Глава 5

Лика опускается на диван и прячет лицо в ладонях. Ее плечи вздрагивают, она плачет и всхлипывает, а я будто вросла в пол, приклеилась к нему и не могу пошевелиться.

— Лика, ну перестань, — раздраженно бросает Леонид. — В твоем возрасте это уже не прокатывает.

— Какой ты жестокий, папа, — убрав пальцы, дочь обиженно смотрит на отца. — А я тебя покрывала, когда ты просил дать тебе время.

— Как ты могла, Лика? — восклицаю я. — Почему ты скрыла ? И сегодня ничего не сказала?

— Я думала, папа одумается и бросит эту курицу, — дочка встает и подлетает ко мне, берет меня за руки и сжимает их. — Мы с Колей увидели их в ресторане.

— Коля тоже в курсе? — округляю глаза.

— Угу, — жалобно пищит дочка.

— Господи!

Отхожу к пианино, которое много лет назад мы покупали для Лики. Лоб покрылся испариной, мне вдруг становится невыносимо жарко, душно и больно.

— Мамочка, прости меня. Я тогда видела, как они…

— Лика, молчи! — басит Киров.

— Нет, пусть говорит! — затыкаю его я.

— Они целовались, он обнимал ее, шептал что-то ухо, а она смеялась и прижималась к нему, как последняя шалава.

— Лика! — вскрикнул Лёня. Его глаза налились кровью и мне стало страшно и противно.

— Что Лика? — взбунтовалась папина дочка. — Не нравится, когда я называю ее шалавой! Так вот она и есть шалава! Шлюха, дрянь, подстилка, сучка!

— Лика, закрой рот!

— Не ори на ребенка! — заступилась я за дочь.

— Вот так, да, папочка? — сквозь слезы кричала моя девочка. — Ради какой-то шмары орешь на родную дочь? Я ради тебя молчала! Думала, ты образумишься. А ты сошел с ума!

Я подхожу к Лике и обнимаю ее, она дрожит в моих руках из-за истерики.

— Народ, а что за крики? — в дверях появляется Аня с пакетом из магазина.

Лика тяжело дышит, закрывает лицо руками и трясется от плача. Леонид не подходит ее успокоить, не обнимает, не прижимает к себе, как раньше. Она ведь всегда бежала к нему в первую очередь. У них очень близкая связь. С Аней не так. А теперь и Анжелика стала для него врагом, посмевшим оскорбить его любимую женщину.

— Аня, где ты была? — поворачиваюсь к ней.

— В магазине, — она поднимает пакет. — Винишко покупала.

— Дай, — отпустив Лику, подхожу к Ане, выхватываю пакет из ее рук и иду на кухню. Вся семья семенит за мной.

— Мама! — шмыгает носом Лика.

— Ма, — удивляется Аня.

— Кристина! — недовольно басит Лёня. — Ты бухать собралась при девочках?

— Не рычи на меня! — оборачиваюсь я и вытаскиваю из пакета бутылку вина. — На заю свою будешь рычать. Кролики мать вашу.

Обхожу остров, открываю верхнюю полку и вытаскиваю штопор. Все делаю на удивление быстро. Характерный хлопок нарушает гробовую тишину. Поворачиваюсь к семейству спиной, открываю стеклянный шкафчик и достаю бокал. Наливаю вино, подношу фужер к губам, пригубляю под цепкими взглядами мужа и детей, а потом выпиваю до дна.

— И что это за спектакль? — Леонид скрещивает руки на груди.

— Я тебя на этот спектакль не звала. Можешь идти на хер.

— Так это и мой дом тоже, — цокает он.

— Я тебя здесь видеть не хочу, — вновь наполняю бокал красным полусладким.

— Да я уже понял. Я заберу свои вещи.

— Мам, пап, — встревает пришедшая в себя Лика, но я поднимаю вверх ладонь и останавливаю ее.

— Забирай. Куда пойдешь. К ней?

— Нет, — он подходит к острову и опускает на него кулак. — В квартиру.

— В какую квартиру? У нас там квартиранты. Мы только недавно договор перезаключили.

— Я не туда, — У меня другая квартира.

Молчим, буравим друг друга взглядами, девочки охают, а до меня медленно доходит смысл его слов. За финансы в нашей семье отвечал Леонид. Уже работая на телевидении, он получил второе высшее образование. Экономическое. Лёня хорошо считает деньги, благодаря нашему инвестиционному портфелю мы увеличили свой доход и смогли купить три квартиры: две дочерям и одну для сдачи в аренду.

— Ты купил и не сказал мне? А как же сделка? Без согласия жены…— сжимаю в руках фужер и, кажется, он я сейчас его раздавлю.

— Я оформил недвижимость на брата.

Дальше я перестаю соображать и кидаю в него бокал. Целюсь прямо в мужа, но он уворачивается, отскакивает, а фужер ударяется о стену и разлетается на тысячи осколков. Красные капли повсюду, в том числе и на его белой рубашке, на полу и на стене. Вот так замахнулась. Девочки, испугавшись, держатся за руки.

— Ты спятила совсем? Больная! — вопит Лёня.

— Собирай свои вещи и уходи. Этот дом был, есть и будет моим.

— А кто заработал на этот дом? - орет. — А?

— Мы вместе на него заработали.

Некогда любимые глаза наливаются кровью. Леонид сжимает кулаки, кривит рот.

— Встретимся в суде, — рассерженно цедит на прощание, разворачивается и выходит из кухни.

— Обязательно! — кричу ему вслед, стараясь быть гордой, сильной, храброй.

Но как только он выходит за дверь, я оседаю на пол и закрываю рот ладонями, только чтобы он не услышал, как я плачу.

— Мама! Мамулечка!

— Не плачь, пожалуйста!

Дочки опускаются рядом со мной и садятся по правую и левую руку, юркают под мои крылышки и пытаюстся успокоить.

— Прости, я должна была тебе сказать! Папа обманул меня.

— Он и меня обманывал, — размазываю слезы по щекам. — Другая женщина, квартира на вашего дядю. Лёня, наверное, с ней там развлекался. Может, она там живет? Боже мой, какой еще камень у него спрятан за пазухой? Внебрачный ребенок?

— Да Боже упаси! — воскликнула Аня. — Хотя эта шлёндра ушлая, может и залететь.

— Только не это! — шмыгнула носом Лика.

— Лик, а где Милаша? Неужели тоже спит? Мы так орали!

— Нет, ее Коля забрал и поехал к родителям. И я уже тоже должна ехать.

— Езжай, я побуду с мамой, приберу тут все. — велела Аннушка. — И на всяких случай спрячу все колюще-режущие предметы. Да, мам?

— Спрячь, — соглашаюсь я. — От греха подальше.