Глава 7

Наконец, слово дали Савельеву. – Уважаемый суд, у нас есть характеристики из детского сада, показывающие, что именно истица занимается воспитанием ребёнка. Есть свидетельские показания воспитателей, соседей, подтверждающие, что отец практически не участвовал в жизни дочери. Что касается работы – истица находится в процессе трудоустройства, имеет высшее экономическое образование и опыт работы. Временные трудности не являются основанием для лишения матери права воспитывать ребёнка. Следующие полчаса прошли в обмене аргументами. Зотов говорил властно, уверенно, часто обращаясь к судье по имени-отчеству – Нина Петровна. Их явное знакомство заставляло меня нервничать всё сильнее. Савельев держался достойно, но я видела, как он нахмурился, заметив эту фамильярность. Наконец, судья вынесла определение – назначить основное слушание через месяц, истребовать дополнительные документы, назначить собеседование с органами опеки для определения места жительства ребёнка. Развод в одностороннем порядке без примирительного срока был невозможен, поскольку у нас есть несовершеннолетний ребёнок, и Костя формально против развода. – Суд окончен, – объявила судья, стукнув молоточком. Я поднялась на дрожащих ногах. Месяц. Ещё целый месяц в подвешенном состоянии. Месяц неопределённости, с постоянным страхом, что Костя попытается отобрать у меня Алину. Выходя из зала, я почувствовала, как кто-то схватил меня за локоть. Свекровь – её пальцы впились в мою руку, как когти. – Довольна? – прошипела она так, чтобы слышала только я. – Выносишь грязное бельё на публику, позоришь фамилию? Я попыталась высвободиться, но она держала крепко: – Ты ещё не понимаешь, с кем связалась. Думаешь, твой дешёвый адвокатишка поможет тебе против Зотова? У него сестра замужем за председателем областного суда, дура ты наивная! А твоя судья – его давняя клиентка. Они вместе на охоту ездят! Савельев заметил происходящее и шагнул к нам: – Отпустите мою клиентку, Людмила Викторовна. Иначе мы будем вынуждены подать жалобу о давлении на истца. Свекровь фыркнула, но руку убрала. Проходя мимо, она бросила так, чтобы слышали все: – Мы ещё посмотрим, кто из нас лучше подходит для воспитания Алины. Не думай, что отделаешься так легко. Костя стоял поодаль, глядя в сторону. Раньше он всегда вставал на мою защиту, когда его мать переходила границы. Теперь он был с ней заодно, против меня. Родители ждали в коридоре, встревоженно вглядываясь в моё лицо. – Ну как? – тихо спросила мама. – Пойдёмте отсюда, – я потянула их к выходу, не желая говорить в присутствии Кости и свекрови. – Дома всё расскажу. Уже у дверей суда я обернулась. Костя стоял рядом с Зотовым и матерью, что-то обсуждая. Поймав мой взгляд, он отвернулся, делая вид, что увлечён разговором. Неужели этот человек когда-то был моим мужем? Неужели я любила его, верила ему, доверяла ему самое дорогое – нашу дочь? Выйдя на улицу, я глубоко вдохнула прохладный осенний воздух. Листья кружились в воздухе, медленно опускаясь на мокрый асфальт – жёлтые, оранжевые, багровые. Дорожки парка напротив суда утопали в этом разноцветном ковре. Как символично, подумала я. Всё увядает, умирает, готовится к долгой зиме. Но после зимы всегда приходит весна. – Леночка, – мама нежно коснулась моей щеки, – ты какая-то бледная. Может, домой? Отдохнёшь, поешь нормально… – Нет, – я решительно тряхнула головой. – Поеду в кадровое агентство. Мне нужна работа, и чем скорее, тем лучше. Савельев, задержавшийся, чтобы переговорить с секретарём суда, догнал нас у ступеней: – Елена Сергеевна, у меня для вас новости. Не самые приятные, боюсь. Я обернулась, чувствуя, как внутри всё сжимается от тревоги: – Что случилось? – Наши опасения подтвердились, – он понизил голос, нервно оглядываясь. – Судья Ковалёва действительно связана с Зотовым. Секретарь намекнула, что они старые друзья. Я буду подавать ходатайство о смене судьи, но шансы малы. И ещё кое-что… Он замялся, явно не желая