Глава 25

«Шанс»

Агния

На следующий день после первого в моей жизни по-настоящему волшебного Дня всех влюбленных, я просыпаюсь в каком-то странном состоянии. С одной стороны, чувствую какой-то непонятный мне подъем и легкость, с другой, напротив, что-то с силой придавливает меня к земле.

Это я.

Не «что-то», а я — и никуда от этого не деться. Та разница «меня» рядом с Маратом, когда не нужно было бояться осуждения и взглядов, когда не было притворства, а только одна, сплошная искренность. Настоящий интерес, взгляды, общение — все это было на самом деле, со мной, и мне не нужно притворяться! Впервые в жизни с мужчиной я была самой собой. И меня впервые после не раздирало на части от собственной никчемности — я наоборот улыбалась весь оставшийся вечер, а потом, перед самым сном, снова и снова прокручивала в голове наш разговор, наше время, и это было чудесно. Мурашки, волнение, трепет — наверно, эти эмоции были утрированными, так как я хотела ощутить как можно больше их влияния, но…при всем этом, ничего более реального у меня все равно не было ни разу.

Вторая сторона моей Луны — та, где мрак и неуверенность, сомнения, самокопания и бичевание, как себя, так и моим социумом, — я с тяжелым сердцем вынуждена отрезать все эти прекрасные мгновения, потому что это неправильно. Наслаждаться ими, этим мужчиной, не своим мужем. Если кто-то узнал бы о том, что я уже себе нарисовала, меня бы распяли.

Тихо вздыхаю и прикрываю глаза. Нужно немного тишины и спокойствия, я знаю. Сегодня важный день. Нельзя думать о мужиках! Я — хирург, а не женщина. В данный момент и в собственной константе: в конце концов, чтобы иметь возможность когда-нибудь на самом деле так себя назвать, я много заплатила. Поэтому выброси из головы весь этот бред — это неважно, это пустое. Переживать о несбыточном? О том, что в любом случае имело короткий срок, как вспышка падающей звезды на небе.

Стоп.

Динь!

Лифт оповещает о конце моей поездки: теперь точно нужно выбросить все из головы. Я делаю шаг в приемное отделение одной из самых шикарных больниц столицы, оставляя за спиной весь свой бабский бред. Теперь я — хирург, точнее тот, кто совершенно точно им станет!

- Агния, вы как всегда рано, - усмехается мой преподаватель, когда я подхожу ближе.

Олег Павлов — самый крутой хирург общей практики. Богом поцелованный талант, с характером Доктора Хауса и Доктора Кокса вместе взятых. Кто незнаком с этими громкими персонажами, посвящаю: один — гений диагностики, другой — просто гений. Оба персонажи очень популярных сериалов: одноименный «Доктор Хаус» и до бесконечности теплая, душевная «Клиника». Павлов считает, что обоих этих мужчин списали с него, а еще всех остальных мало-мальски популярных, мужских особей телевизионной медицины. Например, Дерек Шепард*. О да, этот нарцисс определенно считает себя таким же охренительно-одаренно-поцелованно-телантливым и до бесконечности в квадрате потрясающим.

Как по мне, он до жути похож на надменного индюка.

Бросаю на него взгляд, закатываю глаза. Ничего не могу сказать, чисто внешне — от него не оторваться. Он красивый, молодой, примерно того же возраста, что и Артур. У него карие, глубокие глаза с вечной хитринкой, а еще — что совершенно неприемлемо, как по мне! — щетина и дерзкая сережка в ухе. Вместе с крашенным под блондина ежиком и его татуировками, я вообще не представляю себе, как ему кто-то доверяет резать свое тело. Хотя…наши девочки с курса считают его «охренеть-каким-красивым!» Или вот еще: «Он самый милый мужчина из всех! Посмотри только какой лапочка!». Есть и мерзкое, если этого мало: «ой, какой он секси-и-и-и-и….!», «боже, его губы такие чувственные! Я не могу перестать представлять, что он может этими губами сделать!» Или совсем гадость: «Я бы трахнула его прямо рядом с разрезанными им же человеком! Чтобы одновременно насладиться и его членом, и его талантом».

