Глава 24

– Знаешь, я думал, что ты преувеличиваешь. Ну, как у вас, у женщин это бывает: эмоции и всё такое. – Пашка покрутил ладонью около виска, изображая, по-видимому, что именно приходит нам, женщинам в голову и продолжил, задумчиво, зыркнув на жену, – и вот уже обычный, немного резкий ответ превращается в адскую грубость, и абьюз и ещё один леший знает, что вы там себе надумаете. Но Ромка реально зациклился на своём. Не знаю, что конкретно у него там переклинило в голове, но он теперь реагирует на тебя, как бык, увидевший красную тряпку. Мы сидели на кухне в квартире брата и пили поздний чай. Мои племянники уже спали, а Галя, жена Павла, подливала нам напиток из пузатого заварочного чайника и подпихивала под руку свежеиспечённые вертушки, подкармливая. Вздохнула и всё-таки поделилась своими мыслями. – Роман зачем-то носился сдавать спермограмму. И там ему сказали страшную весть – старость рядом. И с помощью, я так полагаю, супераналитика мирового масштаба Аллы Александровны они пришли к грандиозному выводу, что Арина и Артём не его дети. Не спрашивай, – видя, что Галя желает что-то сказать, перебила её, продолжая, – я сама не поняла, отчего он не поговорил со мной и не стал делать тест ДНК. Это загадка века. Сделала глоток, повертев тонкую фарфоровую чашечку в руках. Почти прозрачную, с лёгким ненавязчивым рисунком по бортикам, такую хрупкую, и в то же время функциональную. Настолько характерная для Пашкиной семьи вещь. Изящная и красивая. Защищённая от невзгод. У меня защипало в носу, и я быстро заговорила, скрывая слабость: – Так думаю, сначала роман держал обиду в себе. Копил, так сказать. Потом больше. Решил, раз я такая тварь, то ему можно всё, что запрещал себе многие годы. И шаг за шагом докатился до откровенного скотства. Причём, Роман понимает, что ведёт себя по-идиотски. А виновата во всём, естественно, я. Не он же? Он лишь жертва моего обмана. – Роман взял отпуск и сейчас, я так понял, бухает каждый день. Плевать, что он там думает, но тебе реально опасно находится с ним на одной территории, – перебил мои изыскания брат и предложил, – Ась, Галкины родители уезжают отдыхать завтра с утра по путёвке в Кисловодск. Это на месяц, без малого. А после они едут на всё лето на дачу. У них квартира, как ты помнишь, на Ленинском проспекте, напротив керосинки. Тебе и на работу значительно ближе, и вообще там двор на шлагбауме и консьержка – зверь! Столько лет мы женаты, а она до сих пор, если я приезжаю к родителям, спрашивает, к кому я иду и смотрит… ну, очень подозрительно! Наследница страшного КГБ в юбке! Соглашайся, Ась! Это лучше, чем ты надумала снимать чужую квартиру! – А ещё у родителей живёт кот Степаныч. А у моего Ванечки аллергия на шерсть. Я не могу его взять к нам. Ты бы и приглядела за скотинкой. Он старый и характерный, но любимый. Думаю, вы подружитесь, – улыбнулась мне жена брата. Кто же устоит перед характерным и старым котом? Придётся соглашаться. – Спасибо. Это очень щедрое предложение и очень вовремя. – проговорила, немного хрипя от внезапно сжавшегося от волнения горла. Мы разошлись, укладываясь на ночь. Галочка старалась, то обнять меня, то прикоснуться утешительно, то ласково предложить что-нибудь. А я дёргалась всякий раз от её внимания и боялась обидеть. Мы с ней настолько разные, что мне не просто даётся общение. – Не дрейфь, систер! – Уже перед сном проговорил Пашка, приобняв меня за плечи, – мы с Мишкой твоему «Казанове» всё посчитаем. И дом его мамочки, и ремонт в её квартире, и путёвки, и отдых каждый год на морях. Ромка же платил за всё со своих счетов. А значит, все ходы записаны. Может быть, и не потребуется продавать дом. Посмотрим. – Я не думаю так далеко, Паш. Стараюсь жить одним днём сейчас. Чтобы не строить напрасных иллюзий, – ответила, выскальзывая из рук брата и закрываясь в ванной. Что-то мне непросто принимать заботу близких. Несмотря на то, что я изрядно устала с дороги, перенервничала в доме, сон не шёл. Лежала, открыв глаза в темноту на незнакомом и неудобном диване в гостиной у Пашки. Обида жгла мне горло. Злость на Романа горячила кровь. Я, невольно перебирала сегодняшнюю нашу встречу и вспоминала все мельчайшие детали. Как он смотрел, как сжимал кулаки при виде меня, как наклонял голову, словно перед броском. Не мог он так ненавидеть меня безосновательно. Что-то есть ещё в этой истории. Какая-то ещё пакость затесалась. Но пусть это останется на совести Романа. Не буду даже дёргаться, чтобы выяснять. Недостоин! Промучившись, я уснула только под утро, и неудивительно, что встала с больной головой. На работу приехала на такси, не рискуя садиться за руль в таком состоянии. Меня чуть вело от таблеток и подташнивало. Отчитавшись по командировочным документам перед бухгалтерией, направилась на доклад. Но начальница меня опередила: – Анастасия Андреевна, замечательно, что вы зашли. Вот познакомьтесь, – наш новый начальник соседнего департамента, Игнатьев Илья Николаевич, – представила мне того самого, смутно знакомого мужчину из Тарко-Сале. – А мы с Настенькой давно знакомы, – улыбаясь, произнёс мужчина и спросил, обращаясь ко мне, – неужели не помнишь меня?