Глава 23

«И в толпе она горит ярче звезд»

Агния

Находиться рядом с Маратом похоже на слияние Рона и Арв*.

С одной стороны, этот мужчина оказывается очень интересным собеседником, с которым достаточно весело, чтобы я улыбалась все то время, что мы идем по выставке неспешным шагом.

С другой стороны — быть рядом с ним, пусть и с сохранением достаточно большого расстояния, ощущается, как что-то неправильное и запретное. Он — не муж; чужой мужчина, которого я сама-то почти не знаю. Даже Артур его почти не знает! Они неплохо общаются в границах «служебного помещения», но за его пределами друзьями, да и приятелями их назвать сложно.

Но это…место, где две реки соединяются — это то третье чувство, наполненное нервом, оно подталкивает меня, разогревает любопытство, и я продолжаю идти вперед.

Потому что вот так на меня никто и никогда не смотрел.

Я замечаю. Конечно же, я замечаю…все-таки мне больше не восемнадцать лет, чтобы не понимать ничего, а продолжать жить в своем розовом замке. О нет. Он развеян по ветру, и я больше не ищу иллюзий, а стараюсь просто смотреть на мир. Точнее, видеть все как есть. Иллюзии, как по мне, самое страшное, что с тобой может случиться. Жить ими опасно. Такая дорога рано или поздно заведет тебя в капкан, наподобие моего. Видите? Как я несчастна на самом деле? А я ведь несчастна. В золотой клетке дышится сложно…

Останавливаюсь напротив фотографии с большой семьей. Это какое-то гуляние, скорее всего, даже свадьба. Я помню свою, и, несмотря на то что народа на ней было очень много, она была богатой, пышной и невероятно красивой — не было там вот таких вот честных, открытых улыбок. А здесь? Обычный дом, длинный стол во дворе, баянист и несколько собак вокруг прыгают. Ничего из разряда "экстра", никакой роскоши и "боснословных сумм по предоплате". Все просто, а тепло. И гости радуются, а не шипят у тебя за спиной, как «невесте не идет платье, и имея такой бюджет, можно было бы подобрать что-то более симпатичное и по фигуре». Они празднуют, а не кичатся своим состоянием друг перед другом. Это и правда свадьба, где шествуют силу любви, а не сборище демонов на ужине у Сатаны, где каждый считает своим долгом сделать комплимент, завуалировав оскорбление.

И это горько…

- Красивая фотография, - замечает Марат, а я киваю и бросаю на него взгляд.

Второе получается само собой, и я хочу отвернуться, но…вдруг останавливаюсь. Даже поворачиваюсь.

Что-то в нем цепляет меня очень сильно. Какая-то грусть, ностальгия, печаль. Я хорошо знаю, как выглядят все эти чувства, ведь не раз видела отпечатки горести в собственных глазах. И так непривычно видеть такой же отпечаток в чужих…

- Можно задать личный вопрос? - вдруг спрашиваю, Марат пару раз моргает и тоже бросает на меня взгляд.

Скорее неосознанно, но и во мне его сразу что-то цепляет — он не может оторваться, а поворачивается и легко кивает.

- Попробуйте, Агния.

- Я никогда не видела вас…у нас.

Думаю, он знал, что я спрошу именно об этом. Говорю, два равных безумия всегда друг друга из толпы узнают — и я узнаю в нем себя; а он, спорю на что угодно, видит во мне свое отражение…

Еще пару раз кивает, но на этот раз на его губах появляется та самая печальная улыбка.

- Конечно, не видели. Я не общаюсь со своей семьей уже около десяти лет.

Бам!

Сказав это, он обходит меня и следует дальше, а я, признаться, ловлю шок. Пару мгновений туплю, моргаю, ведь…я видела, как в нашей общине идут «против традиций», допуская межнациональные браки. Но вот так? Чтобы кто-то разорвал все контакты? Это для меня впервые.

Он — как какой-то диковинный зверек, инопланетянин…и так хочется спросить! Так о многом хочется спросить, но я беру себя в руки. Это дико некорректно, да и едва ли он хочет делиться таким с кем-то малознакомым вроде меня.

Черт.

Кляну себя за внезапную разболтанность и вседозволенность, которой раньше не было! Спешу за ним.