Веду плечами.

Этот бред я услышала как раз накануне, и мне бы очень хотелось научиться поскорее делать лоботомию, чтобы стать своим первым пациентом и забыть такую мерзость. Знаете? я бы даже не отказалась забыть все остальное.

Мне будто и помнить нечего…

Хмурюсь. Господи, ну я же договорилась с собой! Никаких головняков! Только не здесь! Этот змей читает мысли, я-то знаю!

Кошусь в его сторону и слегка улыбаюсь.

- Предпочитаю быть готовой.

Хмыкает. Даже не так! Усмехается своим мыслям, но молчит. Что это с ним? Обычно его не заткнуть. Только и слышишь ядовитые подколы! Так что не знаю, где они здесь увидели «милого мужчину», потому что я вижу только занозу в заднице.

- Посиди пока.

Указывает подбородком на синее сидение.

Я не против. Мне бы побыстрее от него подальше сбежать — это все, чего я хочу, если честно. Глядя на него — это все, что мне нужно: держаться, как можно дальше.

Но смотреть-то мне никто не запрещает: наблюдаю со стороны, будто вор. За тем, как он заполняет бумаги, флиртует с медсестрами, конечно же! Этот человек и со студентками заигрывает — у него нет ни чувства меры, ни профессиональной этики, ни понятия «субординация»! Закатываю глаза. Потом наблюдаю, как он орет на лаборанта. Боже, какое клише, согласитесь — талантливый мужчина, который мог бы быть нормальным человеком, но будто чувствует какую-то тупорылую необходимость быть мудаком — и вуаля! Один хирург «от Бога» плюс жирный мудак внутри него, получаем на выходе клиширенного, эгоистичного врача, обожающего себя и свои победы.

- Агния, подойди-ка!

Еле сдерживаюсь, чтобы не закатить глаза. Знала же, что он до меня докопается.

А меня здесь вообще быть не должно! Ну, по-хорошему. Мне еще до ординатуры, как до Китая раком, но нет же! Павлов желает помучить. Павлову необходимо насмехаться. Иначе его душа, кажется, просто не выдержит и погибнет! Нет, не только надо мной — я не единорог. Он делает это со всем нашим потоком. Позвал в больницу, чтобы показать операцию и «возможности»: мол, кто из нас подходит на роль хирурга, а кому время тратить просто ни к чему! Тупость и самодурство, как по мне, но кто меня спрашивает? Король сказал — королю дали; в нем сильно заинтересованы, как в профессоре, что понятно, конечно. Черт бы его побрал, но он действительно талантливый врач.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

- Да, Олег Юрьевич.

Тихо смеется, не поднимая глаз от бумаг.

- Чувствую, как тебе…

Остроту договорить он не успевает.

БАХ!

Звучит громкий хлопок, от которого я вся вздрагиваю и дергаюсь. Интуитивно чувствую, что этот хлопок — что-то до жути инородное. Его здесь быть не должно. И он несет в себе страшную опасность.

Испуганно смотрю на Павлова, он хмурится. Все отделение будто замерло в моменте, а потом происходит это.

Сначала крик. Очень громкий, страшный крик. Потом еще один хлопок. И еще серия, которая уже не оставляет место фантазии; до меня доходит, что это такое.

Однажды, когда мне было лет восемь, отец возил моих братьев в лес. Все задумывалось, как способ сблизиться, а я напросилась гуськом. Взяли. Но в тот момент, когда я поняла, что это было, все и закончилось. Планы пришлось изменить, ведь я плакала по-страшному. Очень громко, заикаясь, трясясь. Это была охота на кабана, и моя истерика началась с первого же выстрела. Так что я никогда не спутаю этот звук, от которого у меня все нутро сжимается в плотную пружину даже сейчас, когда прошло столько лет…

Это был выстрел. А потом еще и еще. И еще.

