Глава 46

— Я устала, Аня, — признаюсь дочери и обвожу взглядом светлый, широкий холл и красивую люстру, которую мы с девочками долго выбирали, объехали несколько магазинов. У нас тогда глаза горели, столько всего хотелось сделать, купить, украсить. Помню, как мы подбирали мебель в комнаты, занавески, текстиль. Тогда у нас была счастливая семья: один за всех и все за одного. А теперь Аня и Лика разочарованно смотрят на меня, будто это я украла их тихую гавань.

— Я понимаю, ты болеешь…

— Нет, Ань, не из-за этого устала. Жить в этом доме одной оказалось не так хорошо, как я предполагала. Мне ни к чему большое пространство, оно давит на меня. Я хочу что-то поменьше. Наверное, квартиру недалеко от офиса.

— Когда мы разводились, ты вцепилась в этот дом клещами из принципа, да? Лишь бы не достался мне? — зло отозвался Леонид, сидящий на банкетке.

— Лёня, перестань думать, что мир крутится вокруг тебя. Это не так. Смирись уже с этим, — буравим друг друга взглядами. У него разбита губа и Лика побежала за аптечкой, чтобы обработать ему рану. Все-таки она настоящая папина дочка. Когда была маленькой, всегда вставала на его сторону и защищала. Тогда это казалось милым. — Если тебе так нужен этот дом, купи его у меня и наслаждайся воспоминаниями.

— Мне без тебя этот дом тоже не нужен! Я хотел, подожди, Лик, — останавливает жестом дочь, которая тянет к нему ватный диск смоченный в перекиси, и встает. — Я хочу вернуться в семью. Подал на развод, мы разъехались. Я понял, что совершил большую ошибку. Огромную, — он идет ко мне и останавливается в нескольких шагах. — Я хочу всё исправить и вернуть тебя. Что мне для этого нужно сделать, скажи? Я на всё готов. Я люблю тебя.

Устало качаю головой, понимая, что глаза у меня совершенно сухие и слез нет. Меня не трогают его слова, хотя приди он четыре месяца назад, я возможно дала бы ему шанс. Как же я рада, что этого тогда не случилось и я встретила своего Сашеньку - мальчишку, который помог мне открыть мое новое “Я”.

— Но я люблю другого, Лёня. Услышь меня, наконец. Услышьте меня все, — обращаюсь к девочками. — Да, мама полюбила другого мужчину. И мне очень жаль, что ваше с ним знакомство получилось таким, потому что на самом деле этот человек добрый, заботливый и хороший. А вы! Да вы, — показываю на них пальцем. — Меня очень подвели. Своим вторжением, поведением и непониманием.

— Но мама, — восклицает Аня.

— Я еще не закончила, — поднимаю вверх ладонь. — У меня, кажется, опять поднимается давление и температура, поэтому я скажу один раз и больше, надеюсь, мы к этой теме не вернемся. — Дом я выставлю на продажу. Приезжать ко мне вы сможете и в квартиру. Да, здесь хранятся ваши воспоминания, но я хочу уже перестать ими жить и идти дальше. Если вас мой выбор не устраивает - это ваше дело. Но я буду решать так, как лучше для меня, а не для каждого из вас. Леонид, это и к тебе относится. Прошу, хватит меня терроризировать.

***

— Ого, Крис! Вот это ты дала жару! — восхищенно выпучив глаза, хвалит подруга. — А что они?

— Поплакали и ушли. Я потом чувствовала себя ужасной матерью. Аня еще держалась, Лика совсем расклеилась, — тяжело вздыхаю. Мы со Светкой встретились в кофейне в обеденный перерыв. У нее сегодня выходной, а у меня была встреча неподалеку. Вот и решили перекусить и поболтать.

— Ой, ну они у тебя хорошие девочки, переживут. Миллионы людей продают дома и покупают.

— Просто он стал мне в тягость, понимаешь? Я пыталась до них донести, что одной мне в нем тежяло. А Киров начал: “ты сама вцепилась в этот дом, а теперь продать хочешь”. Вот пусть сам покупает и дочерям дарит. Он ведь тот еще провокатор и манипулятор Всегда умел Лику направить так, как ему хотелось. Вот она теперь на его стороне.

— Каков все-таки Лёнька! Кстати, я поспрашивала своих девочек, кто с ним еще работает. Говорят, месяц Настеньки не было на эфире, потому что она сильно болела. Мол, какой-то вирус. Но на самом деле Леонид сам отстранил ее от эфира после скандала. Она новенькой журналистке, которая вместо нее села ведущей, космы повыдергивала. По всему опен-спейсу таскала и орала, что та спит с ее мужем. Нервный срыв - это вам не шуточки, как говорила донна Жура из “Клона”.

— Такая молодая и нервный срыв?

— Работа неравная, — пожала плечами Света и сделала глоток чая. — Плюс молодежь на пятки наступает. Короче, бумеранг Настеньке по башке знатно стукнул. — говорит тише, — И по слухам там три баяна порвали, когда она взяла больничный. Она всех достала. Оказалось, что молодушка с душком. Ревнивая капец. На тех, кому Ленька улыбался, шикала.

— А у Кирова правда что-то с новенькой?

— Никто не знает, — вздыхает подруга. — На публике держатся отстраненно, чисто как босс и подчиненная. Не думаю, что Лёнчик будет наступать на старые грабли.

— Вот вам и сказка про любовь. А как все начиналось! — усмехаюсь, — И что у этой Насти голове?

— Опилки, наверное.

Прыскаю со смеху и Светка хихикает вместе со мной. А потом я вдруг останавливаюсь, замолкаю и меняюсь в лице, потому что вижу, как в кофейню входит мой Саша. Он не замечает меня, так как я сижу за дальним столиком по левую сторону от входа. Александр же поворачивает на право и идёт к столу за которым сидит молодая блондинка. Вот она встает, улыбается ему и обнимает. Он делает тоже самое. Время для меня останавливается.

Сашка, Сашенька. Только не ты. Только не так.