Глава 2

Света

Когда я вернулась домой, дома было пусто. Ильи ещё не было. Я посмотрела на часы — у меня было время.

В голове стучала мысль:

А вдруг я просто накручиваю себя? А если попробовать… просто проверить?

Я сделала заказ из его любимого ресторана — те самые стейки, что он обожает, салат, вино. Расставила всё красиво, зажгла свечи. На мне было новое кружевное бельё, лёгкий шёлковый халат. Я нанесла макияж, собрала волосы.

Написала Илье:

«Когда будешь дома?»

Он ответил почти сразу:

«Примерно через сорок минут.»

Я выдохнула.

«Хорошо. Будем ужинать.»

Но через сорок минут его не было.

Через час — тоже.

Я посмотрела на потухшие свечи и остывшие блюда. Сердце сжималось от какого-то противного предчувствия.

И вот я услышала звук ключа в замке.

— Привет, Светик, — вошёл Илья. Он выглядел уставшим, но на лице застыло напряжённое выражение. — А у нас что, праздник? — спросил он, глянув на накрытый стол.

— Нет, — я улыбнулась, пряча обиду, — просто хотела провести вечер вместе.

— Так давай, — он попытался изобразить бодрость, — я быстро в душ — и проведём.

Муж ушёл, а я осталась стоять у стола, чувствуя, как всё внутри горит от сомнений. Когда Илья вернулся — волосы влажные, футболка прилипла к телу — быстро сел напротив. Но было видно, что он был не здесь. Взгляд рассеянный, мысли явно где-то далеко.

— Илья? — позвала я осторожно.

— М? — Он встрепенулся.

— Что с тобой? Ты не здесь.

— Работа… — пробормотал он, потирая висок. — Голова гудит, сроки, проблемы… Прости.

Я решила сменить тему:

— Слушай, сегодня Настя заходила. Они вернулись с Владом.

Илья поднял брови и поморщился:

— Влад… Он мне никогда не нравился. Не зови их к нам только.

— Прекрати, — я нахмурилась. — Нормальный он. Настю любит, вместе уже столько лет.

Илья пожал плечами:

— Ну, смотри сама…

Мы принялись за подогретый мною ужин. Вдруг его телефон зазвенел. Он взглянул на экран — и тут же сбросил.

Я напряглась. Но телефон снова завибрировал. Он снова сбросил. И так еще несколько раз.

И что-то внутри меня сломалось. Я резко потянулась и схватила трубку:

— Алло?

На том конце мужской голос:

— Мне нужен Илья Викторович.

Я замерла.

— А кто говорит?

— Врач. Его невеста у нас в клинике. Привезли по скорой.

Мир остановился. Я переспросила:

— Кто у вас?..

— Невеста Ильи Викторовича, — чётко повторил голос. — Мне дали этот номер.

В этот момент Илья метнулся ко мне, выхватил телефон:

— Кто это?!

— Кто это? — эхом повторила я, уже не чувствуя ни рук, ни ног.

Илья прижал телефон к уху:

— Вы ошиблись. Не туда попали. — И резко сбросил вызов.

Я смотрела на него в ужасе:

— Илья… Что это было?

Он нахмурился, зло сверкая глазами:

— Ты с каких пор берёшь мой телефон?

— Ты серьёзно сейчас?! — голос дрожал, я почти кричала. — Какая невеста, Илья?! Ты что черт побери творишь, не хочешь объяснить?

— Я не знаю! — рявкнул он. — Какая-то ошибка.

— Ошибка?! — я сжала кулаки. — Они знали, кому звонят. Тебя просили. Илья, хватит врать!

Он вдруг перешёл в нападение:

— Ах, вот оно что! Ты теперь в детективы играешь? Телефон мой проверяешь, подслушиваешь! Может, ты ещё на работу за мной ходить будешь?