говорить при моих родителях. Я кивнула, давая понять, что они могут слышать всё: – Продолжайте, пожалуйста. – Пока вы разговаривали со свекровью, я слышал, как Зотов сказал Константину, что они подготовят «сюрприз». Что-то связанное с опекой. Я не расслышал детали, но, боюсь, они планируют какую-то атаку. Возможно, попытаются представить вас непригодной матерью. Эти слова ударили, как обухом по голове. Перед глазами замелькали кошмарные картины – как Костя с полицией приходит в садик и забирает Алину, как свекровь даёт показания о моей «нестабильности», как я кричу, рыдаю, пытаюсь прорваться к дочери… – Они не смогут, – твёрдо сказал отец, обнимая меня за плечи. – Мы не дадим им забрать внучку. Савельев покачал головой: – К сожалению, при их связях многое возможно. Но не отчаивайтесь, у нас тоже есть козыри. Главное сейчас – найти работу, показать органам опеки, что вы стабильны и можете обеспечить ребёнка. Я кивнула, чувствуя, как решимость вытесняет панику: – Именно этим я и собираюсь заняться. Прямо сейчас. Мы распрощались с Савельевым, договорившись созвониться вечером для обсуждения дальнейшей стратегии. Я шла к машине родителей, мысленно составляя план действий. Найти работу. Показать органам опеки, что я – хорошая мать, что у меня есть всё необходимое для воспитания Алины. И главное – защитить дочь от этих людей, которые готовы использовать её как пешку в своей игре. – Знаешь, о чём я думаю? – неожиданно сказал отец, открывая мне дверцу машины. – О том дне, когда ты впервые пошла в школу. Ты была такая серьёзная, с большим портфелем и бантами. И знаешь, что ты мне сказала, когда я спросил, не страшно ли тебе? Я покачала головой, не помня этого разговора. – Ты сказала: «Папа, я боюсь, но я всё равно пойду, потому что иначе не узнаю ничего нового». Вот такое ты было решительное создание. И сейчас ты такая же. Боишься, но идёшь вперёд. Я улыбнулась, чувствуя, как к глазам подступают слёзы: – Спасибо, пап. За то, что верите в меня. – Всегда верили и будем верить, – мама сжала мою руку. – А теперь вперёд! Нам ещё сегодня Алинку обнимать, забыла? Я кивнула, забираясь в машину. Да, впереди ждала борьба – непростая, изматывающая, может быть, даже грязная. Но я была не одна. И я знала, за что борюсь. За светлое будущее для себя и дочери. За право жить без страха, без унижения, без постоянного чувства, что я – никто. Машина тронулась, увозя меня от здания суда, от прошлой жизни, от людей, которые ещё недавно были семьёй, а теперь превратились в противников. – Сначала в кадровое агентство, – решительно сказала я, доставая телефон и открывая список контактов. – У меня назначена встреча в «Карьере» на три часа. Потом заберём Алину и поужинаем где-нибудь. Родители переглянулись, и я заметила в их взглядах смесь беспокойства и гордости. Мама тихо вздохнула, но ничего не сказала – она всегда умела поддерживать молча, просто будучи рядом. Отец, ведя машину, посматривал на меня в зеркало заднего вида. – А деньги? – осторожно спросил он. Я помолчала, потом решила быть честной: – Если до конца месяца не найду работу, будет туго. Но у меня есть украшения – обручальное кольцо, серьги, подвеска. В крайнем случае, продам. – Лена, – отец остановил машину на светофоре и повернулся ко мне. – У нас есть сбережения. Немного, но на пару месяцев хватит. Бери, не спорь. Отдашь, когда сможешь. Я открыла рот, чтобы возразить, но поняла – они не отступят. И, возможно, это мой единственный шанс продержаться до тех пор, пока не найду работу. – Спасибо, – тихо сказала я, чувствуя, как от благодарности перехватывает горло. – Я верну, обещаю. – Знаем, что вернёшь, – улыбнулась мама. – Ты всегда держишь слово. Машина снова тронулась. За окном мелькали улицы города – такие знакомые и в то же время новые, словно я смотрела на них другими глазами. Тяжесть, давившая на плечи с момента предательства Кости, начала понемногу отступать. Впереди были трудности, борьба, возможно, даже