Глава 25. Лера.

Лера. Юридический фронт.

Воздух в кабинете Романа Темирова был прохладным и стерильным, пахло дорогой бумагой и натуральным крепким кофе.

В кабинете не было ничего лишнего, ни картин на стенах, ни безделушек на столе. Только мощный компьютер, стопки аккуратных папок и человек с взглядом хирурга, готовящегося к сложной операции. Эта обстановка действовала на меня успокаивающе. В этих стенах не было места эмоциям, тут царили только факты.

Я сидела в кожаном кресле напротив него, сжимая в руках телефон, где были те самые, добытые с риском фотографии. Внутри все было сжато в тугой комок, но я держалась прямо, глядя ему в глаза. Я должна была произвести впечатление не жертвы, а клиента, который понимает серьезность ситуации и готов к действию.

— Роман, спасибо, что нашли время, — начала я, опуская телефон на стол. — Как вы и просили, я кое-что собрала.

Я открыла галерею и провела пальцем по экрану, показывая ему первый скриншот — перевод на подозрительно названную фирму «ООО «Вектор-СтройИнвест». — Я не бухгалтер, но мне кажется, это не совсем легальные операции.

Роман молча взял телефон. Его пальцы быстро листали изображения. Я наблюдала за его лицом и сначала оно оставалось совершенно невозмутимым, затем между бровей легла легкая складка, а губы плотно сжались. Он изучал не просто цифры, он видел за ними схему, логику обмана. Он пролистал все до конца, потом вернулся к началу и еще раз пробежался по ключевым моментам.

Затем он медленно поднял на меня взгляд, и в его глазах я увидела нечто среднее между изумлением, скерсисом и профессиональным презрением. — Валерия, — произнес он, отодвигая телефон. — Вы позволите мне непрофессиональное выражение?

Я кивнула, чувствуя, как сердце замирает в груди. — Ваш муж — самоуверенный идиот, — без обиняков заявил Роман. — Я видел многое, но такое… Он вел двойную бухгалтерию, как школьник, который списал контрольную у отличника, не потрудившись даже поменять почерк. Смотрите.

Он повернул монитор ко мне. На экране была открыта та же таблица, что и у меня на фото. — Вот эти проводки, — он ткнул пальцем в строку, — они идут в обход всех стандартных схем. Он даже не пытался их особо маскировать. Просто выводил деньги на фирмы-однодневки, которые, я почти уверен, зарегистрированы на подставных лиц. Он был настолько уверен в своей безнаказанности, что не считал нужным усложнять. Это либо гениальная наглость, либо вопиющая глупость. Судя по всему, и то и другое, да еще в кубе.

Его слова не обрадовали меня, они вызвали странное чувство — смесь облегчения и нового, леденящего страха. Облегчения от того, что мои подозрения подтвердились, и я не сошла с ума. И страха от осознания, с каким монстром я делила постель все эти годы.

— Что это значит? — спросила я, и голос мой прозвучал хрипло. — Это значит, что у нас на руках не просто козырь для бракоразводного процесса. Это прямая дорога к уголовному делу. Мошенничество в особо крупном размере, — он откинулся на спинку кресла, сложив руки на столе. — Но мы не можем действовать опрометчиво, нам нужно все взвесить и просчитать.

— Подать на развод сразу? — уточнила я. — Нет. Это была бы тактическая ошибка, — покачал головой Роман. — Как только он получит бумаги, он тут же начнет заметать следы. Переводить активы, уничтожать доказательства, давить на свидетелей. Наша задача — действовать тихо, пока он считает себя в полной безопасности, он не станет суетиться.

Он придвинулся ближе, его взгляд стал острым и цепким. — Вот наша стратегия, вы продолжаете играть свою роль. Все та же обиженная, растерянная жена, которая подозревает неверного мужа в измене. Вы можете даже устроить ему сцену ревности, это будет выглядеть естественно. Пусть он думает, что ваша главная боль — это Виола. Это усыпит его бдительность в отношении финансов.

Я кивнула, мысленно примеряя на себя эту маску. Быть слабой, пока он не видит удара. — А в это время, — продолжал юрист, — мы будем собирать полный пакет. Мне нужен доступ к его электронной почте, к корпоративным чатам, есть ли у вас такая возможность?

— Он сменил все пароли после… одного инцидента, — сказала я, опуская глаза. — Жаль, но не смертельно. Эти фотографии — уже отличный старт. Я передам их своему финансовому аналитику. Он выстроит всю цепочку. Кроме того, — Роман сделал паузу, — нам нужны показания. Ваши, разумеется, но, возможно, и других людей. Его партнеров, которые могли остаться не у дел. Его бухгалтера, который наверняка в курсе. Мы должны найти слабые звенья в его цепи, есть ведь те кого он например уволил?

Мысли путались. Партнеры? Бухгалтер? Это был уже другой уровень. Это была настоящая война на уничтожение. — А что со мной? — спросила я. — Меня могут привлечь как соучастницу?

Роман внимательно посмотрел на меня. — Теоретически — да, если вы знали и молчали, но практически… — он указал на мой телефон, — эти фотографии и наше с вами сотрудничество — лучшее доказательство вашей неосведомленности и доброй воли. Вы не соучастник, вы — потерпевшая и мы это обязательно докажем. Ваша главная задача — безопасность. И ваша, и вашей дочери, поэтому избегайте открытых конфликтов. Не провоцируйте вашего мужа на агрессию.

Он распечатал несколько документов среди которых было соглашение о конфиденциальности и договор на оказание услуг. Я подписала их, не вдаваясь в детали. Я доверяла ему, не потому что он был приятен в общении, а потому что он был профессионалом, которого мне посоветовал Александр, его профессионализм был моим щитом.

— И последнее, Валерия, — сказал он, когда я уже собиралась уходить. — Будьте готовы к тому, что это займет время. Месяцы. Возможно, больше. Выдержите?

Я посмотрела на него, и впервые за всю встречу на мои губы наползла слабая, безрадостная улыбка. — У меня нет выбора, Роман, я должна выдержать.

Я вышла из офиса, и меня окутал холодный предзимний воздух. В руках я сжимала папку с копиями документов. Внутри не было ни паники, ни опустошенности. Был четкий, холодный план, как чертеж, который Александр мог бы набросать на своем планшете. Только этот чертеж был планом разрушения жизни человека, который когда-то был центром моей вселенной.

Я шла по улице, и люди вокруг спешили по своим делам, смеялись, разговаривали по телефону. Их мир был прежним, а мой — раскололся на «до» и «после». «После» начиналось сейчас, с тихого, методичного сбора доказательств, с игры в покорную жену и с ожидания.

Я зашла в небольшой сквер, села на холодную лавочку и закрыла глаза, подставив лицо бледному зимнему солнцу.

Теперь я знала правила игры и я была готова играть до конца, делая это ради Насти и ради себя, а еще ради того, чтобы однажды снова почувствовать себя не жертвой, не стратегом или тактиком, а просто счастливой женщиной, которая имеет право на спокойную жизнь.