Глава 32

«Так будет лучше»

От автора: я просто оставлю это здесь. Для тех, кто хочет погрузиться вместе со мной в то настроение, которое я словила этой ночью, пока писала главу.

Трек: Falling In Air — Julie Cooper

Агния

Я стою перед своим домом, где знаю каждый закуток. Что последняя ступенька лестницы, ведущей на второй этаж, неизменно скрипит. Что лучшее место для пряток — это ниша рядом с огромной, любимой картиной моего отца, на которой изображен пейзаж с рекой и горами. Что от моей спальни, где я выросла, до спальни родителей, куда я бежала, когда за окном бушевала гроза — ровно двадцать восемь шагов.

Я все еще там.

Пробегаю по коридорам первого этажа, вниз! Быстрее! Перепрыгиваю ступеньку. Откуда-то из кухни, залитой светом, мама ругается, чтобы я была осторожней. А я смеюсь…так звонко, что отражаюсь от стен. Потом снова возвращаюсь, впитываясь в них.

Моя история живет здесь. Призраки прошлого, когда все казалось таким простым. Когда не было забот больше, чем попыток вскрыть мамин секретный ящик с конфетами; или урвать момент и успеть первой к телевизору, чтобы руководить им по правилам папы. Чтобы просто быть.

Счастливой.

Той самой малышкой, которую по спине бьют толстые косы. А она бежит…стуча каблучками по паркету. И смеется…

Шумно выдыхаю, прикрыв глаза, потом быстро вытираю слезы. Цепляюсь за руль. Снова дышу. Мне сердце так давит, горло стягивает толстая цепь. Забавно, раньше я так хотела стать взрослой побыстрее. Не знаю, куда я так спешила? Зачем? Здесь во взрослой жизни сложно, и вот бы вернуться назад в прошлое и сказать ей, этой малышке: девочка, не дури. Наслаждайся этим моментом. Каждым моментом! Потому что это самое счастливое твое время. Дальше будет тяжело, местами горько, местами очень больно. А там, пока ты бежишь по залитым солнцем коридорам своего дома, все хорошо.

Меня греет мысль, что у призрака моей юности всегда все будет хорошо.

Она навечно там останется. В блике света, в перезвоне колокольчиков нашей помпезной люстры, в дуновении ветра.

Но она — больше не я.

И да, это печально. А может и нет? Просто будет по-другому.

Выдыхаю еще раз, как перед прыжком в бесконечность, завожу машину и заезжаю на территорию родительского особняка.

Пора ставить точки.

***

Меня встречают удивлением. Родители не ожидали, что я приеду сейчас, прямо на завтрак! Да еще приеду одна. Но я так хочу. Наверно, питаю какую-то глупую надежду, продиктованную моим прошлым, счастливым детством, хотя разумом понимаю — все закончится очень плохо.

Очень.

Но мне это, наверно, нужно. Забрать этот последний момент — семейный, теплый, родной, — чтобы навсегда порвать свою жизнь на «до» и «после».

Пока этого не случилось, ловлю миг и осматриваю своих родных. Двух старших братьев с женами, их детей, которые носятся вокруг стола и орут — играют в войнушку, три пацана, как-никак! И я улыбаюсь. Они все такие особенные, теплые, пусть я и знаю, что они не примут моего решения, но… я хочу запомнить их такими. Отца во главе стола. Он улыбается. Маму, которая без перебоя что-то говорит, то ему, то Айзе. Марата с Рум. Они снова поссорились, но по ее глазам вижу — ненадолго. Он ее обхаживает со всех сторон, а она нос воротит, но опять же — просто ради вида; внимания; для галочки. На самом деле, не пройдет и часа, как они будут обниматься.

Он ее любит.

Кстати, не так, как мама с отцом, а по-настоящему. У них все как-то изначально сложилось, а вот у Саида с Айзой история как раз в духе наших родителей, и это горько.

Что это так, и что я вижу, она, да и все вокруг знают: это нелюбовь. Крепкая привязанность, благодарность за сына, дружба, уважение, но нелюбовь.

Так жаль, что это никого не смущает… кроме меня.

- Так почему ты приехала одна? - спрашивает отец, накладывая омлет в тарелку.

Саид бросает на меня взгляд и слегка улыбается подмигивая.

- Неужели хочешь сообщить нам радостные новости?

Айза слегка толкает его локтем и одаривает взглядом под названием прекрати-шутить-такие-шутки-за-столом!

Я только слегка улыбаюсь.

Ну вот, собственно, и все, наверно? Мое время вышло.

Откашливаюсь и кладу прибор рядом с тарелкой, потом поднимаю глаза.

- Я хотела с вами поговорить.

Папа поднимает брови, а мама бросает на меня взгляд. Чувствую, что они сильно напрягаются. Может быть, и правда ждут новостей о прибавлении в семействе? Я не знаю, но…извините. Их не будет.

- Говори, ну же! - мама подается чуть вперед, и я снова мысленно прошу у нее прощения, а потом роняю.

- Сегодня утром я подала на развод.

Слова слетают с губ сами, и они такие тихие…тем не менее звучат, как вдруг взорвавшиеся снаряды.

В столовой повисает липкая тишина.

Никто, кажется, даже не дышит, а вот малые пробегают ураганном.

Им до взрослых проблем дела нет, они сейчас тоже оставляют свои отпечатки в стенах этого дома.

Они оставляют здесь свое детство.

Мое же давно прошло.

Забавно, раньше мне казалось, что я вырасту, когда приму первое, серьезное решение. Почему-то связанно оно было с замужеством. Типа ты готова связать с кем-то судьбу! И моментально превращаешься в зрелую женщину. Умную, мудрую, большую.