Начинается паника: видимо, не только я поняла, но если меня парализовало, остальные повели себя иначе. Кто куда — они бегут кто куда, толкаются, кричат. Плачут. Павлов с силой дергает меня за руку и прижимает к своей груди. Тянет куда-то. Из-за толпы он не может пройти, что-то кричит. Пытается собрать людей и направить их, но это бесполезно.

Я не слышу ничего, в ушах шумит, дышать не могу — кадры быстро сменяются, а потом резко замирают.

Дзинь!

Лифт снова открывает свои створки. Я поворачиваю голову, а весь мир будто замедлился до «полнейшего оцепенения». Вижу, как какой-то медбрат бежит за стойку, но не успевает — ему в спину стреляют. Вижу, как медсестру тянут за угол и ей чудом удается избежать еще одной пули. Вижу, как другой медсестре не везет, и она получает свою в грудь.

В этот момент я понимаю, что значит «чувствовать» каждую секунду собственной жизни. Они утекают сквозь пальцы, потому что в этой мизансцене мы с Павловым стоим в самом ее центре. Он закрывает меня собой, а потом происходит еще один выстрел.

Я чувствую, как на лицо попадают горячие капли. А потом он падает…

Так я понимаю, что значит еще одно чувство: когда вся твоя жизнь вдруг сжимается до размеров одной точки. Или дула.

Оно направлено прямо на меня.

И в этот момент мир снова начинает «жить». Время ускоряется, я слышу крики, плач. Павлова, который захлебывается своей кровью. И вижу того, кто пришел сюда с пистолетом.

Это мужчина. У него в волосах проседь, на носу очки. В глазах — слезы.

- Ты не спас ее, мудак! - выплевывает он, глядя на Павлова, - Ты сказал, что спасешь! Ты не спас!

- Игорь Константинович… - хрипит Олег, протягивая к нему руку.

Ему сложно дается каждое слово. По первичной оценке, стрелок угодил ему в легкое. Это плохо.

Я делаю непроизвольный шаг, и тут же становлюсь мишенью.

Дальше мозг работает на скорости света.

Резко поднимаю руку и выталкиваю из себя все, что придет в голову…о себе:

- Меня зовут Агния Аланова. Мне двадцать один год. Я живу в Москве всю свою жизнь. Учусь на третьем курсе медицинского университета, мечтаю стать хирургом и помогать людям!

Стрелок шумно выдыхает и делает маленький шаг в мою сторону, будто решаясь на выстрел — я запрещаю себе закрывать глаза и заставляю говорить дальше.

- У меня есть два старших брата! Их зовут Саид и Марат. А еще я вышла замуж за хорошего мужчину. Его зовут Артур. Но он меня не любит. Это просто фикция. Ненастоящие отношения, потому что нас заставили. Меня вообще никто никогда не любил! Пожалуйста…я совсем ничего в этой жизни не успела. Я еще не стала врачом, не нашла мужчину, которому буду нужна, у меня нет детей, а я этого очень хочу на самом деле. Все это. Чтобы по-настоящему…пожалуйста, не надо. Не отнимайте у меня шанс осмелиться это получить! Умоляю…я же чья-то дочь, чей-то ребенок. Прошу вас…

- Уходи, - хрипло выдыхает мужчина.

Я бегу. Знаю, что он может передумать в любой момент — и это так страшно…повернуться спиной и просто надеяться, что этот прием, о котором все всегда говорят — сделай себя личностью для террориста! — сработал…Я бегу так быстро, что у меня колени болят, но я не замечаю. Бегу. И только когда попадают за угол, прижимаюсь спиной к стене и понимаю, как сильно меня трясет. Что я плачу. И что я не шутила там, перед лицом смерти.

Только что моя жизнь могла закончиться, а я ничего не успела. У меня ничего нет. Ничего, кроме вранья и притворства…

*один из главных персонажей сериала «Анатомия страсти»

Кстати, эта глава является хорошей такой отсылкой к этому сериалу, а еще безусловной данью уважения! Кто смотрел — поймет 😘 Не смотрели? Советую)))