поражения. Но теперь я знала – я не одна. Есть люди, готовые поддержать меня, помочь подняться, когда упаду. Кадровое агентство «Карьера» располагалось в современном бизнес-центре. Я попросила родителей подождать в кафе на первом этаже, а сама поднялась на седьмой этаж. Сердце колотилось, ладони вспотели – от этого собеседования зависело слишком многое. Марина Олеговна, менеджер по подбору персонала, оказалась приятной женщиной лет сорока с внимательным взглядом. Мы обсудили мой опыт, навыки, ожидания по зарплате. У неё было несколько интересных вакансий – финансовый аналитик в торговой компании, специалист по договорам в строительной фирме, помощник руководителя в IT-компании. – Елена Сергеевна, – сказала она, просматривая моё резюме, – у вас отличные рекомендации с предыдущего места работы. Правда, смущает причина увольнения… «по собственному желанию», но в такие сроки? Я выбрала честность: – Конфликт с руководством. Они предложили написать заявление по собственному, чтобы избежать огласки. У меня были разногласия по поводу одного сомнительного договора. Марина Олеговна кивнула с пониманием: – Бывает. Принципиальность – это плюс, хотя и не всегда удобный. Вот что я вам предложу – «Северный альянс» крупная логистическая компания. Им нужен руководитель договорного отдела. Зарплата хорошая, социальный пакет, перспективы роста. Я записала всю информацию, чувствуя прилив надежды. Возможно, завтра моя жизнь снова обретёт стабильность. Спустившись в кафе, я нашла родителей за столиком у окна. Они сидели молча, держась за руки – такая милая, трогательная картина. Сколько лет вместе, а всё ещё нужны друг другу. – Ну как? – встрепенулась мама, увидев меня. – Завтра собеседование, – я села рядом, принимая чашку кофе, которую заказал отец. – В хорошей компании. Может, повезёт. – Повезёт обязательно, – уверенно сказал отец. – Ты у нас умница, любой работодатель будет счастлив получить такого сотрудника. Мы посидели ещё немного, обсуждая планы на вечер. Потом поехали за Алиной. Садик уже почти опустел, моя дочка играла в группе с двумя другими детьми, которых тоже задержали родители. – Мама! – она бросилась мне навстречу, и я подхватила её на руки, прижимая к себе. – А дедушка и бабушка приехали! – Да, солнышко, приехали тебя навестить. Алина радостно защебетала, рассказывая про день в садике, про новую песенку, которую они выучили, про рисунок, который она нарисовала специально для дедушки и бабушки. Её детская радость была заразительной – впервые за долгое время я почувствовала себя по-настоящему счастливой. Мы поужинали в семейном ресторане, где Алина с восторгом уплетала блинчики с вареньем, а дедушка рассказывал ей сказки, которые когда-то рассказывал мне. Вечер получился тёплым, уютным – почти таким, каким должны быть семейные вечера. Уже дома, когда Алина крепко спала в своей кроватке, а родители устроились в соседней комнате, я сидела на кухне с чашкой чая и думала о прошедшем дне. Суд, угрозы, неопределённость – всё это было реальностью. Но рядом были люди, которые меня любят и поддерживают. И завтра у меня будет шанс начать строить новую жизнь. Телефон тихо зазвонил – Наташа. – Ну как прошёл суд? – сразу спросила она. Я рассказала вкратце, умолчав о самых страшных угрозах – не хотела волновать подругу. – Лен, – сказала она после паузы, – я тут подумала… У моего мужа есть знакомый адвокат, специализируется на семейном праве. Может, стоит получить второе мнение? Просто для подстраховки? – Спасибо, – искренне ответила я. – Но пока попробуем с Савельевым. Он кажется честным и профессиональным. – Ладно, но если что – звони. И помни – мы с тобой, что бы ни случилось. Я положила трубку и ещё немного посидела в тишине. Завтра новый день, новые возможности. Возможно, завтра я найду работу, которая изменит всё. Возможно, через месяц суд примет справедливое решение. А может быть, Костя и его мать поймут, что зашли слишком далеко, и прекратят эту войну.