Глава 33. Константин.

Константин. Слепая ярость. Темное стекло бокала было холодным и гладким, но даже его совершенная форма не могла удержать раздражение, которое поднималось во мне, как болотный газ.

Коньяк, двадцатипятилетний, дорогущий, пах теперь не дубом и тайной, а тоской…той самой щемящей тоской по простым временам, когда все было на своих местах. Жена дома, в темном платье с высоким воротником и кухонном фартуке, готовит ужин в ожидании меня. Дети под контролем, одна меня боготворит, другая — тихоня и потому молчит и меня это более чем устраивало.

Бизнес шел как отлаженный швейцарский часовой механизм, пусть и со своими «серыми» схемами, но все рычаги — в моих властных и цепких руках. Я знал когда нужно подмазать, а когда рявкнуть…

А сейчас все кувыркнулось через голову и поехало на голой жопе с ледяной горки, и хрен пойми как это, блядь, все теперь ровнять и строить... Лера! Эта… эта тихая, серая мышка, вдруг подняла высоко голову. Заговорила ровным, холодным тоном, в котором не было ни страха, ни мольбы. Вдруг записалась в фитнес-клуб, похудела, сменила прическу, начала выходить из дому без отчета. И даже водитель ей мой, видите ли, не нужен, ей быстрее и сподручнее на метро.

Ага...ехать вместе с рабочим людом, толстыми тетками, дряхлыми бабками, ноющими сопливыми детьми и вонючими алкашами в ссаных штанах. Да меня бы от одного только запаха пота там, вывернуло бы наизнанку! И самое главное то, что Лерка перестала смотреть мне в глаза так, как смотрела раньше, с немым вопросом и готовностью угадать желание. Теперь ее взгляд был пустым, как шлифованное дутое стекло. И за этим стеклом что-то происходило, что-то, чего я не видел и не знал. А я ненавижу не видеть, я не люблю терять контроль! Особенно в своем собственном доме!

Вот почему я позвонил ему, частному детективу Маркелову — человеку невидимке! Мне его рекомендовали как спеца без лишних вопросов и с хорошей техникой для слежки, то, что мне и надо... Я сказал: «Наблюдать за женой. Все ее контакты, перемещения, новые знакомства, особенно с мужчинами». Не потому, что ревновал. Боже упаси. Ревность — для слабаков, для этих дурачков вроде того же Ивана Коренева, новоявленного мужа Виолы с моей подачи Елене. Именно такие как он верят в настоящую, искреннюю, беззаветную любовь, как в кино и на этом как раз и прогорают.

А я не такой…Нет! Мне нужно было вернуть контроль, найти крючок, слабину и узнать, что за мысль засела у нее в голове, и выковырять ее, как занозу.

Маркелов пришел ровно в назначенное время. Невысокий, сухопарый, в неброском сером костюме, с планшетом в руках. Его лицо не выражало ровным счетом ничего — ни любопытства, ни осуждения. Идеальный инструмент, если знаешь на какие кнопки жать...

— Константин Николаевич, — кивнул он, садясь в кресло напротив моего рабочего стола в кабинете. — Задание выполнено. Активность субъекта за последние две недели повышена. Посещает фитнес-клуб «Кинг» четыре раза в неделю. Дважды сопровождалась младшей дочерью Анастасией, два раза была в клубе одна.

Он говорил монотонно, словно зачитывал отчет о движении товара по складу. Субъект. Да, она теперь была для меня субъектом, точнее не решенной проблемой, но это пока. — И? — нетерпеливо просипел я, наливая себе еще коньяку в бокал. Рука, к моей ярости, дрогнула, и капля упала на массивный дубовый стол. Я тут же достал салфетку и стер каплю. Не люблю бардак. — Имеются нехарактерные социальные контакты, — Маркелов провел пальцем по экрану планшета и перевернул его ко мне.

На экране — она. Лера. В том самом проклятом кафе при фитнес-клубе. Сидит нога на ногу за столиком у окна, на ней спортивные леггинсы и свободная светлая футболка, волосы собраны в небрежный хвост.

Она не просто сидит. Она… улыбается. Легко, по-девичьи, закинув голову. Так она не улыбалась мне лет десять, а может и больше.

А напротив нее — Он. Высокий, крепко сбитый, с вьющимися темными волосами и большими глазами. Лицо открытое, наглое в своей расслабленности.

Один его мускулистый локоть лежал на столешнице, он что-то говорил, и его глаза, светлые, мать его…, смотрели на мою жену не как на приложение к статусу, а с интересом. С тем самым вниманием, которое я давно разучился ей давать, потому что, а зачем?

Она и так была моей женой. К чему все эти никчемные реверансы, вальс Мендельсона уже давно отыграл, теперь она должна вокруг меня наводить суету, а не наоборот…

На следующих фото они выходили из кафе вместе. Он придерживал дверь, его рука не касалась ее, но поза, наклон головы — все кричало о фамильярности, о каком-то сложившемся между ними ритме. На еще одном — они в том же зале, у тренажеров.

Она что-то показывала, а он стоял рядом, и в его позе читалась не учительская снисходительность, а… равенство. Да нет, даже не внимание к женщине, а соучастие и единство взглядов читалось в его глазах.

— Александр Сергеевич Михеев, — голос детектива вывел меня из оцепенения. — Сорок два года. Инженер-проектировщик в ООО «Базис». Разведен, детей нет. Проживает по адресу… — Хватит, — перебил я его, хлопнув ладонью по столешнице. Голос прозвучал хрипло, как будто кто-то сдавил мне горло.

Нет! Не ревность меня душила. Это было нечто иное, горячее и черное. Злоба! Бешенство, как если бы твой собственный, давно забытый в гараже, но все еще твой «Мерседес» вдруг завелся и поехал, управляемый кем-то другим.

Мое! Все в этом доме, в этой жизни, было моим. Залогом моей силы, доказательством моего права.

И она, эта женщина, которую я подобрал, обул, ввел в свой мир, осмелилась смотреть по сторонам. Осмелилась позволить смотреть на себя вот так ... свободно, с интересом и лучезарной улыбкой…

Да с какого хрена?!