- Простите меня, пожалуйста, - говорю тихо, поравнявшись, - Я не должна была…

- Ничего страшного, - спокойно отвечает он, заложив руки за спину, - Это не такая уж и тайна.

Бросает на меня еще один, на этот раз хитрый взгляд.

- Если вы назовете мое имя в нашей общине, услышите краткое досье всех моих «неправильных» решений.

Интересно…

Я чувствую, что он открыт к разговору, не скрывает и не таится, по крайней мере, мне так кажется. И я решаюсь аккуратно уточнить…

- То есть…вы не против таких вопросов?

- Такие вопросы, Агния, лучше шепотков за спиной.

Он останавливается напротив другой фотографии, где маленький мальчик улыбается объективу во весь свой неполный набор зубов.

Такой милый…

Я улыбаюсь ему в ответ, но так как дети, если честно, это не то, что меня сильно тянет, снова обращаю внимание на мужчину.

- Предпочитаете прямолинейность?

Марат задумчиво хмыкает, не отводя глаза от картинки.

- Это честнее, вы не можете отрицать.

- Вы правы.

Возникает пауза. Я снова смотрю на мальчишку, но не могу понять, что он там увидел такого — для меня это обычная, очаровательная фотография, но для него будто что-то большее… Он думает о своём детстве? Или его волнует тема детей? В любом случае, даже если ответ на этот вопрос и есть, я вряд ли осмелюсь его узнать. Такие вопросы — уже слишком личное, а я хорошо чувствую незримую, но сильную границу между тем, о чем можно спросить, и тем, что должно остаться только с ним.

Марат пару мгновений еще молчит, но потом, будто поняв, что слишком погрузился в свои мысли, тяжело вздыхает и улыбается мне.

- Итак, что вы хотите знать?

Мы идем дальше.

Пара объектов искусства пропускаем; я их даже на подсознательном не фиксирую раздумывая. Получить карт-бланш на вопросы — это дело такое. Всегда надо взвесить, что тебе интереснее узнать, ведь ты не знаешь, когда он закончится.

Что меня больше всего волнует? Причины? Нет, следствия. Да…и я тихо спрашиваю.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

- Каково это?

Марат замирает.

Он медленно поворачивается, а взгляд у него такой тяжелый…мамочки. Я даже отступаю на мини-шажок назад. Так сильно он давит…

Все-таки зашла за рамки?

- Простите, я…

- Не извиняйся, - переходит на «ты» внезапно и хрипло, - Просто я не ожидал именно этого вопроса.

- А какого ожидал? - спрашиваю тоже шепотом — улыбается.

- Не знаю. Почему? Зачем? Как? Любой, но не этот.

- Я зашла за рамки?

- Не знаю, пока не определился.

И правда. Марат предпочитает честность, от которой я снова не могу сдержать улыбку и красноту щечек.

Убираю прядку за ухо, туплю взгляд — ничего не могу с собой сделать.

Кажется, я точно зашла за какую-то грань, но не с личными вопросами. С другим. С ощущением себя в обществе чужого мужчины — и с тем, как сердце колотится под пристальным взглядом его глаз; с тем, как во рту пересыхает, и с тем, как по телу разливается целый океан мурашек.

Господи, Агния, что ты творишь…по какому тонкому лезвию решила прогуляться? Попрощайся. Попрощайся и убегай! Это кончится плохо! Ты…ты не можешь позволить себе смущаться так; а ему смотреть так! Это запрещено! Ты — чужая жена!

Но я не чувствую себя чужой. Вот так в одночасье, я будто стала частью этой выставки, будто появилась здесь неслучайно и просто встала напротив него. Но это будто правильно.

Поднимаю глаза. Время вокруг замирает словно! И я смотрю…позволяю себе смотреть, бросаю вызов, наслаждаюсь. А главное — я никуда не собираюсь уходить. Словно к полу приросла.

Марат пожирает меня.

Он ничего не делает. Не шагает навстречу, не пытается меня коснуться, но этот взгляд…я видела такой всего единожды. Тогда, той, единственной ночью, проведенной с Артуром. Тогда он смотрел на меня также пусть я и запрещаю себе это вспоминать, но я помню…особенно ярко в моменты собственного отчаяния и слишком затопившего меня одиночества.

А теперь так смотрит на меня другой мужчина. И я. Я отвечаю, позволяю и наслаждаюсь.

