Глава 18

Через три дня пришла новость, которой я ждала и одновременно боялась. Савельев позвонил рано утром, когда я ещё только допивала первую чашку кофе на кухне у Наташи. В голосе адвоката слышались одновременно усталость и удовлетворение человека, который долго работал ради этого момента. – Елена Сергеевна, следственный комитет возбудил уголовное дело. Людмила Викторовна задержана по подозрению в мошенничестве в особо крупном размере и организации преступного сообщества. Я почувствовала странную смесь облегчения и удовлетворения. Наконец-то справедливость восторжествовала. Женщина, которая месяцами отравляла мне жизнь, которая пыталась отнять у меня дочь, которая организовала кражу и нападение, наконец получила по заслугам. – А что с Костей? – спросила я, сама удивляясь тому, что мне не всё равно. – Он проходит свидетелем пока, – ответил Савельев. – Видимо, следствие считает его скорее жертвой материнского влияния, чем полноценным соучастником. Хотя и ему придётся отвечать за свою роль в этих махинациях. – И что дальше? – Дальше судебный процесс. При таком объёме доказательств приговор практически предрешён. Людмила Викторовна получит реальный срок – от восьми до двенадцати лет. Плюс конфискация незаконно нажитого имущества. После разговора с адвокатом я некоторое время сидела в тишине, осмысливая произошедшее. Алина ещё спала, свернувшись калачиком на диване с Пушком. За окном шёл мелкий дождь, город просыпался неспешно. Обычное утро, которое стало поворотным моментом в моей жизни. Наташа появилась на кухне в халате, растрёпанная после сна: – Что случилось? Ты выглядишь как-то… странно. – Людмилу Викторовну арестовали, – коротко объяснила я. – Уголовное дело возбуждено. – Боже мой! – подруга плюхнулась на стул напротив. – Наконец-то! Хотя… как ты себя чувствуешь? – Не знаю, – честно призналась я. – Вроде бы должна радоваться, но какое-то странное ощущение. Словно закончилась одна жизнь и начинается совершенно новая. – Так оно и есть, – кивнула Наташа. – Теперь ты действительно свободна от них. Вечером того же дня я встретилась с Марией в нашем любимом кафе, чтобы обсудить предложение «УпакГруппа». Подруга была в восторге от возможностей, которые открывались перед нами. Её глаза буквально горели от энтузиазма. – Лен, ты понимаешь, что это означает? – она размахивала руками, привлекая внимание посетителей соседних столиков. – Мы станем частью федеральной сети! Филиалы в других регионах, доступ к крупнейшим клиентам страны! – Понимаю, – кивнула я, изучая договор, который принёс юрист «УпакГруппа». – Но есть одно условие, которое я хочу поставить. – Какое? – Мария настороженно посмотрела на меня. – Я хочу, чтобы меня назначили директором по региональному развитию. С правом принятия стратегических решений и управления местными проектами. Мария удивилась: – Но мы же партнёры, зачем тебе отдельная должность? Мы и так всё решаем вместе. – Затем, что скоро в нашем городе произойдут большие изменения, – объяснила я. – Арест Светловых освободит значительную часть рынка. Их компания «Богатырь» обанкротится, и кто-то должен занять эту нишу. Я хочу, чтобы этим кем-то были мы. Мария задумалась, крутя в руках ложечку для кофе: – То есть ты хочешь не просто стать частью «УпакГруппа», но и возглавить экспансию на рынок Светловых? – Именно. У меня есть инсайдерская информация об их клиентах, поставщиках, слабых местах. Плюс мотивация довести дело до конца. – Хорошо, – согласилась подруга. – Но при условии, что это не повлияет на наше партнёрство. Мы всё-таки вместе создавали этот бизнес. – Конечно. Ты останешься техническим директором и совладельцем. Просто у нас будет чёткое разделение обязанностей. На следующий день я позвонила Комарову и изложила наши условия принятия предложения. К моему удивлению, московский руководитель согласился практически сразу, без долгих раздумий: – Елена Сергеевна, мы как раз искали такого человека – кто знает местный рынок, имеет связи, способен агрессивно развивать бизнес. А информация об аресте ваших конкурентов только подтверждает правильность выбора. Добро пожаловать в команду «УпакГруппа»! – Спасибо за доверие, – ответила я. – Не подведу. – Уверен. Подписание договора назначаем на понедельник. Приеду лично – такие сделки требуют особого внимания. А в пятницу произошло событие, которое окончательно поставило точку в моих отношениях со Светловыми. Костя позвонил вечером, когда я укладывала Алину спать. Голос его дрожал от едва сдерживаемых эмоций: – Лена, мать арестована. Компания опечатана. Счета