Глава 26

«Я хочу развод»

Агния

Первое, что возникает в моей памяти — это яркий свет фонарика. Второе — врачи в синих халатах с переносными чемоданчиками. Я помню свои руки в крови, потому что я держала рану Павлова, чтобы мир не лишился своего личного «света медицины». Как я оказалась рядом с ним — из памяти стерлось, как и задержание стрелка. Я его больше не видела, но теперь, закрывая глаза, вижу постоянно. Наверно, видеть буду еще долго, может быть, вечно. Нет, память наша имеет свойство исцеляться, закрывая страшные, травмирующие события, чтобы не драть себя по живому, но я знаю…я его никогда не забуду.

Дуло.

Взгляд.

Злость. Ярость…

И слезы.

Артуру, как оказалось, уже позвонили, и пока меня осматривали — он примчался в больницу. Это тоже отпечатается на подкорке. То, как он залетел в мою палату. Как прорвался, оттолкнув следователей, которые меня допрашивали, и как я была рада его видеть. Никто не дал мне даже мгновения прийти в себя — пока «следы» свежие, решено было допросить, правда, они по итогу мало чего получили от меня.

Зато я получила. Сегодня я впервые спасла человеку жизни. Павлову! Которого ненавижу, но это в моменте. В какой-то бытовой плоскости; я ведь не монстр! Даже Насте, даже в самые отчаянные моменты своего одиночества, я не желала зла. По-настоящему. Максимум — испортить брендовую сумку или сломать ноготь. Может быть, чтобы парикмахер уложил ее волосы из рук вон плохо, ну или на худой конец перепутал оксиды и сжег их к черту! Но точно не этого. И Павлову я такого не желала. Умереть на полу собственной больницы из-за какого-то психа. А чтобы там не было — он по итогу не больше психа; такому поступку оправдания нет.

Четверо погибших. Десять человек ранено. Павлов — в критическом состоянии на операции. И я. Девочка, у которой нет ничего, кроме его лица перед глазами на всю оставшуюся жизнь.

Финал.

Артур настаивает, что сегодня я не могу оставаться одна. Стресс был слишком большим, чтобы это было возможно. Я не спорю. Просто иду следом к его машине, а потом сворачиваюсь в калачик на переднем сидении. Слышу сквозь полудрему, как он звонит и успокаивает моих родителей. Говорит, что сегодня мне нужен покой, поэтому ехать не надо. Конечно, она против. Я знаю. Но он и здесь настаивает твердо, за что я по итогу снова безмерно благодарна.

Потом все как-то сбивается в кучу. Я нахожусь в странном состоянии, будто плыву по пространству, а в себя прихожу, уже лежа в горячей ванне.

Думаю. Так много думаю, о том, что произошло…

Крики вызывают слезы; кровь — страх; а мои слова — боль. Это ведь правда. Я так долго пыталась прятать голову в песок и думать, что все будет хорошо. Что мое решение было правильным, но как оно может быть правильным, если я…страдаю? Мне одиноко. Я хочу нормального мужчину, который будет целовать меня по утрам, желать хорошего дня, потом спрашивать, действительно ли день был хорошим? Я хочу любви. Объятий искренних. Взглядов. Заниматься любовью…ведь мне понравилось! Ей заниматься…

Черт. На что я согласилась?…

***

На следующий день Артур везет меня к родителям. Я чувствую, что он недоволен, напряжен. В салоне стоит неестественная тишина.

- Что-то случилось? - тихо спрашиваю, вижу, как он чуть сильнее сжимает руль, потом бросает на меня взгляд и слегка мотает головой.

- Нет, все нормально.

Конечно, он врет. Я это чувствую, но предпочитаю не акцентировать внимание — не хочу слушать про Настю. Убеждена, что, скорее всего, дело-то в ней. В очередной раз ее мужчина был вынужден потратить свое время на решение проблем чертовой жены — понимаю; и я душой не кривлю: действительно, кому понравится не видеть своего мужчину дома? Знать, что он сейчас находится где-то там, с другой женщиной. Пусть наши отношения фиктивны, это все равно неприятно.

И мне…

Мне тоже неприятно быть «другой женщиной». До сих пор.

Ежусь и увожу внимание на сменяющийся пейзаж. Еще снег лежит, мир находится в спячке, и я тоже в спячке. Так долго…

Прикрываю глаза.

Хочу проспать и путь, и нашу встречу, потому что под ложечкой сосет, и я нервничаю. Мне кажется, что сейчас что-то бахнет. Такое ощущение, что мир замер не просто так, и дело не в сезоне. Он готовится бахнуть свое «затишье перед бурей». А я к этому готова? Не уверена.

