Глава 27

«Гештальты»

Агния

- Тебе необязательно оставаться, - говорю, когда мы пересекаем порог нашего дома, который так нашим-то и не стал.

Это грустно.

Я оглядываю квартиру, вспоминаю, как мечтала когда-то, два года назад, что у меня получится взять всё. Так этого хотела…

Его.

И меня.

Нас.

Смотрю на дверь его кабинета и слегка улыбаюсь. Перед глазами встает картина, как я старалась стать ближе, подбирая мебель, украшения — так глупо…конечно, тогда я так не думала. Сейчас все понимаю. Можно заставить кого-то жениться на человеке, но любить его не заставишь ни упреками, ни давлением, тем более глупой картиной, даже если она очень симпатичная. По итогу ничего никогда не будет достаточно…

- Я останусь, - отрезает Артур, и я не спорю.

Киваю только слегка, по привычке поворачиваюсь к нему спиной, и он помогает мне раздеться. Потом мы идем в гостиную. Я подмечаю изменения в собственном доме, который знаю все равно до последней запятой. Вещи лежат несколько иначе, в посудомойке стоят тарелки. Их больше, чем на один прием пищи, поэтому я начинаю кое-что подозревать.

Прохожусь по помещению снова. Замечаю пепельницу у окна, стакан для виски рядом. Артур снимает кофту и кладет ее на кресло по-другому. Знаете? Он всегда в этом доме был скованным, будто в гостях.

Всегда.

Поэтому сейчас я так четко вижу разницу. Он здесь наконец-то действительно дома…

- У вас с Настей что-то случилось? - спрашиваю тихо, вижу, как плечи напрягаются.

Артур не поворачивается. Он достает из пачки сигарету, зажигает ее и выпускает дым в небо ночной Москвы. Вдруг дует ветер. Он заносит в комнату чуть больше холода, чем есть на самом деле, так что слышать ответ мне уже не нужно.

- Мне жаль.

Он тихо усмехается.

- Надо было сделать это раньше.

Возможно, да.

Кошусь на диван, где ему, скорее всего, неудобно спать. Наверно, он жил здесь уже какое-то время, ночевал в нашей спальне, как я когда-то. Один. Тоже как я когда-то. Если честно, посмеяться бы над ним, да? Я помню, что хотела, чтобы он побыл на моем месте, но получив это, мне не до веселья.

Жаль…

- Я, наверно, поеду все-таки домой…

- Нет, - резко оборачивается и хмурится, - Я же сказал…

- Тебе едва ли удобно на этом диване.

Улыбаюсь, глядя на спальное место, где я сама едва ли смогла бы поместиться. Артур смотрит туда же. А потом улыбается…

- Ничего страшного.

- Но…

- Останься, - совсем тихо просит, и я бросаю на него взгляд.

Чтобы удариться током.

Забавно все-таки складывается жизнь, да? Теперь нас тут два одиночества. И если я никогда не осмелилась бы попросить, Артур оказывается смелее.

Или отчаяннее — это как посмотреть.

Слегка киваю.

Знаю, что по-хорошему мне должно быть плевать, но это не так. То ли я сердобольная слишком, то ли…у меня просто есть к нему чувства…они все еще есть, и это ужасно, но факт.

- Только если ты не будешь спать на диване.

Артур снова улыбается и кивает пару раз, тушит сигарету и делает шаг ко мне.

- Хорошо.

Правда, что в этом хорошего — я не знаю; скорее странно. Как будто вдруг мира не стало, а мы все еще здесь. В нашей квартире, которая всегда казалась мне слишком холодной…

***

Я нервничаю.

Наверно, так не волновалась даже в брачную ночь, которая должна была ей быть, но так и не стала, конечно, по итогу.

А сейчас?

Мы просто ляжем спать в одну кровать. Мы уже спали вместе…тогда. Это не что-то новое, так чего мне волноваться?

Но я нервничаю.

Накручиваю одеяло на пальцы и смотрю пристально на дверь. Так странно…

Артур пошел в душ после меня. В этом нет ничего особенного, бытовое событие, не какое-то «вау!», а я не могу места себе найти. Боюсь того момента, когда он появится в спальне, а когда это происходит — замираю.