Черт…

Эта незапланированная встреча будто что-то переворачивает в моей жизни, но она — река; она не стоит на месте.

Мне даже жаль. Правда, жаль, что смелости у меня хватает на так мало, и я первой отвожу глаза.

Эта встреча — река; и я была на той части, где Рона и Арв сталкиваются, создавая поразительный контраст. Там, где царствует нерв, запрет и тайна. Взрыв. Но у каждой реки есть течение, и мое меня возвращает обратно: туда, где стыдно так долго смотреть постороннему мужчине в глаза, играть с ним и бросать вызов.

Поворачиваю голову, пытаясь увести внимание и уровнять дыхание — глазами хватаюсь за фотографию. Забавно, но я ее только сейчас замечаю, а теперь не могу оторваться.

Это пара наподобие «Поцелуя на Таймс-сквер»**. Он наклоняет ее чуть, она улыбается и обнимает его за плечи. А вокруг толпа…они все черные, как тени, смазанные «выдержкой», снуют туда-сюда и живут свою серую жизнь, а они — горят. Даже не потому что контуры имеют четкие, не потому что это игра света и правильная постановка кадра, нет. Они горят ярче звезд, потому что это и есть любовь. Не та, что делает тебя ничтожным, ставит на колени или заставляет идти на тупые компромиссы, лишь бы сохранить иллюзию отношений, которых на самом деле уже нет. Эти двое точно не умирают внутри четырех стен, где гниют и разлагаются воспоминания и планы. Здесь нет глупых принципов или нелепых целей, типа «Я все равно буду с ним, как бы херово мне ни было! Ведь я люблю!» И это как будто все окупает, хотя на самом деле выжигает твою душу до основания.

Здесь нет грязи. Нет притворства и лицемерия. Эта любовь не делает тебя слабее, она возносит тебя и заставляет вот так гореть. Ярче всех звезд, даже если их вместе сложить! Потому что…вот она любовь на самом деле. Настоящая. Чистая. Неудобная, но она тебя окрыляет, а не бьет с высотки прямо о некрасивый, тусклый асфальт.

Она тебя не убивает.

И я это сейчас так четко вижу…что глаз оторвать не могу.

Даже о Марате забываю — просто смотрю и чувствую внутри огромную теплоту и боль, точнее сожаление, что я о такой любви никогда не узнаю. Только вот так: глядя на подобную фотографию…

Марат сам о себе напоминает, подойдя сзади. Шепчет…

- Надо было назвать эту выставку "То, о чем я сожалею".

Резко поднимаю на него глаза, ведь услышанное бьет посильнее разряда тока. Неужели он тоже знает? Что-то видел? Слышал? Артур все-таки нарушил слово?

Но нет.

Я знаю, что Артур бы так не поступил. За два с половиной года я все-таки узнала своего мужа, пусть он далекий остров, обнесенный соленным океаном, а у меня нет лодки. Я его все равно знаю. Немного. Он — человек чести, и если сказал, значит, сдержит слово. По крайней мере, сделает для этого все. Тогда с этим отпуском...просто что-то не сложилось, ну или сложилось именно так, как должно было сложиться, чтобы я быстрее переварила и отболела. Он бы не стал снова меня компрометировать или вредить мне намеренно. Он бы не стал трепаться!

А Марат...в курсе совершенно точно, но не из-за слухов и сплетен. Я это по глазам вижу: горький опыт, так похожий на мой... Вот что по итогу служит лучшим источником знаний: твой опыт.

- Позволишь проводить тебя до дома? - спрашивает тихо.

Мне нужно ответить отказом, я знаю. Так поступают примерные, хорошие жены. Так мне велит ответить воспитание — я должна отказаться! И мне даже не надо придумывать причину: я на машине. Этого достаточно.

Но...

Кажется, я снова попала в другое течение, которое тянет меня туда, где рвет и искрит. На территорию двух соприкосновений, ведь...я не хочу, чтобы этот вечер заканчивался. Даже если это неправильно.

*Рона — одна из крупнейших рек Европы, берущая начало в Швейцарии и протекающая оттуда через юго-восток Франции. Река Арв получает воду из ледников долины Шамони (в основном из Мер-де-Глас), а затем впадает в Рону, где ее гораздо более высокий уровень ила создает поразительный контраст между двумя реками.