Глава 22

«Первый шаг навстречу бунту»

Агния; спустя два года

С того приема прошло два года, а я и не заметила.

Это правда так.

Если ты умеешь отвлекаться, время для тебя всегда бежит быстро, а я этому научилась. Первые полгода моего брака перенаправляла энергию на учебу, чтобы не чувствовать себя жалкой, потом это был переезд.

Артур купил мне квартиру!

Когда он принес бумаги, оформленные на меня, ключи и дал карточку с деньгами на ремонт — я была просто на вершине! Даже не из-за факта обладания своего маленького мира, который только мне теперь принадлежит, а потому что я победила. В мелочи, возможно, но, согласитесь — приятной.

Помню, как любовно я подбирала дизайн; как пересмотрела тысячу фотографий на Пинтересте, как радостно было увидеть плоды рук своих. Конечно, не сразу. Еще полгода у меня ушло, чтобы перебраться на новое место — сначала ремонт, потом сессия, и только летом освободилось время. И вот! Я переступила порог своей квартиры — меня встретила точно такая прихожая, какую я хотела: приглушенный оливковый, карамельное дерево и золотые элементы декора.

Пройдя небольшой коридор, ты попадаешь в гостиную. Ее я оформила в сине-розовых цветах. Очень красивый, глубокий морской, цвет пыльной розы и одна стена-акцент, на которых обои с большими, желтыми цветами и пальмовыми листьями — невероятно стильно получилось, хотя я переживала, что, возможно, будет перебор. Нет. Минимализм в мебели и пара вещиц для поддержания общего концепта здорово сгладила любые возможные провалы.

Кухню я решила объединить, кстати, как было на той, «семейной» квартире, ведь прожив на ней столько, уже привыкла и по-другому себе не представляла свое существование. Это было достаточно удобно.

А вот спальню я сделала абсолютно другой! Никаких тебе «белых», безличных стен! О нет! Я оформила ее в глубоком изумруде с серыми элементами! Очень красивую люстру нашла на популярном сайте-маркете, которая состояла из тысячи разбитых кусочков разноцветного хрусталя и невероятно красивых, маленьких камушков абсолютно разных оттенков! А кровать? О, эта кровать…

Огромная, «летящая» и до жути удобная. Когда я выбирала ее на сайте, думала, что, наверно, спать в ней будет достаточно одиноко, но потом я нашла большого «Гуся», и стала относиться к этому скорее философски. В конце концов, лучше обнимать игрушку, чем видеть там мужа, которому на тебя плевать, так? Так. Это хотя бы будет честно, да и по сути все равно одно: что у гуся внутри вата, что у Артура по отношению ко мне такая же, бездушная набивка.

Как-то так.

Обжив квартиру немного, я улетела в Италию. Подумала, а почему бы и нет, собственно? Мой медовый месяц прошел мимо, по крайней мере, для меня, и если раньше я питала какие-то надежды, во мне их больше не осталось. А сама я решила жить в свое удовольствие, потому что снова: почему бы и нет? Он же живет.

Артур до сих пор с ней. Я это знаю. Поначалу все еще было больно и неприятно, поэтому я уходила в жесткую оборону и с ним почти не общалась, только по надобности. Со временем изменилось даже это. Мы в одной лодке, противостоим одним монстрам, горим в одном котле, и, по итогу, всегда приятно, когда рядом с тобой кто-то. Друг. Хотя бы друг…

Принять идею «дружить» с собственным мужем казалось дикостью, но это только в теории. Мы действительно связаны одной цепью, и раз уж нам вместе куковать, надо искать варианты, чтобы нервы себе не трепать.

Постепенно они вырисовывались четче.

Если вначале я не видела никаких точек соприкосновения, да и желания не было, позже стала оттаивать. Да и с Артуром иначе сложно — он очень обаятельный. То пошутит где-то, весьма удачно, кстати, то защитит меня от очередной порции гнета на тему «где дети?!» или «учеба — это блажь! Дело женщины у плиты стоять и о муже заботиться!». За два года он отразил очень много таких нападок, каждый раз ревностно охраняя мое право получить образование, и, наверно, по итогу поэтому я смягчилась. Сначала стала говорить с ним более спокойно, а не сквозь зубы, когда мы оставались наедине. Потом позволила ему проводить меня до дома. Потом ответила на сообщение, которое он мне прислала со смешной картинкой внутри, описывающий последний прием у родни.