Внезапное осознание ударяет меня куда-то под дых. Причина волнения вдруг становится так очевидна…Уже третий год пошел, как мы женаты, а я никогда не была с ним близка…вот так просто. По-обычному и жизненному. Когда он стоит без футболки ко мне вполоборота, вытирает волосы полотенцем и задумчиво смотрит куда-то в ящик. На нем обычные, пижамные штаны в серый ромбик, а на животе остались капли воды. Сейчас он — не плод моей фантазии, не игра воображения или кумир моих детских грез. Артур — обычный мужчина, мой муж, и он недалекий небожитель. Вот стоит. Здесь. В моей спальне. Выбирает себе футболку для сна. На нем нет дорогих костюмов, украшений. Его волосы не уложены идеально назад. В нем нет этой нарочитой вежливости, отстраненности. Он обычный мужчина, человек из плоти и крови, как я. И мне он нравится таким еще больше…

Блин.

Закусываю губу и увожу взгляд в сторону.

Это внезапное открытие, однако, неприятно так стукает куда-то в зону боевых действий. То есть, прямо мне в сердце, конечно же. Оно трепыхается и часто бьется о грудную клетку, а в голове всего один вопрос:

Ты тоже волнуешься?

Интересно ведь, правда. Он понимает, что мы при всей нашей истории, вот так наедине оказываемся впервые? Просто два человека, соединенные Богом.

Черт…когда я подам на развод — этот факт станет очень неприятным обстоятельством, а еще одним из рычагов давления мамы Камилы. Я уже представляю, как она уцепится за наше венчание зубами.

Чтоб тебя…

- Может, посмотрим какой-нибудь фильм? - вырывает из странных мыслей Артур, и я бросаю на него взгляд.

Не заметила, как он подошел, и как-то внезапно ловлю дикий ужас. Вот сейчас он ляжет со мной рядом, и я стану по-настоящему взрослой…с этого момента наш брак перестанет быть фиктивным, перестанет быть всего лишь плодом моей собственной фантазии.

И мне страшно.

Потому что сегодня — пик наших отношений. Он пока еще не знает, да и я не уверена, как это провернуть, но я это сделаю. Ничто не заставит меня отступить, даже его глаза.

Черт, эти глаза…

- Ния? - тихо зовет меня, так что я часто моргаю и выдавливаю улыбку.

- Да, конечно.

- Если ты передумала со мной…

- Пожалуйста, хватит. Просто ляг, включи что-нибудь и замолчи.

Тихо усмехается. Наверно, мне опять не пристало так говорить со своим мужем, но он всегда позволял мне чуточку больше, чем допустимо в нашем обществе. Сейчас не исключение.

Чувствую, как матрас прогибается под весом его тела, и иду мурашками. Свежий запах мужского шампуня, геля для душа, зубной пасты только их усиливают. Мы выбираем первый попавшийся фильм, ведь ни у кого нет настроения рыться в недрах приложения в поисках чего-то другого. Главный критерий — никакой стрельбы и насилия.

По итогу мы попадаем на романтическую комедию.

Это забавно.

Я не могу сдержать улыбки, а на моменте, когда все у них явно идет к близости — краснею и вовсе тихо хихикаю. Нет, не потому что мне пятнадцать лет и все, что касается секса, до сих пор кажется мне забавным. Просто…чувство такое странное. Очень близкое к тому неловкому моменту, когда ты смотришь фильм с родителями, и бахает какая-нибудь похожая сцена. Только это чувство другое…оно глубже, чем стыд, сильнее, чем неловкость. Наверно, так девочки реагируют, когда смотрят такие фильмы со своими парнями…

Боже, что я несу?

Краснею сильнее, убираю волосы за ухо и зачем-то смотрю на Артура. Он смотрит на меня. Это так внезапно, что я хочу снова спрятаться, но…не могу. Просто не выходит! Как под гипнозом…разглядываю его, улыбку мягкую, и эти проклятые глаза, от которых внутри все переворачивается.

Что-то пинает меня с силой назад. Туда, в такое далекое, недавнее прошлое, когда я о нем только и могла, что мечтать. А сейчас он рядом…

Слегка касаюсь его ладони мизинцем. Это чисто на автомате, чтобы убедиться, что он действительно здесь.