— Перестань выкручиваться! — я почувствовала, как горло сдавило от слёз. — Что ты скрываешь?! Какая невеста Илья?

— Ничего! — Его голос был жёстким, глаза метали молнии. — И вообще, не имеешь права отвечать на мои звонки. Это личное.

— Личное?! — взорвалась я. — Ты называешь это личным?! Чья-то «невеста» в больнице — это твоё личное?

— Света, — его голос вдруг стал стальным, холодным. — Я сказал — это ошибка. И точка.

Мы стояли друг против друга — словно два чужих человека. И в этот миг я почувствовала:

Это не ошибка. Это правда, от которой он бежит сейчас, обманывая меня. Но я не дам ему скрыться.

— Ну что за ерунда, Света?! — вдруг Илья шагнул ближе, голос его был холоден, но в глазах мелькнуло что-то нервное. — Какая ещё невеста? Тебе телефон мой дать? Проверяй! Или, может, счета? Переводы? Давай! Или прямо в эту клинику поедем, если ты так хочешь! Что за хрень вообще?!

Я смотрела ему прямо в глаза. Внутри меня всё кипело, но голос был ровный:

— Прекрасно. Давай.

Он прищурился:

— Что — давай?

Я резко шагнула к шкафу, вытащила спортивный костюм, натянула его поверх белья, волосы собрала в небрежный хвост. Сердце стучало так громко, что, казалось, слышно на весь дом. Я повернулась к нему, застёгивая молнию на куртке:

— Поехали.

Илья замер, его лицо было как камень:

— Серьёзно? Ты настолько мне не веришь?

— Верю, — я смотрела прямо, без дрожи в голосе. — Но хочу убедиться, что это была ошибка. Что ты прав.

Он стиснул зубы, кадык дёрнулся:

— Света… Это… абсурд.

— Может быть. Но тогда давай убедимся в этом вместе. — Я уже потянулась за ключами.

Илья стоял неподвижно, только кулаки сжал. Его голос зазвенел от сдержанного гнева:

— Ты думаешь, я бы стал так врать? На таком?

— Я думаю, — ответила я тихо, — что если ты ни в чём не виноват, то мы просто вернёмся домой и забудем об этом. А если нет… — Я посмотрела ему прямо в глаза. — То я узнаю правду.

— Светлана… — Он медленно выдохнул. — Ты переходишь черту.

— Если там ничего нет, — сказала я, сжимая ключи в руке, — то какой смысл её бояться?

Мы стояли друг против друга. В воздухе звенело напряжение. Я видела, как у него ходят желваки на скулах. Он молчал. И это молчание было страшнее любой ругани.

И тогда он сказал глухо, почти шёпотом:

— Ты не понимаешь, во что лезешь…

— Ты прав, — ответила я, — не понимаю. Но я собираюсь понять.

Илья шагнул к двери, схватил куртку.

— Ладно. Поехали. Раз хочешь спектакль — получишь.

***

Света

Мы вылетели из дома молча. В машине повисло такое напряжение, что, казалось, воздух стал вязким. Я слышала, как Илья сжал руль до хруста кожи. Его взгляд был прикован к дороге, но я видела, как его челюсти сжаты, а мышцы на шее напряжены. Он был на нервах. И это только разжигало во мне подозрения.

— Света… — вдруг начал он, даже не глядя на меня, — а может, ну её? Эту поездку? Очевидно же — ошибка.

— Если ошибка — тогда чего ты боишься? — Я смотрела на него, не мигая.

Он резко вздохнул, но ничего не ответил.

И тут…

— Чёрт! — выругался Илья, ударив ладонью по рулю. — Ключи от дома! Я оставил их… там, на тумбе. Придётся вернуться.

Я посмотрела на него прищурившись. Так, уже начинаем?

— А они тебе зачем? — спросила я холодно. — Ты разве их в карман не клал?

Он замялся на секунду, слишком заметно, но потом потянулся к пиджаку, сунул руку во внутренний карман… И достал ключи.