заблокированы. Мы банкроты. В его тоне не было злости или обвинений – только растерянность и безысходность человека, который внезапно потерял всё. – Мне жаль, – искренне сказала я, и это была правда. Несмотря на всё, что между нами произошло, я не желала ему зла. – Но это закономерный итог. – Я знаю, – тихо ответил он. – Лена, я хочу извиниться. За всё. За то, что не защитил тебя от матери, за то, что позволил ей творить весь этот кошмар, за то, что был слабым и трусливым. Его слова звучали искренне, но было слишком поздно для извинений. Слишком много боли, унижений и страхов я пережила по их вине. – Костя, – мягко прервала я его, – извинения ничего не изменят. Но я не желаю тебе зла. Надеюсь, ты найдёшь свой путь и станешь наконец самостоятельным человеком. – А Алина… – в его голосе послышались слёзы. – Могу я её видеть иногда? Она же моя дочь, несмотря ни на что. Я помолчала, обдумывая ответ. С одной стороны, он действительно отец Алины. С другой – его семья причинила нам столько вреда… – По решению суда ты имеешь право видеться с ней каждые вторые выходные, – сказала я наконец. – Если будешь нормально себя вести и не попытаешься настраивать её против меня. – Спасибо, – с облегчением выдохнул он. – Это больше, чем я заслуживаю. – И ещё, Костя. Никаких разговоров с Алиной о том, что происходит с твоей матерью. Она слишком мала для таких травм. – Конечно, – поспешно согласился он. – И… поздравляю с новой работой. Слышал, что ты теперь директор крупной компании. Новости в маленьком городе действительно разносились быстро. – Откуда ты знаешь? – удивилась я. – Говорят. Люди говорят, что ты теперь большая начальница в московской фирме. И что скоро будешь покупать наш «Богатырь». В его голосе не было ни злости, ни зависти – только усталое принятие неизбежного. – Возможно, – не стала я отрицать очевидное. В понедельник я подписала договор с «УпакГруппом» в статусе директора по региональному развитию. Церемония проходила в том же конференц-зале отеля «Континенталь», где неделю назад были первые переговоры. Комаров прилетел с документами и официальными полномочиями от головного офиса. – Ваша зарплата составит двести пятьдесят тысяч рублей в месяц, – объявил он, подписывая трудовой договор. – Плюс проценты от прибыли региональных проектов, плюс бонусы за перевыполнение плана. Цифра в три раза превышала мои самые смелые ожидания полугодовой давности. Ещё недавно я считала каждую копейку, экономила на проезде в транспорте, а теперь получала предложение о зарплате, которая казалась фантастической. – Ваша первая задача, – продолжил Комаров, – наладить работу с местными поставщиками и клиентами. У нас есть информация о том, что компания «Богатырь» в ближайшее время освободит значительную часть рынка. Нужно занять эту нишу быстро и эффективно. «Богатырь» – компания Светловых. Ирония судьбы заключалась в том, что я буду развивать бизнес буквально на обломках их империи, используя их же клиентскую базу и связи. – Понимаю, – кивнула я. – У меня есть некоторые наработки в этом направлении. – Отлично. Также мы планируем открыть региональную штаб-квартиру. Нужно будет найти подходящее здание, набрать штат, наладить логистику. – А что с нашей текущей компанией? – Она войдёт в структуру «УпакГруппа» как региональное подразделение. Мария Кольцова останется техническим директором, вы – директор по развитию, плюс мы назначим финансового директора из головного офиса. Всё складывалось именно так, как я планировала. Профессиональный рост, финансовая стабильность, возможности для дальнейшего развития. Во вторник я впервые пришла в офис «Богатыря» – уже не как униженная невестка, а как представитель федеральной корпорации, потенциальный покупатель их активов. Здание, которое ещё месяц назад выглядело солидно и внушительно, теперь производило удручающее впечатление. Часть окон была заклеена объявлениями о продаже имущества должника. У входа толпились – кредиторы, поставщики, сотрудники, требующие выплаты задолженностей. Охранник на входе выглядел растерянно, не зная, кого пропускать, а кого нет. Секретарь на ресепшен – та самая Ольга, которая когда-то знала меня как жену заместителя директора, – смотрела на меня с плохо скрываемым удивлением и беспокойством. – Елена Сергеевна? – неуверенно произнесла она. – Вы… по какому вопросу? – По деловому, – спокойно улыбнулась я, протягивая новую визитку с логотипом «УпакГруппа». – Директор по региональному развитию. Назначена встреча с исполняющим обязанности директора. Ольга взяла визитку дрожащими