Наш дом встречает неожиданным отторжением. Нет, здесь ничего не изменилось. Все тот же шикарный особняк, все тот же идеально убранный снег. Дорогие машины. Только я будто в той больнице другим человеком стала и вижу теперь все иначе. Чувствую себя здесь «не дома», а инородным телом. Которое выпихнули в другую реальность, словно я не человек — ненужный элемент их экосистемы; и плевать всем, как я там, в другой реальности. Главное, чтобы не бросала тень на фамилию.

Так горько от этих мыслей, но по итогу — они меня готовят. Помогают. Да, здорово помогают. Потому что стоит мне только переступить порог, я по глазам отца и матери вижу, что они не рады будто видеть меня здоровой и целой — они злятся.

Конечно, нет. Это я утрирую. Меня обнимают все по очереди начиная с моих родителей, заканчивая родителями Артура, но… это настроение, которое летает в воздухе…да, они все злятся. Не на то, что я осталась цела, разумеется, а на то, что вообще угодила в эту ситуацию.

- …А я говорил! Я сто раз тебе говорил, что эта твоя учеба до добра не доведет! - подтверждает мои мысли отец, когда мы занимаем места за столом.

Мама кивает.

- Да, Агния. Видишь? Сто раз тебе говорила, что неженское это дело!

- Ты могла умереть, - поддерживает ее мама Камила, - Ты это понимаешь? Как опасно в наше время даже в больницу идти! Ужас! И куда смотрит охрана?

- А что они охраняют? Видимость! - фыркает отец, потом обращает взор на меня, - Завязывать надо, принцесса. С этим всем бредом! Детей родить, дом создавать. А ты все бегаешь…вот чтобы мы делали, если бы тебя…я даже произнести этого не могу!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

А я не могу поверить.

Что они винят меня в том, что произошло! Что им хватает…блядь, наглости!

Сжимаю сильнее вилку и вдруг говорю.

- Простите.

На меня поворачиваются сразу все, а я от злости взгляд удержать не могу. Упираю его в тарелку, где яростно долблю куриную грудку своими приборами.

- Мне очень жаль, что я вас разочаровала. Была плохой дочерью и женой. А еще мне пиздец, как жаль, что я не умерла в…

- Агния! - испуганно восклицает мама.

Уверена, ее напрягло не то, что я говорю…точнее, не смысл, а слова. Точнее, «слово». Неприличное. Грязное. Но оно по факту чище, чем все, что здесь происходит.

Я вдруг понимаю, что не готова сидеть и выслушивать. В очередной раз. Какая я «НЕ ТАКАЯ СУКА».

Встаю.

- Я наелась и чувствую себя плохо, так что поеду домой.

- Но… - начинает отец, а его перебивает Артур.

Он встает следом и кивает, вытирая губы салфеткой.

- Я тоже наелся. Поехали.

- Артур! - шипит его мать, - Ты поддерживаешь ее поведение! Потакаешь! Сколько можно уже?! Я…

- Я определенно ее поддерживаю, - хмыкает он, - Потому что считаю так же. Вам бы благодарными быть, что все обошлось. А вы…что творите, мать вашу?! Поехали.

Он мягко берет меня за локоть. Знаете, такое происходило часто — я имею в виду, что он заступался за меня. Это не впервые. Но мне еще ни разу на самом деле не было настолько нужно чувствовать его поддержку. И прикосновения.

Сложно это — чувства, да? Когда мы едем обратно, Артур сжимает мою руку твердо, но мягко. Нежно гладит ее большим пальцем. Мы не смотрим друг на друга: он ведет машину, а я наблюдаю за сменой пейзажа за окном его машины. Там спячка. А я уже проснулась — вот что я чувствую. Будто в моменте сбросила с себя чары забвения, и пусть мир еще меня не догнал, я его впервые наоборот перегоняю.

В голове формируется решение. То, что я уже знаю. Которое я уже прокручивала миллион раз, разрабатывая тот или иной сценарий. Дополняя его деталями. Но сейчас нет страха, который у меня был раньше. Этот ужин многое показал, а в частности: я так боялась остаться одна, хотя уже была одинока. Просто не хотела себе признавать, но это правда — моя семья заботится исключительно о своем имидже. Наверно, они любят меня, но «постольку/поскольку», а не вопреки, как детей полагается любить.

И Артур…

Я чувствую, что сердце мое все еще отзывается на него, только…черт возьми! Мне хочется, чтобы меня так гладил мой мужчина, чтобы он дарил мне нежность и участие, а не поддерживал «постольку/поскольку».

Я хочу искренности. Я хочу настоящих отношений. Я хочу быть единственной. Я хочу семьи и детей. И я хочу развода.

Да, я хочу развода…