Так и завертелось.

Проще стало, когда я прекратила испытывать ноющие боли моей погибающей надежды, что нас когда-то будут связывать другие отношения. Она испустила последний дух. У меня, наверно, все еще есть к нему чувства, но это скорее меланхолия и ностальгия по детству, когда все было просто. Что-то серьезное я запретила себе испытывать в принципе. Наверно, в теории, я могла бы завести интрижку, не думаю, что Артур был бы против, но нет. Нет! Я каждый раз думаю о Насте в такие моменты, вспоминаю, какой жалкой она была в тот роковой вечер, и не хочу…заставлять кого-то быть жалким рядом со мной, или самой такой стать.

Наверно, поэтому все вокруг уверены, что у нас — счастливейшая семья из всех возможных! Артур держит свое слово и на людях меня больше не компрометирует, и я не компрометирую нас. Улыбки, объятия стали глубже, поцелуи честнее, когда мы стали «друзьями» — все как-то устаканилось, и в глубину наших чувств поверила даже мама Камила. На прошлых выходных она с грустью вздыхала и говорила, что никогда не видела Артура более счастливым, и как же хорошо будет, когда мы подарим им внуков! Кстати, совершенно спокойно сказала, без претензии — сына своего она услышала и больше не давила. Да и никто не давил. В последний раз, когда эта тема поднялась, даже я испугалась Артура, настолько суровым он, оказывается, может быть, если захочет.

И все-таки…чего-то не хватает. Звучит все в теории классно. Моя учеба мчит вперед, точнее, я скачу по медицинским справочникам галопом, но…что-то как будто упускаю. Иногда это очень сильно давит, когда я ужинаю дома или курю на своем балконе, глядя на ночную Москву.

Я знаю это чувство. Я с ним давно на ты — одиночество.

Да, бывает мне одиноко.

Чаще всего я не обращаю на это внимание, потому что действительно слишком занята, устаю, что-то учу истерично или просто пропадаю в университете, но бывает, оно сильно накатывает.

Например, сегодня.

День святого Валентина — это на самом деле самый жестокий праздник из всех возможных. Везде сердца, везде любовь, везде парочки — и только им в радость, а таким, как я — страдай. В смысле не страдай, просто погрузись на дно своей одинокой души и разлагайся там на атомы. Артур прислал сегодня с утра цветы, но не для меня — для остальных; их надо выложить в инстаграм, чтобы легенду поддерживать. Подарки он мне больше не дарит, ведь я запретила наотрез. Если едем «домой», он берет в прокат какую-нибудь побрякушку, а на следующий день ее отдает. Да это и неважно, едва ли мне принесло бы радость самое шикарное колье от мужчины, который дарит его просто потому, что «так надо». Цветов мне хватает с головой.

Это все равно фикция и суррогат, а не панацея от душевной боли, так что я не претендую, нет. Решаю, что лечиться надо, наверно, самой. Хотя бы на несколько часов отвлекусь — думаю я, когда сажусь в свою машину под вечер.

Куда ехать, если честно, не знаю. Мне не хочется видеть злополучные сердца, не хочется смотреть на парочки, и тогда я думаю о кино, но потом вспоминаю, что сейчас проходит выставка с прекрасным названием «Живи эту жизнь».

Вижу в этом символизм.

Хоть со стороны посмотрю, как это — жить эту жизнь, а не стоять за ее границей.

По итогу, конечно, зря я это…

Куча фотографий знаменитого художника — и одна только мысль, что у тебя так никогда не будет. Ни улыбок настоящих, ни объятий теплых, ни искренней, чтоб ее, любви. Ощущаю себя маленьким ребенком, прилипшим к витрине дорогой кондитерской, куда мне хода нет и неважно почему по итогу — его просто нет. Мне остается только подглядывать в щелочку, и в результате я — самый одинокий человек в Москве.

Я не могу поговорить с мамой, ведь если она узнает хотя бы сотую долю правды — мне хана; я не могу рассказать женам брата, чтобы не получить кучу советов «как вернуть мужа» и взгляд, полный осуждения. Подруги мои — это тоже не вариант. Они и подруги-то ненастоящие, скорее вечные соперницы, а других у меня вовсе нет.

И никого нет.

Даже мой муж сейчас, скорее всего, занят в своем ненастояще — настоящем мире.

Есть только я и все.

- Агния?