пальцами, несколько раз перечитала текст, словно не веря глазам. – Сейчас… сейчас доложу, – пробормотала она, снимая трубку внутреннего телефона. Исполняющим обязанности директора оказался Костя. Он встретил меня в кабинете, который ещё недавно принадлежал его матери – том самом, где Людмила Викторовна принимала важных гостей и строила планы по расширению влияния. Выглядел он ещё хуже, чем во время нашей встречи у отеля – осунувшийся, в мятой рубашке, которую, видимо, не менял несколько дней. Глаза потухшие, на лице – выражение человека, который окончательно сдался. – Лена, – тихо сказал он, когда я вошла. – Не ожидал, что ты придёшь сюда. – Константин Андреевич, – подчеркнуто официально обратилась я, садясь напротив его стола, – наша корпорация заинтересована в приобретении активов вашей компании. Производственные мощности, складские помещения, клиентская база. Он молча кивнул, понимая, что это не личная встреча, а строго деловые переговоры. В его позе читались усталость и покорность судьбе. – Какие условия вы предлагаете? – спросил он, делая вид, что изучает какие-то документы. – Справедливые, – ответила я. – Независимая оценка всех активов, выплата рыночной стоимости за вычетом долгов. Часть ваших сотрудников мы готовы принять в нашу команду с сохранением условий труда. – А я? – в его голосе послышалась едва заметная надежда. – Какие у меня перспективы? Я помолчала, обдумывая ответ. С одной стороны, он всё-таки отец моей дочери. С другой – деловые отношения должны строиться исключительно на профессиональной основе. – Ты можешь подать резюме на любую свободную позицию, – сказала я наконец. – Как и все остальные сотрудники. Решение будет приниматься исходя из квалификации и потребностей компании. В его глазах промелькнула боль – видимо, он надеялся на какие-то льготы или особое отношение. Но я больше не могла позволить личным отношениям влиять на деловые решения. – Понимаю, – кивнул он. – Это справедливо. – Хорошо, – я встала, направляясь к двери. – Наши юристы свяжутся с вами для оформления всех формальностей. До свидания, Константин Андреевич. – Лена, – остановил он меня у самой двери. Я обернулась, ожидая очередных извинений или просьб о снисхождении. – Ты выиграла, – тихо сказал он. – Полностью и окончательно. Получила всё, чего хотела. Я посмотрела на него – на человека, который когда-то был моим мужем, отцом моей дочери, которого я любила всем сердцем и который предал эту любовь. Сейчас он казался чужим, словно случайный знакомый из далёкого прошлого. – Я не выиграла, – тихо ответила я. – Я выжила. А это совсем другое. Выходя из здания «Богатыря», я почувствовала странное облегчение. Круг замкнулся. Компания, которая когда-то казалась мне недосягаемой крепостью, символом власти и влияния Светловых, превратилась в обычные активы на продажу. А я из униженной и бесправной невестки стала представителем федеральной корпорации, которая эти активы покупает. Вечером мы с Алиной гуляли в парке рядом с домом Наташи. Дочка бегала по дорожкам, собирая жёлтые листья для гербария, который мы делали вместе. Пушок трусил рядом на поводке – к его великому возмущению, но Наташа настояла на мерах безопасности для кота в незнакомом районе. – Мам, а когда мы поедем? – спросила Алина, подбегая ко мне с охапкой кленовых листьев. – Скоро, солнышко. Мама решила последние вопросы, и мы вернёмся домой. – А папа будет с нами жить? Этого вопроса я ожидала, но всё равно он застал врасплох. Как объяснить четырёхлетнему ребёнку, что родители больше не будут вместе? – Нет, малышка. Папа будет жить отдельно. Но он всё равно твой папа, и будет приходить к тебе в гости. – Понятно, – серьёзно кивнула Алина. – Как у Кати в садике. У неё тоже мама и папа не вместе живут. Дети удивительно быстро адаптируются к изменениям. Для них главное – чувствовать себя любимыми и защищёнными. – Правильно, как у Кати, – подтвердила я. – А теперь давай посмотрим, какие красивые листья ты собрала. Мы присели на скамейку, и Алина начала показывать свои находки, объясняя, почему выбрала именно эти листья. Её детская речь, серьёзное выражение лица, когда она рассказывала о цветах и формах – всё это наполняло сердце тёплом и благодарностью. В тот момент, сидя на скамейке в парке с дочерью на руках, я поняла – я действительно победила. Не Светловых, не обстоятельства, не судьбу. Я победила свой страх, свою слабость, своё желание спрятаться и переждать бурю. Я научилась бороться. И эта способность бороться за себя и за тех, кого любишь, была моей главной победой.