— А, вот же они… — пробормотал он неубедительно, избегая моего взгляда.

Я скрестила руки на груди:

— Удобно. Поехали дальше.

Проехали пару кварталов — и машина вдруг дёрнулась, заморгала панель.

— Да чтоб тебя… — выругался он и ударил по рулю. — Машина не едет словно…

Я взглянула на него пристально:

— Правда? Так странно, да?

Илья ударил по панели с силой:

— Ну! Ну же! — буркнул он зло. И вдруг… двигатель послушно зарычал.

— Ну надо же! — сказала я сладко. — Просто чудо техники. Едем может уже дальше.

Он молчал. Я чувствовала, как он закипает изнутри продолжая набирать номер с которого звонили.

И тут его телефон запищал снова. Он резко нажал сброс.

— Ну что, невеста твоя молчит? — спросила я, глядя прямо перед собой.

— Светлана… — сказал он сквозь зубы, — это… игра какая-то. Кто-то нас подставляет.

— Проверим. — Я достала свой телефон. — У меня тоже есть номер.

— Света! — резко повернулся он ко мне. — Ты серьёзно?!

— А ты что, боишься? — Я нажала вызов.

— Абонент не отвечает или временно недоступен… — пробубнил автоответчик.

— Вот же как неудобно… — сказала я с усмешкой. — Ну ничего, сейчас напишем.

Я открыла сообщения:

«Здравствуйте. Прошу сообщить адрес клиники и палату девушки, которую привезли. Она назвалась невестой Ильи Викторовича. Светлана Князева.»

Отправила. Через минуту пришёл ответ:

«Отделение травматологии, палата 317.»

— Ну вот, — сказала я, поворачивая экран к Илье. — Всё просто.

Он дёрнул руль так резко, что меня чуть не швырнуло в сторону.

— Светлана, это бред! Это фарс! Ты слышишь?!

— Нет, Илья. Теперь я хочу только одного — правды.

И словно в насмешку над ним, впереди замигали красные фары — пробка. Илья выругался грязно, ударив ладонями по рулю.

— Ну что, не судьба, видимо, — процедил он. — Может, повернём домой?

— Нет, — ответила я спокойно. — Подождём. У меня вся ночь свободна.

Он снова попытался:

— Света, а ты подумала, как это всё выглядит со стороны? Представь: мы явимся туда, как ревнивая жена и её муж, которого выставили дураком. Представь, как потом люди будут это обсуждать. Это… цирк.

Я повернула к нему голову, и мой голос звенел от ледяного спокойствия:

— Мне плевать, как это будет выглядеть, Илья. Я хочу одного — убедиться, что это обман. И мы спокойно поедем домой. Поверь, я тоже как и ты хочу обратно.

Он ударил ладонью по рулю ещё раз — уже в ярости:

— Ты невыносима! — выплюнул он.

— Зато честна, — ответила я холодно. — А теперь поехали.

Через час мы всё же оказались у нужного здания. Илья остановился у входа, но не вышел. Вместо этого он схватил меня за руку, его пальцы были жёсткими и горячими:

— Света… ещё не поздно.

— Что не поздно? — я смотрела ему прямо в глаза.

— Прекратить это издевательство, — его голос был низким и напряжённым. — И не показывать, насколько тебе плевать на меня и на доверие ко мне. Ты уверена, что хочешь устроить это представление?

— Мне плевать, как это выглядит, Илья, я уже говорила. — Я выдернула руку из его пальцев. — Я хочу знать. И если это ошибка, мы поедем домой и забудем. Если нет…

Он смотрел на меня с той злостью, за которой скрывался страх.

— Я тоже не так планировала этот вечер, поверь. — Я толкнула дверцу машины. — Но теперь мы идём до конца.

