Глава 18

— Что за? — вырывается у меня, когда я вижу бывшего мужа во плоти.

Леонид останавливается на полпути и смотрит в окно. Мы встречаемся с ним взглядами и я понимаю, что он не ожидал меня увидеть в окне и теперь растерян. Хмурюсь, показывая, что не рада ему.

Нет, ну а что ты хотел, Киров? Полгода назад ты бросил меня и сразу же после развода сделал предложение в прямом эфире! На всю страну! А я потом еще долго принимала звонки от жен твоих друзей, которые жалели меня в надежде, что я им выложу горячие подробности нашего грязного, громкого развода.

И вот теперь ты стоишь под моими окнами и киваешь мне в знак приветствия. Лыбишься, черт бы тебя побрал! Одергиваю себя, понимая, что веду себя сейчас глупо. То, что было - прошло. Чужие. Но зачем он сейчас улыбается, после всего, что наговорил и сделал? Подорвал мое доверие, предал, не только изменив, но и провернув за моей спиной сделку.

Так, стоп! Куда это он? Не поняла?!

Не зайдя в дом бывший поворачивает в сторону бани и пропадает из виду.

— Вот черт бы тебя побрал, сволочь!

Ставлю кружку на подоконник и выхожу из кухни. В тамбуре надеваю угги, пуховик, поднимаю капюшон и приговариваю:

— Ох огурчики мои, помидорчики. Сталин Кирова убил в коридорчике. Сталина на тебя нет, Киров. Хана тебе.

Открываю входную дверь и в лицо ударяет ледяной, свежий ветер. Крупные снежинки красиво кружат в небе и ложатся на пушистый белый ковер.

— С Новым годом, Крис! — поворачиваю голову и вижу Лёни с лопатой. Сейчас выхвачу и тресну ею по его роже.

— С Новым…годом. Я не поняла, что ты здесь забыл? — скрещиваю руки на груди. — И как ты открыл калитку? Ты же вернул мне все ключи.

— Ну есть один способ, — усмехнулся бывший муж и показал взглядом на тропинку. — Я смотрю, у вас все завалило, почистить надо. Девочки сейчас выйдут, а тут не пройти.

— У нас есть Коля, он бы почистил.

— Что Коля? Он ни дня в доме не жил, не знает, как надо.

Леонид обходит меня, встает перед домом и начинает работать. Мои глаза лезут на лоб, а возмущению нет предела.

— Лёня, остановись, — требую я. — Мы же все обсудили, когда разводились. Ты отдал мне дом и мы решили, что ты не будешь приезжать. Так?

— Так, — отзывается раскрасневшийся Киров.

— Тогда что ты здесь делаешь? Я тебя не приглашала. И разве ты не должен быть первого января с молодой женой?

— Я приехал девочек поздравить. Захотел их увидеть, — зачерпнув лопатой белую горку, он поднимает ее и отбрасывает в сторону.

— Ну и пригласил бы к себе. Я не возражаю. Но я тебя видеть не хочу.

Он резко остановился, поставил лопату вертикально и облокотился о черенок.

— Правда не хочешь? — склонил голову набок и прищурился.

— Правда. А ты думал, я сижу у окошка и лью по тебе слезы?

— Да нет, я знаю, что ты была на Мальдивах.

Ага, значит, опять Лика проболталась.

— Как съездила, кстати?

— Прекрасно. Лучше не бывает. Но не отходи от темы, тебе лучше уйти прямо сейчас. Встречайся с девочками в другом месте.

— Пап, мам! Вы что здесь делаете?

Поворачиваюсь к дому и вижу на крыльце двойняшек. Стоят без шапок, пуховики нараспашку. Заболеют как пить дать.

— Застегнитесь! — строго велю им и они как синхронистки, тянут руку к бегункам.

— Пап, с Новым годом! — говорит Лика и спускается по ступенькам.

Вот ведь папина дочка и находка для шпиона. Дочь подбегает к отцу, обнимает его и целует в щеку.

— С новым годом, моя девочка.

Меня сейчас стошнит, потому что я до сих пор не забыла ту картину в его кабинете, когда он называл Настеньку своей девочкой.

— Па, привет. С Новым годом, — следом за Ликой к отцу подходит сдержанная Аня.

— Малыш, ну давай хоть обнимемся, — разводит руки в сторону и дочь все-таки прижимается к отцу. — Ну вот вся семья в сборе.

— Я - не твоя семья, Лёня, — в моей душе также морозно, как на улице. — Как закончишь, убери лопату на место.

Разворачиваюсь и иду к дому, а Лика меня нагоняет и жалобно заглядывает в глаза.

— Мам, а можно папа посидит немного с нами?

— Лика, солнышко, как ты себе это представляешь?

— Мамуль, ну посмотри на него, он замерз, он один.

— Он не один, Ликочка. У него жена есть. И большой вопрос, где она сейчас, — говорю громко, чтобы Киров услышал.

— Я бы не отказался от чашки горячего какао, — подает голос Лёня. — С зефиром. Помните, как мы раньше первого января делали его и распаковывали подарки.

И зачем он сейчас это вспоминает? Зачем бередит затянувшиеся раны, когда я уже завершила эту главу своей жизни.

— Мам, ну ладно тебе, — вздыхает Аня, стоящая рядом с отцом. — У нас полно еды в холодильнике и непочатая банка какао.

— Ой, да делайте, что хотите, — махнув на них рукой все-таки захожу в дом. Первый день Нового года все равно испорчен.