В моей истории сложилось несколько иначе. Я выходила замуж ребенком и им же осталась, а шаг к зрелости сделала в тот момент, когда мои розовые замки рухнули. Окончательно взрослой я становлюсь именно сейчас.

Когда действительно принимаю судьбоносное решение.

Ведь я забыла одну важную деталь там, в далеком прошлом: я выйду замуж не потому что сама этого захочу; не из-за того, что любить буду так сильно. Просто в какой-то момент в наш дом постучится мужчина и за меня подумают и решат: пора.

- Я надеюсь, что ты так пошутила? - тихо переспрашивает отец, я поджимаю губы, но глаз не прячу.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

В этом нет никакого смысла.

- Нет. Простите.

Еще пару мгновений тишины, а потом происходит это. Сначала Саид рявкает на мальчишек, потом отец отталкивает свою тарелку, а потом мама резко вскакивает и кричит.

- Ты совсем с ума сошла?!

Наш родной язык, на который она перешла, становится для меня вдруг кинжалами. Я не знаю, почему так, но он будто…сильнее режут. А моя семья моментально превращается из семьи в толпу линчевателей.

Я не разбираю, кто и что говорит.

Саид, Марат. Айза. Рум. Их голоса сливаются в какофонию. В какой-то адский оркестр, где пусть у всех разные инструменты, но они играют одну мелодию, которая будто создана, чтобы сжечь меня дотла.

Но я не обращаю внимания.

Смотрю только на отца. Он на меня. И он впервые смотрит на меня так: как на свое самое горькое разочарование.

БАХ!

Я вижу, как он заносит кулак над столом, но все равно вздрагиваю вместе с посудой, когда он с силой опускается на стол.

Наступает тишина.

Могильная.

Я больше не слышу своего смеха в этих стенах. Возможно, сейчас он и вовсе сотрется навсегда, это мне тоже неизвестно, но вот в чем я уверена — он никогда не примет моего решения. Чтобы я не сказала — этого не случится.

Потому что для него я повзрослела, когда вышла замуж, а для себя все это время я была малышкой, которой нужен был ее папа.

А его внезапно больше не было рядом. И больше не будет...

- Ты сейчас же поедешь, - тихо, но твердо говорит он, - И заберешь это заявление. Ты меня поняла?! Сейчас же!

Молчу.

Но продолжаю смотреть ему в глаза, бросая вызов. Вступается мама. Она мягко касается его руки и шепчет.

- Родной, у нее, наверно, что-то с головой случилось, после того, как…

- И об этом тоже, - он ее перебивает сухо, - Забудь. Никакой больше учебы! Она только засоряет твою голову, толкает непонятно куда. Ты о чем думаешь вообще, а?! МЫ не разводимся! Это позор! Ты что?! Опозорить нас хочешь, да?!

- Нет.

- Раз нет, приди в себя наконец! Спустись с небес на землю! А то, видите ли, развод ей подавай! Не бывать этому! Ты заберешь документы, Агния, а потом покончишь со своими бреднями и наконец-то станешь нормальной!

Меня подмывает спросить, а как это — быть нормальной? Но я до боли закусываю щеку изнутри. Он медленно встает, уперев кулаки в стол и нависая сверху.

- Ты прекратишь. С этого дня, с этого часа — все! Точка! Поедешь домой к мужу, и вы наконец-то приступите к зачатию ребенка! Хватит уже этой западной чуши! Ты — женщина нашей общины, а наши женщины дарят своим мужчинам детей, а не гоняются за химерами! Я все сказал!

Отец резко отодвигает стул и уходит из столовой, мама бежит за ним. Братья одаривают меня гневными взглядами и идут следом. Айза тоже собирается уйти, но прежде шепчет мне с укором.

- Как ты могла испортить такой хороший день? Теперь он будет все выходные на взводе. Агния, господи, иногда мне кажется, что ты никогда не повзрослеешь.

Мне хочется защититься и сказать, что Артур меня не любит, но я внезапно не вижу в этом смысла. Смотрю ей в глаза и понимаю: она согласна жить так, как живет. Ее все устраивает. Возможно, я действительно ненормальная тогда, а? Раз у меня совсем все по-другому. И представления о жизни иные, и о браке, и о любви.

Я пару раз киваю, потом смотрю на нее и говорю.

- Наверно, ты права. Передай ему, что я сделаю все, что должна. И простите меня.

Айза поджимает губы и качает головой, но уходит. Мы остаемся с Рум одни.

- Не ожидала, конечно, от тебя такого…

Хмыкаю.

- Я тоже многого не ожидала, Рум. Например, что моя семья не готова поддержать меня в стремлении стать наконец-то счастливой.

- Ния, не начинай и…

- Поеду, - встаю, откладывая салфетку в сторону, - Не думаю, что кто-то захочет видеть меня в этом доме.

- Ния…

Но я уже не слушаю. В принципе, все произошло именно так, как я ожидала. Еще раз смотрю на особняк, в котором выросла, и на миг мне кажется, что в окне второго этажа я замечаю призрак своего детства. Но это лишь игра воображения, конечно же, ведь на самом деле я не сошла с ума.

Если честно, я никогда раньше не была настолько в ясном сознании…

Перед тем как уехать я останавливаюсь у почтового ящика и кидаю туда письмо, а потом разворачиваюсь и еду в противоположную от Москвы сторону. С этим городом меня больше ничего не связывает. Правильно ведь говорят: если это судьба, она сама даст тебе и возможности, и шансы. Главное по итогу за них ухватиться.