Глава 4 Ольга

Рома встаёт и подходит ко мне. Крепко хватает меня за плечи и смотрит прямо в глаза. Его пальцы впиваются чуть сильнее, чем нужно, будто он не столько удерживает меня, сколько пытается зафиксировать этот момент, заставить меня не отводить взгляд.

— Давай, скажи всё, что думаешь, мне в лицо. Считаешь, я тебе изменяю?

От его близости становится только тяжелее дышать. Я чувствую его тепло, знакомый запах, и это почему-то ранит сильнее всего.

— А ты изменяешь? — растерянно переспрашиваю.

Мысль об этом кажется настолько ужасной, что меня начинает подташнивать. Она будто не помещается в голове, ломает привычную картину мира.

— Это ни в какие ворота, Оль. Я не давал тебе поводов подозревать меня в чём-то таком.

Он говорит жёстко, почти обиженно, но в этом есть и раздражение — явное, не скрываемое.

Астафьев перехватывает мою руку, в которой лежит телефон, и разгибает пальцы. Я даже не сопротивляюсь, слишком это неожиданно. Он выхватывает его и отходит к окну, словно ему нужно пространство, чтобы отгородиться от меня.

Свет уличных фонарей ложится на его лицо, делая его резче, чужим. Он быстро пролистывает сообщения, нахмурившись.

— Ты из-за этого? — вопросительно взмахивает мобильным.

— Считаешь, этого недостаточно? — голос предательски дрожит, хотя я изо всех сил стараюсь держаться.

— О таком спрашивают, Оля. Разговаривают, а не бросаются надуманными обвинениями.

— Знаешь, если бы у нас было всё хорошо, я бы, может, и пришла к тебе с вопросами, — делаю шаг вперёд, но он не двигается навстречу. — Но вспомни-ка, как давно в последний раз мы с тобой разговаривали спокойно? Не перекидывались бытовыми фразами, а именно разговаривали?

Он на секунду замирает, взгляд становится тяжёлым, но тут же уходит в сторону.

— Ты явно назначила меня виновным по всем фронтам. Я не собираюсь оправдываться.

— Какие оправдания? Я просто хочу поговорить.

Слова звучат тише, чем я рассчитывала. Уже без нажима, устало.

— Да поздно уже. Я устал и не хочу выяснять отношения.

С этими словами Рома кладёт телефон на подоконник, как будто разговор для него закончен окончательно, и выходит из комнаты.

Я остаюсь стоять посреди комнаты, не двигаясь.

Спустя пару секунд я слышу шорох воды в ванной. Сначала тихий, потом громче — он включает кран, и этот звук заполняет пустоту, которая вдруг становится слишком заметной.

Вот и поговорили.

Я медленно опускаюсь на край кровати, не отрывая взгляда от подоконника, где лежит его телефон. Всё внутри опустело.

Как это понимать?

Ощущение, будто он извернулся, как уж, так и не сказав ничего конкретного. Ни “да”, ни “нет”. Ни попытки убедить меня, ни желания успокоить. Просто… ушёл.

И от этого становится ещё тревожнее.

Может, всё-таки у него с этой Настей что-то есть?

Мысль прокатывается холодной волной по спине, заставляя поёжиться.

Я дожидаюсь, когда Рома освободит ванную, и закрываюсь в ней.

Сначала принимаю долгий контрастный душ, который всегда помогает мне справиться с усталостью. Горячая вода почти обжигает кожу, я стою под струями, опустив голову, и позволяю им стекать по лицу, по плечам, смывая неприятное ощущение дня. Потом резко переключаю на холодную. Несколько таких переходов — и мышцы начинают понемногу отпускать.

Затем привычно снимаю макияж, медленно, тщательно, как будто от этого зависит хоть какой-то порядок в голове. Ватные диски, крем, сыворотка — автоматические движения, отточенные до мелочей.

Не знаю, удастся ли мне заснуть рядом с мужем. Я всегда очень близко к сердцу принимаю наши размолвки, и это неизбежно сказывается на моём сне, а затем и на работе. Поэтому я стараюсь не оставлять всё как есть, первая прихожу мириться. Иногда через силу, иногда проглатывая обиду, но прихожу.

Но не сегодня.

Сегодня работа и так высосала из меня все силы, и я не чувствую, что у меня хватит ресурса. Даже на разговор. Даже на попытку что-то сгладить. Да и по правде говоря, я не заслужила, чтобы со мной разговаривали так. В конце концов, что ему стоило прямо сказать, что он мне не изменяет?

Когда выхожу из ванной, в комнате уже темно, только экран его телефона освещает лицо холодным голубоватым светом.

Ложимся в кровать спина к спине. Он ещё долго копается в телефоне, пальцы быстро скользят по экрану. Я слышу тихие щелчки, редкие вибрации. Не оборачиваюсь. Не спрашиваю. Просто лежу, уставившись в темноту, и пытаюсь отключиться.

Сон не приходит сразу. Мысли крутятся по кругу: Настя, сообщение, его реакция, работа, Тишкова… Всё смешивается в один тугой узел, который не получается распутать.

Утро не меняет ничего.

Мы не разговариваем.

Собираемся синхронно, но молча. На работу едем молча. Я смотрю в окно, он — на дорогу. Между нами — глухая стена, которую ни один из нас не пытается разрушить.

В клинике я сразу иду к своей подруге, Марине, заведующей отделением репродуктологии. Единственный человек, с кем я сейчас могу хоть как-то выдохнуть.

