Глава 24

У Александра действительно есть вопросы по смете и дельные замечания.

Наверное, полчаса мы разбираем с ним цифры, его интересует каждый пункт в таблице, поэтому приходится все подробно ему объяснять. За эти тридцать с лишним минут он ни разу не проявляет ко мне интерес, как к женщине, с которой месяц назад переспал. Просто удивительная выдержка или…ловушка?

— Ну что, Кристина Васильевна, не буду больше мучить вас вопросами, — Саша откладывает в сторону документы и смотрит на меня.

— Вы не мучаете. Это обычный рабочий процесс. И лучше все решить сразу. Не отходя от кассы, так сказать, — закрываю ежедневник и убираю в папку бумаги, в которые тоже вносила исправления.

В этот момент у него на столе звонит мобильный, и мужчина смотрит на дисплей.

— Прошу прощения, Кристина Васильевна. Не могу не ответить.

— Пожалуйста, — пожимаю плечами.

На другом проводе, как я поняла по диалогу, - мама. Видимо спрашивает, когда они с Андреем приедут. Он говорит с ней нежно, мягко, спрашивает, что привезти. Его голос звучит фоном, но ласкает слух и проникает под кожу.

— Макса в этот раз не привезу, он уезжают с классом в Питер.

Интересно, кто такой Макс? Неужели сын? Но ведь он говорил, что холостяк?

Напрягаю память и вспоминаю, что в досье на Молотова действительно была информация про сына. Кажется, ему пятнадцать или шестнадцать.

— Хорошо, уточни у Алёны сможет ли она с Катей и я их по дороге заберу.

Господи, еще больше имен. Вроде, он говорил что-то про братьев. Откуда еще Алёна с Катей?

Приказываю себе ни о чем не думать и сосредотачиваюсь на своих вещах, как на центре опоры в этом по-мужскому стильном кабинете. Это его территория, он - хозяин и хищник, который - и я это ощущаю каждой клеточкой тела - разглядывает меня.

Шею покалывает в том месте, куда устремляется его взгляд. Плавное скольжение вызывает во мне трепет и страх. Страх снова сдаться без боя. Он сковывает движения, делая их неуклюжими.

Тянусь за ручкой, которая откатилась на противоположную сторону. Пальцы не слушаются, немеют, но я все-таки ее хватаю и кладу в ежедневник. Хочу положить в сумку, но одно неверное движение и ручка падает и закатывается под стол.

Прикрываю глаза, ругая себя на чем свет стоит. Вытягиваю ногу вперед и пытаюсь носиком ботильона поймать то, что мне нужно.

Я даже не замечаю, что Александр попрощался с матерью и подошел ко мне. Отодвинув соседний стул, он опускается на одно колено, вытягивает руку и поднимает с пола эту многострадальную вещь.

Он так близко, у моих ног, скользит по ним взглядом, смотрит снизу вверх и мне совсем не трудно увидеть, как темнеют его карие, тягучие как мёд глаза. Больно глотать, страшно говорить.

— Ручка, — протягивает ее мне и когда я тяну пальцы, чтобы ее забрать, он намеренно касается их, ловя мой взор и не отпуская.

— Спасибо, — взываю к благоразумию.

Я - та, кто старше и должна мыслить здраво. Но Боже, какой же он красивый. Как сложно находиться рядом с ним и не вспоминать его твердые губы, смелые ласки, то, что он шептал на ухо, когда трахал. И как он трахал…

Александр поднимается и я тоже встаю со стула. Расстояние между нами стирается, но я борюсь с собой, хоть и стою слишком близко. Он молчит и не двигается, но грудь вздымается и взгляд тяжелеет.

Поднимаю на него глаза, улыбаюсь неуверенно и вздрагиваю, когда он вскидывает руку, проводит ладонью по волосам и останавливается на щеке.

От этой неожиданной нежности жесткого, ненасытного мужчины, которого я знала на острове, дыхание становится неровным.

— Мечтал это сделать, как только вы вошли, Кристина Васильевна.

— Александр Иванович, мы у вас в кабинете. Это недопустимо.

— Вы, конечно, правы. Это не место. Но если бы вы только знали, как я хочу прямо сейчас порвать вашу рубашку, стянуть эту узкую юбку и чулки, разложить вас на своем столе и трахнуть.

— Это колготки, — чуть не ляпнула, что с начёсом.

— Неважно.

Александр ласкает кожу большим пальцем, а упрямый разум мне кричит: “Останови его! Уходи!” Но тело не слушает этих сигналов, оно уже само по себе плавится от прикосновений мужчины.

Это просто закон подлости какой-то. Собака Павлова реагировала на свет. А все процессы в теле Кристины Кировой запускаются, когда ее касается Александр Молотов.

— Вы вызвали меня, чтобы это сказать?

— Нет, — губы кривятся в легкой усмешке. — Я очень хотел тебя увидеть, — переходит он на “ты”, подчеркивая, что не хочет больше официоза между нами. — И ты в который раз показала, что ум делает женщину еще сексуальней.

И вот уже другая ладонь ложится на левую щеку и Александр касается губами моих губ. Это не тот страстный, украденный поцелуй в туалете. Сейчас он нежен, боится меня спугнуть, но вместе с тем заставляет впустить к себе и проводит языком по моему нёбу.

Теряюсь в пространстве, хватаюсь за его плечи и веду ладонями к шее, которую обвиваю и прижимаюсь. Нам противопоказано быть наедине. Потому что все может взорваться.

— По тонкому льду ходите, — сжимая пальцами ткань рубашки, смотрю в его глаза, как в зеркало. — И меня за собой тянете.

Он треснет и мы оба утонем. Но об этом я молчу.

— Пообедай со мной, Кристин, — несмотря на то, что мы одни в кабинете, говорим тихо. Это еще больше окутывает наше прошлое и настоящее таинственностью, мы прячем ото всех ту ночь на двоих. — Просто деловой обед заказчика и креативного директора. Обещаю не приставать и интим не предлагать.

— Александр Иванович, почему бы вам не пригласить на деловой обед вашего коммерческого директора? — советую ему вместо того, чтобы согласить.

— Зачем она мне? — хмурится Саша.

— Затем, что я видела, как она краснеет, когда вы ей улыбаетесь.

— Не было такого.

— Было. На презентации и перед тем, как я сюда зашла.

— Ревнуешь? — ухмыляется, кладет ладонь на мою ягодицу и еще сильнее прижимает к себе.

— Еще чего! — цокаю и закатываю глаза.

— Не было у меня с ней ничего.

— Так я и поверила. И не говорите, что не замечаете. Мужчины это всегда замечают и считывают.

— И все-таки ревнуешь! — губы расплылись в довольной улыбке. — Хорошо, я больше ни одной женщине в этом офисе улыбаться не буду. Клянусь.

— Идите вы, Александр Иванович, на обед, — пытаюсь вырваться из его объятий, но он не дает, посмеивается и отвечает:

— Только с вами, Кристина Васильевна.