Глава 44

Роман расспрашивал детей об их жизни, об успехах, искренне стараясь показать свой интерес. Артём отвечал подчёркнуто вежливо, но словно чужому человеку. Отстранённо и только на заданный вопрос. Не проявляя инициативы и не вступая в диалог. Просто: вопрос – спокойный и сдержанный ответ. Роман начинал заводиться от такого общения. Я видела это, но не вмешивалась. Аринка вообще большей частью молчала, насупившись. Поскольку Роман был не в курсе её успехов с выставкой, то он и не спрашивал. А наша звезда не спешила с ним делиться своей радостью. Она более эмоциональна и привязана была к Роману. И её обида ярко выражалась сейчас во всём. Как дочь фыркала на вопросы отца, как спустя минут двадцать такого общения заторопилась домой, внезапно вспомнив, что опаздывает. – Мам, – провокационно спросила меня дочь, – ты же разрешишь нам с подружками из бывшего класса посидеть в кафе? Она обращалась исключительно ко мне, подчёркивая, что мнение Романа по этому поводу её абсолютно не волнует. – Давай обсудим это позднее, – предложила я, не желая обострять ситуацию. – Нам, наверное, пора! – Заявила на это Арина и, встряхнув кудрями, встала со скамейки. – Пока, пап! – небрежно проговорила она и, пританцовывая, ожидала, когда мы с Артёмом поднимемся вслед за ней. – До свидания, принцесса, – ответил ей Роман и качнулся обнять, но дочь резко повернулась к брату и шагнула в его сторону, спрашивая его, пойдёт ли он с ней на встречу с одноклассниками. Артём стал преувеличенно внимательно выяснять у Арины, кто будет и где собираются, во сколько и что планируют. И так получилось, что Роман в результате так и подвис с протянутой для прощания с сыном рукой. Это было… пронзительно. И очень показательно. Да, дети продолжат общение с отцом. Но былой душевности не будет. Во всяком случае, в ближайшее время, так точно! – Ася! Может, ты разблокируешь мой номер? И спасибо за врача-реабилитолога! Я благодарен тебе, – проговорил Роман, явно желая продолжить фразу, но я перебила его: – Может, и разблокирую, если ты не будешь мне надоедать звонками. И побежала догонять уже ушедших к краю корпуса детей. Стоило немного отойти от входа и скрыться с глаз Романа за поворотом парка, как разговор детей стих сам собой. Дочь молча пыхтела, пока мы не уселись в машину, – а там не выдержала: – Мама! Я думала, что он весь больной, лежит там беспомощный и одинокий! А он! Вполне себе доволен жизнью! Улыбается! Разговаривает, как ни в чём не бывало, и даже шутит! Как так? Она высказывала мне свои обиды, сдерживая слёзы. Это было больно. – Аришк, папа восстанавливается и это хорошо – размеренно и, стараясь сохранять спокойствие, заговорила я, – Он сильный и в целом, здоровый мужчина. Он будет работать, смеяться, встречаться с друзьями, подругами. Возможно, найдёт себе любовь и женится. Что тебя возмущает? Дочь громко сопела, отвернувшись к окну, сжимая подрагивающие губы. – Милая, не держи в себе, скажи мне, что так сильно тебя задело? – попросила, повернувшись к ней и мягко трогая за руку. – Он нас бросил, и ему хорошо! – выпалила Аришка, поворачивая ко мне лицо с глазами, полными слёз. У меня засвербело в носу и захотелось обнять несчастного ребёнка, так несправедливо обиженного жизнью. Я погладила доченьку по руке и спросила как можно мягче: – А должно быть плохо? Она вспыхнула, вся моментально покрываясь румянцем, и проговорила, закрывая лицо ладонями: – Не знаю! Но мне, нам же плохо! Он сделал нам всем больно, а сам шутит! И всхлипнула. Артём закатил глаза, и я зыркнула в его сторону. А он отвернулся к окну, делая вид, что его наш разговор не касается. Вот совсем не интересен… – Аришк, знаешь, как я на него злилась! До темноты перед глазами. Но потом, со временем, я отпустила свою обиду. Поверь мне, Роману намного хуже без нас. Просто потому, что мы остались семьёй. Мы – вместе и поддерживаем друг друга. Всегда выслушаем и всегда рядом. А он остался один. Без таких прекрасных нас. – И ты зря думаешь, что ему не больно. В больницу же он попал не просто так. – добавила, подаваясь ближе через сидение к кинувшейся ко мне, обниматься Аринке. – Ну, поехали уже, что ли, – проворчал Тёмка, – развели здесь болото. Страдает – не страдает. Плевать! И без этого есть чем заняться, а не выдумывать за других их эмоции. Я улыбнулась своему взрослеющему сыну и, повернувшись, тронулась с места. И верно – впереди много дел, прорва событий и проблем. Некогда печалится о Романе. Развелась – так развелась! Когда уже вывернула на шоссе, очнулась и спросила: – Ребят, а на встречу-то поедите? Куда вас подвести? – Мам! Ну, какая встреча? Ты что? Я всё придумала! – звонким голосом призналась Арина и фыркнула. – Она думала, что отец начнёт ей запрещать и возражать, как раньше. – Подал голос Артём, продолжая, – надеялась, высказать ему на это, что он не имеет права, что все свои права на её воспитание он потерял, когда отказался от нас. И когда так расстроился, что мы ему родные, и от расстройства попал в больницу. Но отцу теперь, вероятно, всё равно, куда и с кем мы едем. Или, больше похоже на то, что он готов потакать любым нашим капризам, чтобы вернуть расположение. – Принцесса? Тебе не хочется новый телефончик? – хмыкнул Тёмка, немного помолчав. – Не такой ценой. Мне и старый не жмёт пока ещё, – фыркнула Аришка в ответ.