Рядом.

И правда рядом! Ладонь его теплая, кожа ласковая и нежная. Я хочу отдернуться, точнее, знаю, что так будет правильно, но продолжаю. Тело будто живет отдельно от разума, или чувства наконец-то возымели над всеми этими стереотипами, что родители набили в мою голову — я не отступаю; становлюсь решительнее; провожу по его руке большим пальцем. Улыбка с лица Артура медленно сходит, взгляд его меняется. Он наливается тьмой, но не той, что жрет тебя и выжигает, а той, что поглощает и уносит куда-то в другой мир.

Надо отступать.

Но я не отступаю. Даже не боюсь. Не стесняюсь. Сейчас, когда я решила, что буду идти до конца — общаться с ним гораздо проще; когда ты не ждешь ничего, не в чем разочаровываться, согласитесь.

Подаюсь вперед, он делает то же самое — мы одновременно летим навстречу друг другу, как два магнита. Нет, это нелюбовь. Просто одиночество — на этот раз и его, и мое. Так что я не обманываюсь, позволяю ему себя поцеловать и ни на что больше не надеюсь.

Как говорится, даже на «Титанике» тонули с музыкой, так почему бы нам не закончить все так? Хотя бы раз, по-настоящему?

А сегодня все будет по-настоящему. Дойдя до пика, просто глупо притворяться! И я не буду. Не хочу. Сегодня я буду собой. И делать буду, что я хочу. До конца…

Его губы мягкие, горячие. Вкусные. Я двигаюсь ближе, а потом прикусываю нижнюю. Совсем чуть-чуть, но этого хватает, чтобы Артуру сорвало какие-то личные замки. Он на мгновение напрягается, потом шумно выдыхает и резко заваливает меня на лопатки, нависая сверху.

Я все позволяю. Подстраиваюсь быстро, раздвигая ноги и впуская его еще ближе. Он поддается так просто. Сейчас мы — не две части одного неполноценного брака. Мы — два потока воздуха, которые по природе своей не отторгаются; им суждено будто соединиться и стать единым. Нам суждено. На сегодня. Два человека, которые будто знают, как вести себя, чтобы это стало наконец-то правильным.

Конечно, нет.

Я снова утрирую, знаю, просто приятно так думать. В моменте, разумеется.

Артур спускается по моей коже, к шее, которую жадно целует. Я выгибаю спину и хочу быть еще ближе. Прикрываю глаза. Помню, как тогда было приятно быть с ним, но сейчас это что-то большее. Все еще незнакомая тропа, но так хорошо по ней идти; сегодня она еще и другая. В прошлый раз в Артуре было столько нежности, и каждое его движение было бережным, сдержанным, аккуратным. Сейчас…чем дальше мы заходим, тем развязней он становится. Его пальцы до легкой боли впиваются в мои бедра, а губы настойчиво пробивают себе путь глубже.

Наверно, это страсть.

По крайней мере, что-то очень на нее похожее…

- Черт… - хрипло, сбито шепчет он, - Надо остановиться. А я не могу, твою мать. Не могу…останови меня, Ния.

Он с силой поддается бедрами в меня, и я чувствую его отчаяние, которое упирается в меня до сладостной тяги где-то внизу живота.

- Ты хочешь этого? - шепчу также сбито, а сама обнимаю его за плечи, - Если ты хочешь…

- Я хочу тебя. До ебанной дрожи.

Он смотрит мне в глаза пьяным, рассеянным взглядом. Губы красные. Наверно, у меня такие же.

- Тогда я не буду тебя останавливать, потому что тоже этого хочу.

Еще мгновение длится наша уже безмолвная беседа, но потом все проходит. Артур издает тихий рык и грубо дергает за майку, стаскивая ее с моих плеч. Но я не против. Настоящим он нравится мне куда больше…

Это Нирвана.

Я знаю, что все неправильно; мы не должны; я! Не должна. А ничего с собой поделать не могу.

Когда он спускается к моей груди и проводит по ней языком — я издаю громкий стон и двигаюсь еще ближе. Внизу стягиваются мышцы, а между ног начинает дико пульсировать.