Я вошла в больничное фойе вместе с Ильёй. Запах антисептика резанул по ощущениям, делая каждое движение напряжённым. За стойкой появился мужчина в белом халате, растерянно глядя на нас:

— Вы кто? — спросил он.

— Нам звонили, — твёрдо сказала я.

Мужчина нахмурился:

— А… Это вы Илья Викторович? Девушка просила набрать ваш номер.

Илья застыл, его голос зазвенел холодом:

— Ошибка какая-то. Я её не знаю. Я женат вообще, какая ещё невеста мать вашу?

— Может, всё же подниметесь? — предложил мужчина, сбитый с толку.

— Не собираюсь участвовать в этом, — процедил Илья.

Меня захлестнул гнев. Я резко взяла его за руку:

— Идём. Узнаем, кто эта девушка. И есть ли тут ошибка, Илья.

В палате, освещённой тусклым светом, на кровати лежала молодая девушка. Бледное лицо, перевязанная нога… и взгляд. Она посмотрела на Илью, а затем — на меня. И в её глазах была колючая ненависть.

— Людмила, это тот самый человек, которому вы просили позвонить?

— Простите… — сипло выдавила она. — Похоже, ошибка. Это… не он.

Илья стоял, как сжатая пружина, но его глаза… Я увидела в них вспышку — злость? Страх?

— Убедилась? — жёстко бросил он. — Пошли, а то, как идиоты тут стоим и человеку отдыхать мешаем.

Он дёрнул меня за руку, но я застыла. Что-то было неправильно. Слишком чисто. Слишком театрально. И я нутром чувствовала: это спектакль. И я узнаю, кто в нём режиссёр.

***

Мы вернулись из больницы молча. Воздух в квартире казался густым, как сироп, и таким же липким. Илья бросил ключи на полку, устало провёл рукой по лицу и произнёс:

— Я не предавал тебя. Не стоит верить каким-то звонкам и идиотам. Его голос звучал ровно, но глаза... Они были другими. Он ушёл в спальню, бросив через плечо:

— Я устал. Спать иду.

А я осталась наедине с этим раскалённым до боли клубком мыслей. Что это было в больнице? Слишком гладко. Слишком постановочно. Глаза той женщины... они горели чем-то большим, чем просто боль. Я чувствовала нутром — здесь есть правда, зарытая глубже, чем простое объяснение. Но чтобы добраться до неё, нужны не эмоции, а факты.

Я не позволю себе выглядеть безумной истеричкой, ослеплённой ревностью. Нужны доказательства. Железные.

Я стала перебирать всё по кусочкам: её голос, странная реакция Ильи, напряжение в каждом его жесте. Он ускользал от меня не словами — молчанием. И теперь мне предстояло решить: оставаться в этой роли зрителя или сорвать завесу спектакля.

И это будет мой спектакль. И я выберу его финал.

Следующие пару недель превратились для меня в бесконечный марафон наблюдений и поиска смыслов в каждом жесте, каждом взгляде, каждом слове Ильи. Я стала внимательна до болезненности. Всё, что раньше казалось привычным, стало фрагментами головоломки.

Илья держался безупречно.

Обычный режим: работа, встречи, редкие посиделки с партнёрами, пара выездов на объекты. Но я смотрела дальше, глубже.

Он стал словно мягче, внимательнее — каждое утро кофе, каждое утро «доброе, любимая», каждый вечер — «как прошёл твой день?». И вроде бы всё идеально, но… слишком идеально.

Приторно.

Я видела, что он старается, но ощущала, как где-то внутри него что-то сжимается от напряжения. Это был не комфорт, не привычка — это была словно игра.

Я начала записывать в памяти всё:

В среду сказал, что встреча с инвесторами — вернулся поздно, но был голодным, хотя обычно все, наоборот.

В воскресенье заявил, что хочет провести день со мной дома, но в телефоне мелькнули уведомления — неизвестный номер названивал трижды. Я сделала вид, что не заметила.