— Марин, сделаешь кофе?

Она поднимает на меня взгляд из-за компьютера, прищуривается, оценивая моё состояние.

— Ага. И тебе доброе утро.

— Доброе… — отзываюсь я, усаживаясь на стул и потирая виски.

Она встаёт, включает кофемашину. Тихое жужжание, запах свежемолотого кофе быстро заполняет кабинет.

— Скажи, у тебя когда-нибудь было такое, что ты подозревала Олега в измене?

Марина замирает на секунду с чашкой в руках, потом медленно поворачивается ко мне.

— Блин, ну и вопросы с утра. Такое надо в баре обсуждать, за бокалом вина.

— Прости. Просто я на нервах.

Она ставит передо мной чашку, внимательно смотрит, уже без шуток.

— Ты думаешь, Астафьев пошёл налево?

Я усмехаюсь.

— Налево, направо или зигзагом, понятия не имею. Но есть подозрения.

Марина опирается бедром о стол, скрещивает руки на груди, явно включая режим “слушаю внимательно”.

— Ты же знаешь, у нас с Олегом далеко не сразу всё сложилось, мы оба с ого-го каким характером. Мы орали друг на друга, хлопали дверями, расходились почти… — она машет рукой, — но чтобы прям измена, такого не было.

— Понятно… — тихо говорю я, глядя в чашку, где медленно оседает пена.

— Но ты поделись со мной, что у вас произошло? Подумаем вместе.

Я делаю глоток кофе, обжигаюсь.

— Ему пишет одноклассница, что приготовила ему сюрприз.

— Это ещё не измена, — спокойно отвечает Марина.

— Знаю. Но подозрительно. Он сказал, они не виделись больше года. Тогда с какого перепуга сюрприз?

Я поднимаю на неё взгляд.

— Марин, я не хочу показаться истеричкой или паникёршей, но я уверена, тут что-то нечисто.

Марина сначала смотрит на меня скептически, потом вздыхает и, понизив голос, наклоняется ближе.

— Слушай, если ты реально переживаешь, можно аккуратно проверить. Не бегать же за ним по улице, как в дешёвом сериале. Это и глупо, и, скорее всего, ничего не даст. А вот телефон…

Я морщусь.

— Марин…

— Я понимаю, — она поднимает ладони, будто сдаётся, — это не самый красивый вариант. Но ты сейчас себя накручиваешь сильнее, чем есть на самом деле. Иногда лучше один раз посмотреть и либо успокоиться, либо…

Она не договаривает. И не надо.

— Либо подтвердить худшее, — заканчиваю за неё, глядя в остывающий кофе.

— Да. Но тогда ты хотя бы будешь знать, с чем имеешь дело.

Я долго молчу, прокручивая это в голове. Мысль неприятная. Я никогда не копалась в его телефоне. Даже когда были ссоры, даже когда было тяжело. Для меня это всегда была какая-то граница, которую переходят уже в отчаянии.

Похоже, я к этому отчаянию подошла вплотную.

— Ладно, — выдыхаю наконец. — Если он даст повод… я посмотрю.

— Только аккуратно. И не накручивай себя заранее, хорошо?

Хотела бы я.

Весь день проходит как в тумане. Я работаю, принимаю пациентов, киваю, объясняю, улыбаюсь. Мысли то и дело возвращаются к одному и тому же: сообщение, его реакция, холод между нами… и та самая ошибка, которая висит над головой, как дамоклов меч.

Я решаю, что вечером всё выясню. Просто посмотрю его телефон, если будет возможность.

Главное — перестать жить в этом подвешенном состоянии.

Домой я прихожу раньше него. Это даже к лучшему. Я раскладываю вещи из сушилки, ставлю чайник, даже включаю свет в гостиной, создавая видимость уюта, который сама не чувствую.

Каждые несколько минут поглядываю на часы.

Обычно он приходит примерно в одно и то же время. Плюс-минус пятнадцать минут. Привычка.

Сегодня проходит полчаса — его нет.

Час.

Я начинаю нервничать. Сначала слегка, потом всё сильнее. Проверяю телефон — ни сообщений, ни пропущенных.

Может, задержался на работе. Такое бывает.

Я пытаюсь себя успокоить, даже беру в руки книгу, но читаю одну и ту же строчку по пять раз и ничего не понимаю.

Проходит ещё час. Я уже хожу по квартире, не находя себе места.

Ни звонка, ни сообщения. И вот это уже не похоже на обычную задержку.

Сердце начинает биться быстрее, в висках снова появляется знакомая пульсация.

В голове сами собой складываются картинки. Одна хуже другой.

***

Дорогие читательницы,

В литмобе "Врачебная ошибка" вышла новинка

Анна Жукова "Развод. Анатомия Лжи"https:// /shrt/933L

На экране увидела мужа, спящего на диване в своём кабинете, узнала кожаную спинку, стопку медицинских журналов на подлокотнике.А рядом, обнимая его за торс, лежала молоденькая блондинистая девица, с голубыми глазами, которые смотрели прямо в камеру.— Спасибо за подарок, милый, — прошептала она насмешливо. — Ты сказал, что купил его для «особенной». Вот я и решила показать его «особенной».Она провела рукой по своей шее, и я увидела колье, точно такое же, как у меня, с сапфиром и бриллиантами, но камень был крупнее.— Кстати, — она улыбнулась, обнажив ровные белые зубы, — то, что ты подарил жене — лишь копия. Оригинал у меня. Сладких снов, дорогая жёнушка.Видео оборвалось.