Глава 52

– Знаешь, я был очень зол на Ниночку. Эти публичные и унизительные измены кого угодно превратят в агрессора. Отвёз её рожать и не хотел даже видеть ни её, ни ребёнка. Мне позвонила врач, сообщила об отказе от младенца. Нужно было просто написать под бумагой своё согласие. Все знали нашу историю и поэтому относились с пониманием. Что и бесило, если честно. Я приехал в больницу. Шёл по коридору как по плацу, печатая шаг и сжимая челюсти. Меня перехватила старенькая акушерка и чуть ли не за руку привела к малышу. Я увидел его всё понимающие чёрные огромные глаза и не смог. Просто не смог его бросить. Ведь этот беспомощный и слабенький кроха абсолютно никому не нужен был тогда в целом враждебном мире. Как Филипок, лежал на пороге жизни. И только смотрел. Серьёзно и будто в самую душу. С тех пор и живём вместе! – хмыкнув, закончил свою исповедь Максим. На последних фразах меня пробило навылет, и слёзы невольно выступили на глазах. Вот именно этого и не было в Романе никогда! Душевной щедрости и сострадания. Он вечно высчитывал, взвешивал на весах: сколько дали ему и какое количество он может отсыпать в ответ. Вечно боялся проявить больше доброты, чем перед ним заслужили! – Ась, ты что? Всё ведь отлично! – подкрался ко мне Макс, приобнимая, – я, пожалуй, тогда сделал очень важный выбор. И очень правильный. Потому как теперь удача рядом со мной. Тебя вот встретил. А это, поверь мне, большая удача! Я всхлипнула и, тряхнув головой, заговорила: – Роман, мой бывший муж, прожив с нами треть своей жизни, заподозрил, внезапно, что Артём и Арина не его дети. И после этого всё пошло вразлад и в развод. Он придумал себе мою измену, как оправдание своего желания кутить и гулять. Не считаясь с нашими чувствами и ранив детей. И меня. Я прервалась, сглатывая ком в горле и выключая газ под сковородами. – Дуракам, конечно, везёт, и они иногда получают подарок от судьбы. Но сохранить этот дар идиот не в состоянии. Сама же всё понимаешь, – проговорил Макс и добавил, волнующим шёпотом поднимая все мои волоски на теле, – Разве не большая удача, что твой бывший проявил своё паскудство теперь, так вовремя, на самом деле? Улыбнулась, невольно перенимая лёгкий тон Макса и подаваясь к нему ближе. В кольцо крепких рук и плен ставшего уже близким запаха. Мир начинал схлопываться между нами, закукливаясь в кокон. Отсекая внешнее и концентрируясь на действительно важном – на том, что сейчас происходило между нами. Время стало вязким, тягучим как мед, стекающий с деревянного веретена. И воздух сжался. Никак не протолкнуть его в грудь! – Целуетесь? – звонко спросил забежавший на кухню Филипп. Я вздрогнула и отстранилась от Максима. Незримая скорлупка треснула. Синие глаза напротив тепло смотрели на меня, а я, заметив в дверях Аринку, сказала важным, командирским голосом: – Руки всем мыть! И усаживайтесь есть блины! Я ставлю чайник! Оставив детей наедине с вареньем, шоколадом и блинами, я утащила Макса за собой в гостиную. Судя по хлопкам холодильника, только сладостями на кухне не ограничились. Вот и славно! – Так. На мой первый вопрос ты ответил! Теперь едем дальше! Рассказывай, чем занимаешься и как зарабатываешь деньги! – решительно усадила гостя в кресло и села напротив. – Давай, не стесняйся! Говори, как перед налоговым инспектором, чётко и только правду! – приказала, взмахнув рукой. Макс улыбнулся, расцветая тихой радостью на моё заявление, словно сытый котяра, и заговорил, откинувшись на спинку кресла. – Когда я приехал к родителям с младенцем в руках и одним чемоданом барахла, на старенькой китайской машине, то, как ты понимаешь, меня слёту особо никто на работу не взял. Бывший военный, не выслуживший пенсию до срока никому не нужен, – начал неторопливо рассказывать Макс, хитро на меня посматривая и чему-то мягко улыбаясь, продолжил, – первые полгода, чем я только не занимался. Ушел в работу с головой, хватался за всё подряд: от курьерства и извоза до стройки и ремонтов. Я словно одержимый вымещал на работе все недовольство жизнью. Родители собирались продать свою квартиру, чтобы как-то выживать, но я упёрся и пахал. Спасибо им, что помогли мне в тот момент крепко. Я бы один не справился. Мама уволилась и засела с внуком, а отец взял на себя фактически всё наше финансовое обеспечение. Максим прервался, повёл плечами, как бы сбрасывая тяжесть воспоминаний, а я зависла, рассматривая, как двигаются его мускулы под тонкой шерстью пуловера. Моргнула, стараясь отвлечься, и перевела взгляд выше. Прямо в омут синих смеющихся глаз Макса. – И опять же мне крупно повезло, – заговорил он, прекрасно видя и понимая мою реакцию и, как мне показалось, рассказом специально отвлекая меня. – Я подвозил как-то одного мужика, и случайно выяснилось, что именно специалиста моего профиля ему и не хватает. Скооперировавшись, организовали предприятие по обеспечению оборудования для связи. Потом ещё одного моего друга привлекли, и отец помог с заказами. А уж после вышли на госзаказы. Сейчас наш бизнес устойчиво развивается. Думаю, что ты, возможно, тоже слышала о нас, – и Максим назвал смутно знакомую мне по рекламе контору. – Так, что с финансовой стороной вопроса с нами тоже всё в порядке! – уже откровенно улыбаясь, проговорил Макс и, откинувшись на спинку кресла, спросил, – Что-нибудь ещё хочешь знать? – Хочу! – ответила, подхватывая его улыбку, – никогда не поверю, что у такого видного и классного парня, как ты после жены не было серьёзных отношений. Почему ты до сих пор не женат, Макс? – Как ты понимаешь, после моего возвращения мне было совсем не до чего. Я спать-то не успевал, не то, что думать о чём-то. А после… когда Филу было семь лет, я познакомился в его учительницей и мы, вроде бы, понравились друг другу. Но не судьба. Она встретила другого. Побогаче, и… впрочем, это я неправ. – заговорил Максим, улыбаясь мне и продолжая: – После, была Валентина. Женщина – картинка. И умна, и красива, и вроде бы нравилась мне, но… перед поступлением в кадетский корпус мы с Филом много занимались и нервничали, сдавали тесты с медкомиссиями. Сложное было время для всех. Вот Валентина как-то сорвалась и высказалась, в том плане, будто хорошо, что я своего выродка от семьи подальше на попечение государства сдаю. Она-де это понимает и приветствует. А своих родных деточек никогда бы не отдала в солдатики. В тот же день мы с ней и расстались навсегда. Зачем мне тварь с сердцем гадюки рядом с собой держать? – Опять мне повезло, и её суть прорвалась раньше, чем я погряз в болоте снобизма… Макс хотел что-то добавить, но в этот момент зазвонил мой телефон. Я извинилась и, подняв трубку, услышала настойчивое заявление от мамы: – Дочь, готовься, через пятнадцать минут мы будем у тебя! И сбросила вызов!