С каждым днём он будто лавировал между правдой и ложью. Но я больше не спрашивала напрямую. Нет. Я ждала.

Каждое его прикосновение, каждая нежность теперь были испытанием. Я ловила себя на том, что улыбаюсь, отвечаю «и я тебя люблю», но внутри — холод. Илья чувствовал это. Я видела в его глазах вопрос, но он молчал. И я молчала.

Но молчать дальше — уже невозможно. Мне нужны были ответы. И я решила, что сама их не найду.

Детектива я нашла быстро. Рекомендации, отзывы, опыт — всё на уровне. Я выложила ему при встрече всё: от звонка из больницы до этой липкой приторной заботы Ильи, которая вместо тепла вызывала тревогу. Он уверенно кивнул:

— Дайте неделю. Всё выясним.

И я ждала больше недели. День, два, три… Ждала, ловила каждый звонок. И вот — долгожданная встреча.

— Что ж… — начал он, глядя на меня с жалким сожалением, как врач перед плохими новостями. — Ваш супруг ходит на работу, встречается с коллегами, пару раз обедал с партнёрами. Пара поездок на объекты, ничего из ряда вон.

— И всё? — В горле застрял ком. — Это я и без вас знаю.

— Увы, больше ничего подозрительного.

Больше ничего. Словно удар ниже пояса. Я платила за что? За отчёт, который и сама могла бы написать? В груди взорвалась злость, но сверху её накрыло разочарование. Может, я действительно схожу с ума?

Я вышла из кафе, где мы встречались, почти оглушённая своими мыслями, и направилась на парковку…

— Светик? — знакомый голос.

Я подняла глаза — Настя. С лёгкой улыбкой, в пальто цвета капучино, с неизменной лёгкостью в осанке.

— Привет подруга. Если свободна, давай может кофейку выпьем? Поболтаем, — предложила она тепло.

Я посмотрела на неё… И вдруг поняла, как мне нужна сейчас эта болтовня.

— Конечно, а то я скоро с ума сойду, — кивнула я и обняла подругу.

Мы выбрали тихое место, уселись у окна. Я не собиралась говорить… но слова вырвались сами:

— Я все же наняла детектива.

Настя удивлённо подняла бровь:

— Серьёзно? Все так плохо?

— Да… но он ничего не нашёл. Ничего! — Я сжала чашку, словно могла раздавить злость вместе с фарфором. — А я чувствую! Я же вижу, что что-то не так. Или это я схожу с ума?

Настя немного помолчала, потом медленно сказала:

— Если ты уверена, то давай помогу? У Влада есть знакомый… не то чтобы частник или от организации какой-то, он… мастер. Просто мастер находить то, что скрыто от нас, обычных людей.

Я замерла. Сердце колотилось.

— Настя… — Я почувствовала, как от напряжения горло перехватило. — Если ты можешь… Если он возьмётся…

— Ради тебя — без вопросов, — улыбнулась она, прикрывая ладонью мою руку. — Только ты точно хочешь знать? Точно уверена, что нужно тебе это?

— Я точно не хочу быть дурой, — выдохнула я, чувствуя, как внутри меня поднимается что-то новое. Не паника. Решимость. — Сколько. Как давно. Или… или, может, это правда мои фантазии. Но я должна знать.

Настя сжала мою руку крепче и кивнула.

— Значит, узнаем. Всё. Я поговорю с мужем и позвоню тебе с ответом.

Когда я вернулась домой, меня встретил приглушённый свет и лёгкий аромат свежих цветов. На столе — свечи, бокалы, ужин на двоих.

Илья. Уже дома. И с такой улыбкой, какой я не видела давно — тёплой, искренней… или слишком искренней.

— Света, — сказал он мягко, откладывая салфетку и подходя ко мне. — Я люблю тебя. И… мне кажется, мы с тобой потеряли что-то важное. Особенно после той истории.