Резко поворачиваюсь, услышав свое имя, хмурюсь. Передо мной стоит мужчина, одетый в красивый, синий костюм. Вроде и лицо знакомое, только я понять не могу…откуда я его знаю? У него темные волосы, борода и глаза чернее ночи. Нет, я точно его знаю. Наверно, встречались на одном из наших приемов, только вспомнить не могу, хоть убей.

Черт возьми. Еще надо придумывать оправдание, почему я здесь одна…

- Вы меня не помните, да? - улыбается он, когда пауза затягивается, и я виновато улыбаюсь.

- Простите.

- Нестрашно. Мы встречались всего раз. Обидно, конечно, что я не произвел достаточного впечатления, ведь вы его точно произвели. Сногсшибательное, я бы даже сказал.

Что?...

Хмурюсь сильнее, а он улыбается шире. Губу нижнюю прикусывает, будто ждет чего-то, только я туплю по-страшному, потому что вообще не понимаю. О чем он говорит?

- Черт, - вздыхает и усмехается, засовывая руки в карманы классических брюк, - Думал, намек поможет, тогда я смогу сохранить хотя бы немного своего мужского достоинства.

- Простите, но я…

- Марат. Мы столкнулись в офисе вашего мужа, помните?

Моментально в голове не лес дремучий, а понимание загорается комической лампочкой.

- Ох боже! Конечно! - выпучиваю глаза и краснею, - Простите, пожалуйста!

- И снова вы извиняетесь…нехорошо.

- Почему?

- Не люблю вызывать в женщинах такие чувства.

Усмехаюсь, забрав прядку волос за ушко, опускаю глаза и киваю.

- Хорошо. Значит, никаких извинений.

- Это уже лучше. Решили посетить с мужем выставку?

Вот и настал этот мерзкий момент, когда мне придется снова врать.

Господи, как же я устала…

Но что поделать? Таков мой суррогат.

Улыбаюсь пошире, смотрю ему в глаза и рапортую хорошо отрепетированную, привычную ложь, от которой на языке каждый раз горечь разливается…

- Нет, я одна. Артур сегодня работает.

В глазах Марат мелькает что-то…странное, и мне страшно, что он-то, работая с Артуром в непосредственной близости, знает всю правду, поэтому я не даю ему возможности развить разговор в этом русле. Спрашиваю в ответ.

- А вы?

- Решил ли я посетить эту выставку со своим мужем? - шутит вроде и глупо, но я улыбаюсь еще шире, только разница в том, что теперь не притворяюсь.

Это действительно забавно.

Театрально осмотрев зал, по которому гуляет множество одиноких женщин, я подмечаю их интерес к этому мужчине и решаю пошутить в ответ.

- Если это так, такая информация разобьет сегодня не одно сердце.

Марат улыбается.

- Но мы же не можем этого допустить, правда? Не в такой светлый праздник. Завтра ко мне прилетают потенциальные партнеры из Японии, и мне надо их куда-то пригласить.

- Проверяете заранее?

- Семь раз отмерь, один отрежь. Всегда посещаю место прежде. Надо быть уверенным, что оно подойдет.

Похвально.

Киваю пару раз, но что ответить — не знаю. Я не дура, конечно, и обычно могу поддержать светскую беседу, но у меня всегда есть буфер в виде мужа, который, если что подхватит. Сейчас я одна, и, если честно, понятия не имею, что делать дальше.

Поэтому теряюсь.

Марат это будто сразу считывает, хотя, наверно, не в проницательности дело, а в обычной, слишком затянувшейся паузе — он делает шаг в сторону и слегка указывает подбородком на картины.

- Может быть, раз так сложилось, составите мне компанию?

Я знаю, что надо ответить отказом. Знаю! Не имею права гулять вот так вот с чужим человеком, с мужчиной! Если кто-то увидит, могут пойти неприятные слухи! В нашей общине даже к таким мелочам относятся очень серьезно, а еще у нас очень много жестоких людей — им только повод дай, только оступись — затопчут.

Но…

Страх этот меркнет по отношению к тому гадливому чувству одиночества, и мне сейчас плевать. Если что, я всегда могу сказать, что он — друг Артура. Разве это предосудительно? Иметь хорошие отношения с друзьями своего мужа, даже если это не совсем правда.

- Да, конечно, - соглашаюсь я, делая шаг навстречу.

Свой первый шаг навстречу бунту…когда-нибудь я окрещу его именно так…