Господи, как же я его хочу…

Здесь нет разума, нет логики. Мне нравится все в нем: и запах, и прикосновения, и то, как часто он дышит, сжимая одну грудь и продолжая доводить меня до грани с другой. Он проводит языком вокруг соска, покусывает его, втягивает в себя — и я схожу с ума. Не помню ни о чем, включая его любимую Настю — она стерлась; мир вокруг померк, сузился до размеров одной постели и одного мужчины. Он поднимает на меня свои проклятые глаза; у них сейчас такой огромный зрачок! Черт! Я застываю. Часто дышу и просто смотрю, будто он меня заколдовал. Хотя к чему сомнения? Он определенно меня заколдовал. Еще тогда. Давно-давно, когда впервые появился в нашей общине и лишил меня покоя.

Я так этого хотела.

Чтобы он смотрел на меня так; чтобы желал; и он желает. Сейчас. Медленно ведет губами по животу, подцепляет резинку шортиков и стягивает их вместе с трусиками. Потом обнимает мои бедра. Целует их. Прикусывает слегка кожу, возвращая мне способность двигаться — и я вздрагиваю; издаю тихий стон; иду к нему навстречу. Я не хочу отступать. Получить все, что он мне оставит; коснуться мечты — вот моя цель. Всего один раз быть с ним по-настоящему…

Артур медленно проводит по клитору языком, и я резко откидываю голову назад. В груди печет, из нее рвется тихий стон. Его пальцы сильнее вонзаются в мою кожу, он обводит его еще раз, потом еще и еще. И я знаю, что мне совсем немного нужно, чтобы разорваться на сотню маленьких комет. Еще я знаю, что сегодня я сделаю это не один раз, а когда это происходит в первый, молюсь, чтобы и остальные были такими же.

Чтобы я стала нервом. Одним, сплошным, оголенным нервом.

Господи, как это приятно.

Я вздрагиваю от каждого его движения, он не отпускает — продолжает наращивать, продлевать ощущения, заставляет меня чувствовать каждый момент не только телом, а душой. Потом хрипло шепчет.

- Повернись на живот. Я хочу взять тебя сзади.

И я поворачиваюсь. Я сейчас все сделаю ради того, чтобы чувствовать его снова в себе.

Артур подтягивает меня за бедра, сжимает их еще сильнее. Я слышу, как он часто дышит — ему сложно сдерживаться, медлить, ждать. А я разве прошу? Нет! Сама двигаюсь чуть ближе, за что получаю легкий шлепок. Тихо усмехаюсь.

- Не провоцируй меня, - звучит предупреждение хриплым голосом, от которого у меня мурашки снова.

Все тело будто в огне. Оно требует его. Хочет. И я снова двигаю бедрами, задевая его член, потому что не хочу ждать! Артур издает рык и наконец-то наполняет меня собой до краев.

Снова шлепок.

Это почти больно, но по факту прекрасно. Я задыхаюсь от чувств и ощущений, застываю, а он наклоняется и оставляет нежный поцелуй между лопаток и шепчет.

- Я же говорил — не провоцируй. Я хочу тебя пиздец, и мне очень сложно сдерживаться… ты такая красивая, Ния…

Его слова остаются на моей коже невидимой татуировкой. Я слегка улыбаюсь и открываю глаза, а потом поворачиваю голову в сторону. Там в отражении зеркальных дверей нашей гардеробной — мы. И он так чертовски хорошо смотрится на мне, что это почти больно…

Вот какими мы должны были быть тогда, два года назад. А теперь уже слишком поздно…Но, черт возьми! Как же шикарно он смотрится на мне…

Да, пожалуй, это самое прекрасное окончание дерьмового романа из всех возможных.

Артур пальцами слегка сжимает мой подбородок и поворачивает на себя, потом целует. А я думаю: надо было тебе сделать меня своей тогда, в первую брачную ночь…потому что сейчас уже поздно.

Это последний раз, когда я подпущу тебя к себе. Я не передумала, просто закрываю гештальты. Ты об этом еще не знаешь, но скоро ты станешь свободным. А главное, я — я стану свободной…