Он смотрел прямо в глаза, и я видела в них что-то… тревожное? Или, может, мне казалось?

— Я думал, как нам это исправить. И нашёл решение. Мы летим к морю. Вместе. Ты и я.

Я застыла. Море? Илья и море? Он ненавидел жару, песок, эту вечную суету пляжей. А тут сам предлагает?

— Ты… серьёзно? — спросила я, стараясь скрыть потрясение.

Он улыбнулся и подошёл ближе, обнял, тепло поцеловал в макушку, а потом прошептал:

— А после отдыха — к Кате. На несколько дней. Я скучаю по ней. И по Вовке. Но больше всего я скучаю по тебе, родная моя.

Его голос был таким нежным. Его объятие — таким тёплым. И я… я должна была бы растаять. Я всегда таяла. Но сейчас…

Внутри всё застыло. Слишком резко. Слишком правильно. И слишком неожиданно.

Он что-то прячет, кого-то прячет. Я это чувствовала кожей.

***

Катин звонок застал меня в середине рабочего дня. Я как раз разбирала документы, когда экран телефона вспыхнул её именем.

— Мам, привет… — голос у неё был уставший, надломленный.

Я тут же насторожилась.

— Котёнок, что случилось?

— Вовка… приболел. Температура скачет, капризничает, а я уже просто без сил, мамуль… — она выдохнула, и я почти увидела, как она смахивает ладонью волосы со лба. — Дима на работе, у него там завал, а я одна не справляюсь. Может, ты сможешь приехать? Я уже просто как зомби.

— Конечно, родная! — я даже не дала ей договорить. — У меня Лиза как раз вышла из отпуска, сможет пока порулить в клубе, а всё остальное я решу дистанционно.

Катя слабо засмеялась:

— Мам, ты лучшая…

Я чувствовала, как внутри разливается тепло. Вот оно — настоящее, неподдельное. Моё. Семья.

Вечером я вернулась домой, забежала в душ, на автомате проверила почту на телефоне. Время шло, а Илья так и не появлялся. Я набрала его номер — длинные гудки, и ни ответа, ни перезвона.

Что ж… не в первый раз.

Я пошла в спальню, вытащила небольшую дорожную сумку и начала складывать вещи. Только самое необходимое — несколько комплектов одежды, косметику, документы. Мысленно уже прокручивала в голове дорогу, когда услышала, как хлопнула входная дверь.

Илья.

Он зашёл в спальню, и первое, что увидел — мою сумку. На его лице появилось что-то похожее на радостное удивление.

— Вещи в путешествие к морю уже собираешь? — усмехнулся он, подходя ко мне сзади и обнимая за талию.

Я замерла. Чувствовала его дыхание у себя на виске, но вместо привычной нежности внутри разлилась настороженность.

— Его не будет, Илья, — сказала я ровно.

Он напрягся.

— Не понял. Я билеты заказал, вылет послезавтра.

Я повернулась и посмотрела ему в глаза.

— Катя попросила приехать. Вовка заболел, ей нужна помощь. Утром поеду к ним.

В его взгляде что-то дёрнулось.

— У неё вообще-то муж есть.

— Он работает, Илья. И она наша дочь. Прекрати.

Он сжал губы в тонкую линию, в глазах мелькнула злость.

— Чего ты так уцепилась за этот отпуск? — спросила я, внимательно следя за его реакцией. — Мы поедем ещё. Не в этот раз. Прекрати кричать.

— Да ничего! — вспыхнул он, резко отстраняясь. — У тебя, Светочка, всё вечно через одно место!

Он резко развернулся, шагнул к двери и со всей силы хлопнул ею, оставив меня стоять одну посреди спальни.

Я закрыла глаза, чувствуя, как внутри всё холодеет.

Он злился слишком сильно.

Злился, потому что я ломала его планы?

Какого чёрта он орёт? За что? За то, что я к нашей дочери еду? Он вообще себя слышит?

