Глава 4

— Господи, ну и вареники у этой Настеньки, — сокрушается Аня, пролистывая страницу любовницы Лёни.

Как бы мне держать язык за зубами и не проболтаться девочкам, что этими варениками девка делала минет их отцу. Накрываюсь с головой мягким одеялом и слушаю вполуха. Волосы мокрые после горячего душа и я только сейчас поняла, что даже не расчесалась.

— Ведет блог. Ведущая - инфлюэнсер. Самовлюбленная идиотка, — шипит дочка.

— Милашу уложила в нашей детской, - Лика входит в комнату с радионяней и кладет ее на тумбочку. — Мамуль, ну как ты?

Моя девочка гладит меня по спине, а мне хочется свернуться калачиком и просто плакать. Когда-то я их вот так утешала, когда болели, получали тройки, с мальчиками расставались. Подростковый период мы кое-как пережили и вышли из него с наименьшими потерями для нервной системы. Анжелика, которую я называла в честь “Маркизы Ангелов” - нежная, воздушная, трепетная, ранимая. Анна (это уже в честь Ахматовой) - смелая, отчаянная, пробивная. Они разные и внешне, и по характеру.

— Я думаю, у нашего папки опухоль мозга, — заявляет Аня.

— Не говори так, - восклицает Лика. — Он - наш папа. Нельзя даже в шутку такое произносить. С ума сошла?

— А ты что его защищаешь?— Анюта тут же становится колючей, как ежик. — Он по что боярыню обидел? На, — бросает ей телефон, — полюбуйся, с кем наш папка теперь отжигает. Эта кошка драная своими когтями маму разукрасила.

По громкому вздоху Лики понимаю, что она тоже пролистала страницу Настеньки.

— А вот и я…

В комнату с подносом входит Света. Именно она была со мной в первые часы моего падения. Потом я позвонила девочкам и они приехали ко мне, бросив все дела. Наверное, я хоть что-то в этой жизни сделала правильно, раз у меня такие дети.

— Крис, чай с мятой тебе принесла. Самое то после дождя.

— Спасибо, Светик, — жалобно скулю и сажусь, прислонившись к мягкому изголовью.

— Мы смотрим фотки папиной шлюхи, — объявляет Аня.

— Тшшш! — шикает на нее Лика.

— Не шипи на меня. Теть Свет, ты же ее красишь, у нее свои вареники или деланные?

— Свои, — вздыхает подруга. — А вот грудь…

Света многозначительно играет бровями, а Лика с Аней ахают и прикрывают рты ладошками.

— Чувствовала я подвох! — размахивает пальцем Анна. — А царь-то ненастоящий!

Анна у нас любит кино, в том числе и советское. Это у нее от моего свекра - заслуженного редактора “Комсомольца”. Светлая ему память! Хороший был человек. В связях на стороне не замечен, до самой смерти хранил верность жене

Не то, что некоторые.

— И какая она, тетя Света? — спрашивает Анжелика.

— Стерва она малолетняя. Тьфу! На канале без году неделя, а ведет себя, как звезда. И то ей не так, и это ей не эдак. Не в мою смену было, но она заставила нашу девочку перекрашивать ее два раза! До слёз довела.

— Вот сучка крашена! — цокает Аня.

— А я о чем! — поддакивает ей Света и обращается ко мне. — Ты видишь, с какими людьми приходится работать?

— Когда она только появилась на канале, Лёня сокрушался, что она ничего не умеет, но прошла кастинг на утренний эфир, а потом их поставили в пару на день и вечер, - растираю лоб ладонью. — Она его страшно раздражала, но все-таки нашла путь к его сердцу.

Вновь срываюсь и начинаю плакать, опустив голову.

— Мам, мамочка, — Лика садится рядом и обнимает меня.

— Мам, ты самая красивая, самая лучшая, — успокаивает Аня. — Папа…он…он…Я не знаю, что он. У меня слов приличных не осталось.

— Все закономерно и до обидного предсказуемо: с годами мужчины становятся, как хорошее вино, а женщины стареют. Их накрывает климакс, приливы, пот рекой льется, перепады настроения. Снижается либидо, плывет лицо…и всё, — сокрушаюсь и вытаскиваю салфетку из коробки, которую подает мне Лика. - Спасибо, доча.

Высмаркиваюсь, комкаю бумажку, кидаю ее на тумбочку и тянусь за новой.

— У меня ломило поясницу, я просила его сделать мне массаж. Лягу на диван, ноги на его колени заброшу, а он в последнее время бесился: “Я что тебе массажист что ли?”, — передразниваю мужа. — А когда у него варикоцеле в 30 лет обнаружили, я была с ним рядом и после операции за ним ухаживала. И вот она благодарность!

Девочки переглядываются. Света откашливается. Мда, неудобно получилось.

— По-моему тебе надо поспать, — советует Света. — Просто отключится.

— Да, мам, ты спи, а мы пока внизу посидим, закажем пиццу, — говорит Аня. — Или, может, хочешь суши?

— Суши, — шмыгаю носом, чувствуя себя старой, облезлой кошкой. — Побольше “Филадельфии”, пожалуйста.

— Конечно, мамуль.

Когда девочки уходят, я остаюсь одна в комнате и закрываю глаза. После душа, где я долго простояла под горячей водой, греясь после дождя, меня разморило. Веки тяжелеют, ритм сердца замедляется, и я отпускаю себя…

Просыпаюсь, ощупью нахожу телефон, включаю его и вижу, что уже почти шесть. Я проспала два часа! Сначала не могу понять, что происходит, но потом в голове проносятся сегодняшние события и снова срываюсь. Я люблю своего мужа, очень люблю. Он уже не со мной, меня нет в его сердце. Физическая боль такая сильная и беспощадная, что сейчас я готова убить его вместе с Настенькой. Но это лирика. Мне придется научиться жить в новой реальности.

Скинув ноги с кровати, вспоминаю, что девочки обещали заказать суши, и от этой мысли в животе призывно заурчало. Выхожу в коридор, спускаюсь по лестнице и слышу приглушенные голоса внизу. В гостиной на повышенных тонах шипят друг на друга Лёня и Лика. Аню, к моему удивлению не слышно.

— Лика, мы с мамой сами разберемся, без тебя, — твердо говорит муж.

Подхожу к двери и вслушиваюсь в разговор.

— Я просила тебя бросить ее! Не надо было тебя слушать и все рассказать маме в тот же день!

— Так ты знала? — вхожу в комнату и смотрю на дочь. Я застала их врасплох. У дочери глаза на мокром месте, но я не могу поверить, что моя нежная девочка была в курсе измены отца и ничего мне не сказала.

— Да, мам. Прости.

Посмотрим на девочек-двойняшек Кристины. Это Аня.

Это Лика