. Я проснулась больше часа назад. – Лада… – голос Макара хриплый, будто он не спал всю ночь. – Я передумал. Молчу, сжимая гаджет так, что пальцы немеют. – Я сделаю, как ты хочешь. Забудем всё. Не сказать, что радуюсь, но получаю некое удовлетворение. – Ты бросишь их? – в моём голосе металлические нотки. Пауза. Слишком долгая. – Да,– голосом идущего на казнь мученика. В этом «да» – целая пропасть недоговорённого. Сомневаюсь, что он сдержит слово, хотя очень надеюсь на это. Но сейчас мне нужно другое. – Тогда сегодня же выгоняешь их из нашей квартиры. И присылаешь мне подтверждение. – Лада, это же… Не даю договорить. Про то, что я очень жестокая, слышала от него вчера. – Или я завтра подаю на развод. Тяжёлый вздох давит на ухо. Представляю, как он сидит в номере какого-то отеля, с похмелья или просто с дикой усталостью, осознавая, что теряет всё. – Хорошо. Беда в том, что Макару я больше не верю. И очень хочу узнать, на какие деньги он столько лет содержит свою любовницу. У нас общий счёт, траты по которому я контролирую. Тогда что? Молодая жена требует больших затрат, а ещё дочь. Они не могут сидеть в четырёх стенах. Теперь кажутся подозрительными многие из его командировок в южные страны. Пробивает инвестиции на любимый проект, который сам ведёт? В десять ноль-ноль я одна появляюсь у адвоката, которому доверяю как самой себе. Документы, что кладу на его стол, выглядят как оружие. – Игорь, мне нужен железобетонный договор, – твёрдо заявляю, глядя в глаза мужчине, который пятнадцать лет назад предлагал уехать с ним в Италию. Одноклассник не изменился – всё та же хищная грация, проницательный взгляд. – Лада, ты уверена? – он перебирает мои бумаги. – Можем просто начать с претензии… – Нет. Я хочу, чтобы у него не осталось шансов. Он изучает меня долгим взглядом, потом медленно кивает: – Хорошо. Но учти – когда мы начнём копать, всплывёт всё. Даже то, о чём ты не захочешь знать. Я сжимаю кулаки: – Пусть. Офис нашей компании «СтройХолдинг» встречает неестественной тишиной. Сотрудники избегают встречаться со мной глазами. Кто-то уже знает. – Лада Викторовна, – секретарша бледнеет, увидев меня. – Макар Сергеевич не приедет? – Нет. Захожу в кабинет – наш кабинет, где до сих пор стоят два кресла за одним столом. А на стене висит фото с открытия – мы с Макаром перерезаем ленточку, его надёжная рука лежит на моей талии. В каждой фотографии, каждом листке на столе, в зеркале, в глазах детей – всюду он! Ощущаю себя мазохисткой. Быстро набираю номер аудиторов: – Максим, это Лада. Мне нужен внеплановый аудит. По всем компаниям. Особенно по «Северному проекту». – Это… неожиданно. Проблемы? – Просто сделай. Макар появляется ближе к вечеру. Выглядит ужасно – мешки под глазами, небрит, в мятой рубашке. – Лада, – он останавливается в дверях кабинета. – Мы можем поговорить? Я медленно поднимаю на него взгляд. Беру его на понт: – О чём? О том, как ты три года водил меня за нос? Или о том, что в «Северном проекте» куча неучтённых расходов? Макар бледнеет. Значит, попала в точку в своих подозрениях. Вижу, как серые глаза приобретают оттенок шторма. Выговаривает сквозь стиснутые зубы: – Ты наняла аудиторов? Ну, наконец-то говорит то, что думает. Наслушался вопросов по дороге к кабинету? – И не только. Его лицо искажает гримаса – страх? злость? – Лада, – он делает шаг вперёд, голос дрожит. – Вспомни, как мы начинали. Ты же помнишь нашу первую квартиру? Как я носил тебя на руках, когда ты сломала ногу? В памяти всплывают картинки: Макар несёт меня через весь аэропорт, я смеюсь, прижимаясь к мускулистой груди. Слушаю, как бьётся сердце самого любимого человека… – Помню, – говорю тихо. – И помню, как ты предал всё это. Он вдруг падает перед моим столом на колени: – Я всё исправлю! Клянусь! Смотрю на сильного мужчину, который всегда был моей опорой, и вижу – он действительно сломлен. Но… – Слишком поздно, Макар. Время не отмотать назад. Ухожу, чтобы не разреветься. Мне намного больней, чем ему, потому, что предатель он, а не я. Вечером, разбирая документы, натыкаюсь на фотографию: мы с детьми на пляже, Макар строит с ними песочный замок. Его лицо светится счастьем. Сердце сжимает тоска. Когда всё пошло не так? Смартфон вибрирует, выводя из задумчивости – сообщение от Игоря: «Нашёл кое-что интересное по «Северному проекту». Готов обсудить завтра. Будь готова». Я закрываю глаза. Битва только начинается.