Нет, милый мой, так дело не пойдёт.

Я шла следом, злость внутри уже не просто пульсировала — она бушевала, поднималась волнами, накрывая с головой. Я не стучала — просто дёрнула ручку и вошла.

Илья стоял у окна, сжав кулаки. Плечи напряжены, дыхание частое. Он не сразу повернулся, но я видела, как напряглась его спина. Он злится.

А я?

— Ты нормальный вообще? — мой голос прозвучал слишком резко, но мне было плевать. — Что за цирк ты устроил? Из-за чего, Илья?!

Он развернулся. В глазах бушевало раздражение, но губы были сжаты в тонкую линию.

— Я из кожи вон лезу, — процедил он сквозь зубы. — Билеты купил. Всё организовал. Хотел, чтобы мы отдохнули, чтобы всё стало как прежде, а ты… Ты, блядь, упёрлась!

— Да ты издеваешься? — я скинула руки, почти рассмеявшись, но не от веселья, а от абсурдности происходящего. — Ты сейчас истерику мне устраиваешь, потому что твои планы не сложились?

— Потому что ты вечно ставишь что-то выше нас! — взорвался он, сделав шаг вперёд.

— Нас?! — я тоже шагнула ближе. — Или тебя?!

Он промолчал. Челюсть сжалась, а ноздри раздулись, как у быка перед атакой.

— Скажи честно, — продолжила я, глядя прямо в его тёмные глаза. — Ты просто хочешь, чтобы я убралась подальше?

— Дура, да?! — зло бросил он. — Я лечу с тобой!

— Мало ли, — я криво усмехнулась. — Поводов улететь оттуда может быть масса.

Я видела, как он замер. Как на долю секунды в его глазах мелькнула тень чего-то… Раздражения? Паники? Страха?

Он сглотнул, но ничего не сказал.

И тогда мне стало ясно.

И это не просто срыв. Это попытка удержать ситуацию в своих руках.

Вот только я больше не та, что верила каждому его слову.

Илья сжал кулаки, вдохнул резко, словно собирался что-то сказать, но вместо этого резко разжал пальцы и провёл рукой по лицу, словно смахивая с себя раздражение.

— У меня нет ни сил, ни желания спорить с тобой, — его голос звучал глухо, словно он уже выгорел до тла.

Я скрестила руки на груди, не сводя с него взгляда.

— Это не спор, Илья, — медленно произнесла я. — Это разговор, который давно должен был случиться. Я не вижу проблемы в том, чтобы сменить местами наши планы, после того как малыш поправится мы с тобой полетим отдыхать. В чём беда?

Он горько усмехнулся и покачал головой:

— Потом уже будет не нужно. К черту. Да и какой разговор, Света? Ты меня уже во всём обвинила. Я для тебя уже предатель, лжец, да?

— Не знаю, — честно ответила я. — Но ты меня в этом уверенно убеждаешь.

Он шумно выдохнул и шагнул ко мне, впившись взглядом:

— А может, ты просто хочешь в это верить? Может, ты ищешь грязь, даже там, где её нет?

— Если бы её не было, мне бы не пришлось её искать, — ответила я ровно, не отводя взгляда.

Он молчал.

Секунда. Две. Три.

Потом медленно кивнул, словно признавая что-то внутри себя, и устало провёл рукой по затылку.

— Знаешь что, Света… — он усмехнулся, но в этой усмешке не было ни грамма веселья. — Делай, что хочешь. Всё равно ты меня уже приговорила. Каждый сделал для себя выводы и остался при своём.

— Я не приговариваю тебя, — я сжала губы. — Я просто хочу знать правду.

— Ну так ищи, — бросил он и отвернулся к окну схватив мобильник и начал что-то там искать. — Только не найдешь ничего и жалеть будешь.

Я смотрела на него и понимала: этот человек передо мной — не тот, кем он хочет казаться.

Он просто издевается надо мной.